— Ты уже долго молчишь.

А я и впрямь слишком долго молчу. Ушла в себя, в свои мысли, и они сейчас раскололись на два лагеря. Один из них четко осознает, зачем Молотов хочет провести со мной ночь, а другой всеми силами пытается его оправдать. Сгладить.

Что-то типа «он просто хочет обнять меня и уснуть». Ага, так оно и есть. Взрослому мужику просто не хватает объятий.

— Ты задал очень сложный вопрос, — не говорю ничего конкретного. Я не знаю, что мне сказать.

Да, конечно же, я хочу поехать с ним. Я сейчас в таком состоянии, что готова рвануть с ним хоть на край света. Но с другой стороны — реальная жизнь. Где мы — абсолютно разные люди. У него своя жизнь, у меня своя. Простая. И то, что я, возможно, фантазирую в своей умной голове, никогда не случится.

Так зачем это все?

Матвей вдруг взглянул на часы. Их экран загорелся, и на табло высветилось время. Уже почти полночь.

— Я испугал тебя? — Чуть улыбается и внимательно вглядывается в мое лицо. Но мне трудно держать визуальный контакт. Хочется опустить глаза и смотреть себе под ноги.

— Нет, — вру, потому что не могу ему признаться.

Конечно, мне страшно. И дело даже не в том, что может произойти с нами в одной постели, а в том, что, скорее всего, он поиграет и бросит меня. И я всю свою жизнь буду помнить свой первый опыт. Но я не хочу так.

Я не грежу мечтами о взаимной любви, романтике и о том, как он будет носить меня на руках. Но и боли испытывать мне совсем не хочется.

— Мой самолет через восемь часов, и я хочу провести их с тобой. Если ты захочешь просто уснуть, то и я тоже, — говорит Матвей, и чаша весов явно перевешивает в его сторону.

Боже, ну до чего милое создание этот Матвей Молотов. Душка.

Хочет просто уснуть…

— Лучше ко мне. Я хочу снять это платье и каблуки, забраться в пижаму и уснуть в своей постели, — делаю акцент на слово «уснуть», чтобы он ничего себе там не фантазировал.

— Будет исполнено…

Матвей заулыбался, чуть поджав губы, и вновь потянул меня за собой.

* * *

Всю дорогу до моего дома мы проехали в полной тишине. Это так странно…

Это молчание. Оно не уточняет, но и говорит о многом.

Не знаю, что оно говорит о нем, но вот я сильно стесняюсь.

Всего.

Стесняюсь его охранника и водителя, что сидят с нами в машине, поэтому мне трудно заговорить. Да, я раньше задавала ему вопросы, спрашивала, но тогда я просто боялась за свою жизнь и пыталась его заболтать. А теперь все усложнилось. И в многократном размере.

Я стесняюсь его взгляда, его фраз. Стесняюсь своих воспоминаний. Того, как мы целовались, как он трогал меня, как говорил все эти пошлые вещи.

Но больше всего я стесняюсь своих желаний. Я и представить себе не могла, что способна так фантазировать, представлять.

Я представляю Матвея голым. Представляю голыми нас в постели. Представляю его губы на своей шее, на груди. Его руки, что будут гладить меня неустанно и трогать там, где еще никто никогда не трогал. Представлю его член. Пытаюсь представить ощущения, которые я буду испытывать, когда Молотов будет во мне. И все это вызывает еще большее желание.

Я точно хочу ощутить его. Узнать, что такое секс и какого это — быть под мужчиной. И если я, наконец, узнаю, может, мне не будет так страшно?

Ловлю себя на мысли, что именно я еду в квартиру, зная наперед, что будет, а не Матвей.

— Ты заранее подготовил вещи? — спрашиваю Молотова уже в прихожей своей квартиры.

Мы поднялись на лифте вместе с охраной, но тут, в моей квартире, только мы сейчас. Все остальные остались за дверью. А может, в машине. А может, домой поехали, я не знаю, как там у них принято.

— У меня собраны вещи на все случаи жизни. Я часто летаю, часто живу в отелях. А это, — чуть приподнимает черный рюкзак вверх, — на случай, если мне нужно будет заночевать, к примеру, в гостях.

— Ага, так я тебе и поверила. — Смотрю с недоверием.

— Честно, — говорит Матвей чуть громче и начинает хихикать. Тоже мне, честный нашелся. — Можно мне первому в душ?

— Иди, джентльмен.

Сказала спокойно, но немного сарказма добавила. Мог бы и уступить девушке.

— Я на пять минут и потом нужно будет позвонить. И ты сможешь не торопиться, — оправдывается. Надо же, сам Молот передо мной оправдывается. Совсем ручной стал.

— Хорошо, — соглашаюсь, и Матвей скрывается за дверью в ванную.

Ну а меня ждет марафон по квартире…