Матвей растягивает губы, вновь демонстрируя мне клыки. И в этот самый момент я поняла, что он не блефует, но слишком поздно его останавливать.

— Можно мне слово, — громко говорит Молотов-младший, резко встав с места. Все голоса в зале тут же затихли, и глаза гостей устремились на Матвея. Мужчина взял свой бокал и протянул мне руку. — Валерия, дорогая, ты не могла бы встать, — говорит наигранно и ехидно. А я уже представляю, как воткну в него вилку за то, что он сейчас делает. Или собирается сделать. Но все же встаю. Матвей протягивает мне бокал с шампанским, поворачивается к гостям и:

— Друзья, мы тут собрались по другому поводу, но я больше не могу молчать. Мне хочется поделиться своей радостью со всеми вами. Вчера я сделал Лере предложение, и она сказала «да», — очень уверенно заливает мой не жених всю эту чушь. А еще улыбается, я бы сказала, восторгается.

Я точно его убью…

Гости начинают хлопать в ладоши, кто-то кричит «ура», и один умник вдруг прокричал «горько». Это слово тут же подхватили все остальные, и вот они скандируют его хором, раз за разом.

Матвей приближается. И сейчас у меня в голове вертятся два варианта: сразу воткнуть в него вилку или все же…

Беру ситуацию в свои руки. Ну а что? Хочет зрелища? Я ему его сейчас устрою. Самое фееричное из всех, что он когда-либо видел.

Делаю маленький шажок к нему навстречу, хватаю наглеца за шею и прямо в губы его впиваюсь. Этот опомниться не успел, но сориентировался быстро. Талию мою свободной рукой обогнул и губками так нежно. Не сравнить с его вчерашним порывом, с его настойчивостью. Сейчас я больше выступаю в роли агрессора, а он лишь подстраивается.

Зал заливается громкими воплями, и я, наконец, чуть отстраняюсь от моего женишка. С него хватит.

Глаза в глаза, и я почему-то перестаю чувствовать ту неловкость, что по пятам за мной шла от самой машины. Я не слышу криков, не вижу людей, что нас окружают. Я смотрю в его глаза и забываю обо всем на свете. Будто весь мир вокруг исчезает и остаемся только мы.

Но реальность нас быстро настигла. Сзади к Матвею подходит мужчина и лезет обниматься.

Что у них за мания такая? Мужик мужика обнимает.

— Крестник, дорогой, поздравляю. Как вовремя мы приехали, — произносит бородатый мужик, пожимая Матвею руку. — Дай погляжу на невесту…

Мерзкий мужчина смотрит на меня и широко улыбается.

— Валерия, приятно познакомиться, — первой протягиваю мужчине руку. А я начинаю потихоньку вливаться.

Тот пожимает мне ладонь, не отводя взгляд. Нехороший взгляд. Такой едкий, пристальный, с явным запахом отвращения.

— И мне приятно, — лжет, глядя мне прямо в глаза. — Я Аркадий, крестный этого сорванца. Нона, милая, иди обними Матвея, — обращается бородатый мужик к дочери, и, наконец, я вижу ту самую особу, которую недолюбливает Матвей.

Ту, что в невесты ему пророчили, но не сложилось.

Девушка лет двадцати пяти подходит к Молоту-младшему и обнимает его, положив руки на плечи. И меня вроде как не должно это волновать, но почему-то волнует. Раздражает. Она его так схватила и будто отпускать не намерена.

Пару секунд спустя она все же отходит назад и садится на свое место. Папуля рядом.

Я тоже прижимаю свой зад к стулу и теперь могу получше разглядеть мою псевдосоперницу.

Красотка, спору нет. Яркая блондинка с красной помадой и черными, как ночь, ногтями. Даже не ногтями — когтями. Они у нее сантиметра два, не меньше. Смело. Очень смело, я бы на такое никогда не решилась. А еще наряд…

На Ноне черное облегающее платье полностью из кружева. Верх прозрачный, но в области груди, видимо, есть подклад. Спасибо и на этом. Кольца, серьги, браслеты — сплошное переливание бриллиантов.

Как по мне, она неплохой вариант для любого мужчины. Почему же Матвей ее забраковал?

А может, у них еще не все потеряно? Хотя Матвей ведь рассказывал о своем отношении к ней. Уверена, как женщина она его не интересует. А кто его интересует?

И вообще какое мне до всего этого дело? Мне должно быть все равно. Но это, увы, не так.

Смотрю на Нону, пока та делает глоток шампанского, и вижу, что ее не обрадовала новость о нашей помолвке. Она вроде бы улыбается, но через силу. На меня не смотрит, игнорирует, делая вид, что она очень рада всех видеть. Да только я ее вижу насквозь…

— Прогуляемся? — предлагает Матвей, когда официанты начинают крутиться в зале.

Часть гостей вышла на улицу, и персонал может спокойно поменять горячее на что-то другое, убрать мусор с этих идеальных столов.

— Далеко? — уточняю, потому что чувствую, что скоро я начну испытывать адскую боль от того, что мне натирает обувь. Предпосылочки есть. Даже сидеть в этих босоножках больно.

— Устрою тебе экскурсию. Хочешь? — решил меня развлечь мой спутник. А я и не против. Задолбало тупо сидеть за столом с натянутой улыбкой. Уже щеки сводит.

— Ну давай, — соглашаюсь, и мы встаем из-за стола.

Матвей снова берет мою руку и ведет к лестнице. Поднимаемся на второй этаж, по коридору и заходим в комнату.

Матвей включает свет, и я попадаю в какую-то параллельную вселенную. Эта комната не похожа на интерьер холодного дома. Она классная.

А классная, потому что живая, яркая. На стене висят постеры в рамках. На полках стоят футбольные мячи, статуэтки, коллекционные машинки. Да тут даже покрывало на постели с футбольным принтом, ярко-синее. И у меня сразу складывается впечатление, что эта комната принадлежит подростку. Но у Матвея нет младшего брата, а значит…

— Это твоя комната? — спрашиваю, потому что знаю его любовь к футболу.

Он тогда, как завороженный, смотрел матч.

— Моя. Только я тут давно уже не живу. Но отец сохранил все как было. Теперь это больше музей, чем комната.

— Тут классно. С подписями? — Тыкаю пальцем в постер, что висит на стене у стеллажа.

— Да. Мы с отцом раньше часто ходили на футбольные матчи. Удавалось урвать автограф.

Матвей выглядит довольным, когда говорит об этом. Он не был таким радостным, когда мы его бизнес обсуждали. Теперь ясно, что приносит ему настоящее счастье.

Подходит ближе и останавливается в метре от меня. Внимательно разглядывает полки со своими «игрушками».

— Значит, вчера ты мне предложение сделал? Что-то я такого не припоминаю, — хочу поговорить о важном. Ну или просто его разозлить. Мне подходит любой вариант.

— Ты сама нарывалась, я тебя предупреждал. Пришлось импровизировать, — оправдывается и хихикает.

Смешно ему? А мне не смешно. Особенно после вчерашнего.

— Почему ты вчера ушел? — задаю четкий вопрос без всякой игры. Она мне начинает надоедать.

Игра игрой, но это жизнь. Моя жизнь. И она еще никогда не была такой непредсказуемой, как сейчас…