— Я куплю строительные наушники, — парирую я, не отодвигаясь ни на миллиметр, чтобы не показать, как сильно меня на самом деле нервирует его близость. — А если не поможет — вызову санэпидстанцию. Скажу, что наверху завелись очень крупные и громкие тараканы.

Малой снова прыскает от смеха, едва не подавившись.

— Соло, она мне реально нравится! Может, оставим её себе? Будет вместо талисмана.

— Перебьёшься, — лениво отзывается Сол, но в его голосе отчётливо слышится усмешка.

Он наконец-то чуть отстраняется, давая мне возможность нормально сделать вдох, и тянется к низкому стеклянному столику.

— Что пить будете, дамы? — Левый по-хозяйски оглядывает стол, плотно заставленный бутылками, ведёрками со льдом и стаканами. — Марин?

Подруга предсказуемо заливается краской, предано глядя на своего кумира.

— Мне... то же, что и тебе.

Дэн довольно скалится и плескает ей в бокал что-то золотистое.

— А колючей соседке? — он переводит насмешливый взгляд на меня.

— Я не буду.

— Да ладно тебе, Вик, — тихо подаёт голос Марина, наклоняясь ко мне. — Выпей с нами. Ты же уже выпила один «Секс на пляже», от ещё одного хуже не будет. Зато расслабишься.

Я сверлю подругу убийственным взглядом. Спасибо, Марин. Сдала со всеми потрохами.

Сол, уже успевший сделать глоток из своего стакана, медленно поворачивает ко мне голову. В его тёмных глазах пляшут откровенно издевательские искры.

— «Секс на пляже»? Серьёзно, Мишка? Как банально.

— Иди к чёрту, — огрызаюсь я.

Сбоку по стеклянной столешнице ко мне тихо подъезжает небольшая бутылочка с минералкой. Я перевожу взгляд и вижу, что её толкнул Бах.

— Держи, — невозмутимо произносит скрипач. — А то эти маргиналы тебя быстро споят.

— Эй! Попрошу без оскорблений! — возмущается Правый, не отрываясь от телефона.

— Спасибо, — я благодарно киваю Артёму. Кажется, хоть один адекватный человек в этой сумасшедшей компании всё-таки есть.

Откручиваю крышку и делаю жадный глоток. Ледяная вода приятно остужает горло, пересохшее после духоты танцпола и... ну, после всего остального. Мои губы до сих пор горят, словно к ним приложили что-то раскалённое, и я изо всех сил стараюсь не вспоминать, что произошло пятнадцать минут назад у той колонны.

Сол вытягивает длинные ноги в тяжёлых ботинках под столом. Его рука так и остаётся лежать на спинке дивана прямо за моей спиной. Я кожей чувствую исходящее от него напряжение и жар.

Парни постепенно переключаются друг на друга, начиная обсуждать какие-то свои дела — проблемы со студией, новые демки, график репетиций. Марина активно включается в беседу с Левым, то и дело поправляя волосы и хихикая над каждой его фразой.

А я сижу, вцепившись пальцами в холодную бутылку, зажатая между молчаливым барабанщиком Грувом и наглым солистом. И хотя Сол расслабленно откинулся на спинку и вроде бы слушает ребят, изредка вставляя в разговор короткие, резкие реплики, я затылком чувствую его тяжёлый, внимательный взгляд.

Он не забыл про меня ни на секунду. И это напрягает больше всего.

Разговор прерывается появлением какого-то лысого мужика с рацией, который просовывается через ограждение и кивает Солу:

— Парни, ваша очередь через пять минут. Сцена готова.

Сол коротко кивает и ставит свой стакан на стол с тихим, но резким стуком. В одно неуловимое мгновение расслабленная, ленивая атмосфера над диваном исчезает. Левый отставляет пиво, Малой деловито поправляет воротник футболки, а каменное лицо Грува становится ещё более непроницаемым. Даже Бах, кажется, внутренне подбирается.

— Погнали, — бросает Сол, поднимаясь на ноги.

Он не смотрит на меня, не прощается, просто разворачивается и идёт к служебному проходу, ведущему за сцену. Остальные тянутся за ним. Левый на ходу подмигивает Марине:

— Не скучай, красавица. И смотри внимательно.

Марина провожает его восхищённым взглядом и тут же пересаживается на освободившееся место Сола, придвигаясь ко мне вплотную.

— Боже, Вика, я сейчас умру от счастья, — шепчет она, сжимая мои руки своими ледяными пальцами. — Они сейчас будут выступать! Прямо здесь! И мы сидим в випе!

Я только вздыхаю, допивая минералку.

— Смотри, не упади в обморок.

В клубе гаснет основной свет, погружая зал в полумрак. Толпа на танцполе начинает гудеть, предчувствуя смену ритма. Диджейские биты стихают, уступая место тишине, которую тут же взрывают оглушительные крики, когда на сцене загораются прожектора.

И они выходят.

Я вижу, как Правый берёт свой бас, как Левый перекидывает ремень гитары через плечо. Грув садится за установку, крутанув палочки в пальцах с небрежным профессионализмом. Малой встаёт за клавиши, а Бах, к моему удивлению, действительно берёт в руки скрипку.

А потом к микрофонной стойке в центре сцены выходит Сол.

Я машинально подаюсь вперёд. Это не тот наглый, расслабленный парень, который минуту назад пил виски на диване и доводил меня до бешенства. Он стоит у стойки, обхватив микрофон двумя руками, голова чуть опущена. От него исходит такая концентрированная, тяжёлая энергия, что она, кажется, физически ощущается даже здесь, в вип-зоне.

Грув задаёт ритм — глухой, мощный бит. Вступает гитара Левого, затем тяжёлый бас Правого.

Сол поднимает голову. Вспышка синего света выхватывает его лицо из темноты. И он начинает петь.

Рваный воздух в лёгких

Город дышит

Как зверь

Мы сорвали все знаки

И сожгли этот день...

Я вздрагиваю. Это те самые слова, которые вчера ночью вибрировали в стенах моей спальни.

Но чёрт возьми, как же они звучат сейчас. Через бетонные перекрытия квартиры я слышала только басы и агрессию. Но здесь...

— Мы летим с тобой вперёд...

— Нас никто уже не ждёт...

Его голос низкий, с характерной хрипотцой, но он не кричит. Он заполняет собой всё пространство клуба. В нём столько силы, что у меня по спине, от самых лопаток до затылка, пробегает волна холодных мурашек.

— Без тормозов... — ревёт толпа вместе с ним, и клуб словно взрывается.

Я не могу оторвать взгляд от сцены. Сол двигается резко, хищно, полностью отдаваясь ритму.

Он проживает каждое слово, пропускает его через себя.

Скрипка Баха вплетается в тяжёлый гитарный риф, добавляя музыке какую-то печальную красоту, от которой перехватывает дыхание.

Это не просто гаражный рок, как я думала вчера. Это нечто совершенно другое. Нечто мощное, живое, сбивающее с ног. И в центре всего этого — он.

Марина наклоняется к самому моему уху, чтобы перекричать рёв толпы и гитар.

— Чувствуешь, да? — кричит она, её глаза сияют от восторга. — Обалденный голос! Я же говорила! До мурашек!

Я ничего не отвечаю. Просто сижу, вцепившись пальцами в обивку дивана, и смотрю, как парень, которого я вчера готова была придушить, держит этот огромный зал в кулаке, заставляя пульсировать в одном ритме с собой.

Они играют ещё три песни. Я не замечаю, как проходит время. Музыка грохочет в грудной клетке, ритм бьёт по нервам, а взгляд то и дело примагничивается к центру сцены.

Когда звучит последний аккорд, толпа взрывается таким рёвом, что у меня закладывает уши.

Сол стоит у микрофона, тяжело дыша, по его вискам и шее катятся капли пота.

Он поднимает руку, салютуя залу, и на секунду — всего на одну короткую секунду — его взгляд, кажется, цепляется за меня, сидящую в полутёмной вип-зоне.

А может, мне просто показалось.

Группа уходит за кулисы, и клуб снова накрывает привычная танцевальная музыка. Наваждение рассеивается, оставляя после себя странное, звенящее чувство пустоты и бешено колотящееся сердце.

— Это было... невероятно, — выдыхает Марина, обмахиваясь рукой. — Я сейчас просто взорвусь! Вик, ты видела, как Левый на меня посмотрел в конце второй песни? Если Левый позовёт меня сегодня с собой, я ему точно дам.

Я рассеянно киваю, всё ещё находясь под впечатлением от выступления.

Ловлю себя на мысли, что хочу сказать Солу, когда он вернётся.

Не извиняться, конечно, но... признать, что это было круто.

Что его голос действительно сносит крышу. Может, не всё в этом парне состоит из наглости и бесячей самоуверенности.

Ждать приходится недолго. Минут через десять они появляются из-за служебной двери, направляясь к нашему дивану. И тут начинается настоящее сумасшествие.

Какая-то часть фанаток собралась у бархатного каната. Толпа визжащих девиц. Они тянут руки, пытаются прорваться через шкафоподобного охранника, выкрикивают имена парней.

Левый, широко улыбаясь, раздаёт пятюни на ходу. Правый идёт, уткнувшись в телефон, словно ничего не происходит. Малой смущённо улыбается, а Грув идёт впереди, расчищая путь своим внушительным корпусом.

Сол замыкает шествие. Он выглядит уставшим, волосы влажные, футболка прилипла к телу.

Он идёт, не глядя на визжащую толпу, пока какая-то яркая блондинка в коротком топе не умудряется проскользнуть под рукой охранника.

Она буквально бросается Солу на шею.

Я замираю, ожидая, что он сейчас оттолкнёт её, как сделал бы любой нормальный человек, на которого внезапно напрыгнули. Или что Грув, как местный вышибала, оттащит девицу.

Но Сол не отталкивает.

Он по-хозяйски обхватывает блондинку за талию, прижимая к себе, и отвечает на её отчаянный, пошлый поцелуй прямо на глазах у всего клуба. Девица виснет на нём, зарываясь пальцами в его тёмные волосы, а он целует её так же жадно и нагло, как целовал меня полчаса назад у колонны.

Меня словно окатывает ледяной водой. Все те слова, которые я хотела ему сказать, застывают на языке.

Мурашки от его голоса? Какая-то там скрытая глубина? Какая же я идиотка.

Это просто образ. Красивая обёртка, под которой скрывается самовлюблённый, разбалованный вниманием кобель. Ему плевать, кого вжимать в стену, кого целовать.

Я была просто забавной игрушкой, с которой он решил поиграть, чтобы не было скучно перед выходом на сцену.

А теперь вот, нашлась другая.