Я так и замираю с недонесенным до рта стаканом сока, тупо уставившись на экран.

Строчка от Марины просто выбивает из меня весь воздух, заставляя внутренности ухнуть.

Только что, буквально пять минут назад, я мысленно выписала Солу грамоту за благородство.

Решила, что он не такой, как все эти типичные рокеры с их бесконечными сплетнями в гримёрках, поверила, что для него эта ночь значила хоть каплю больше, чем просто очередная галочка в списке побед.

Какая же я клиническая идиотка.

Стакан с громким стуком опускается на прикроватную тумбочку, жёлтая жидкость даже немного расплёскивается на дерево, но мне сейчас плевать на пятна. Булочка летит обратно на тарелку.

Пальцы мелко подрагивают, когда я с силой вбиваю буквы в клавиатуру, пытаясь унять поднимающуюся к горлу тошноту от обиды.

«С чего ты взяла?!»

— отправляю и почти сразу вижу, как внизу экрана заплясали три серые точки.

Марина печатает. И делает это до одурения долго, словно пишет мне грёбаный исторический трактат в трёх томах. Наконец, высвечивается простыня:

«Не прикидывайся, Вик. Мне Левый только что написал. Спросил, как ты себя чувствуешь после бурной ночи с Солом. Говорит, Макс сегодня утром припёрся на репу подозрительно довольный. Левый пишет, что он прям светился весь и даже не думал отрицать, когда тот спросил было у вас или нет. Колись, было?!».

Левый. Ну конечно.

Дэн, светлая голова, который вечно вставляет свои пять копеек.

То есть Макс вроде как прямым текстом не растрепал, но сделал всё, чтобы Дэн сам догадался.

Он же прекрасно знал, как Левый это считает. Для парней такая многозначительная ухмылочка под соусом «пошёл на хрен» — это громче любого признания.

Он просто наслаждался моментом, тешил эго, показывая всей группе, что взял своё.

А отрицать? Зачем ему отрицать, если это портит образ альфа-самца?

Стискиваю зубы так сильно, что начинает ныть челюсть.

Ну уж нет, Сол. Хрен тебе.

Я не собираюсь быть той самой жалостливой дурочкой, которая будет лить слёзы в подушку из-за того, что кумир растрепал о ней своим дружкам за бутылкой пива.

Набираю Марине ответ:

«Это враньё. Сол просто решил понтануться на пустом месте».

Отправляю и тут же смахиваю чат, не дожидаясь, пока подруга начнёт задавать новые вопросы или пытаться подловить меня на несостыковках. Моя ложь сейчас шита белыми нитками, Марина не слепая, но признаваться в своём унижении я не собираюсь. Хватит с меня откровений на сегодня.

Перехожу в диалог с Максом. Его последняя фраза «Вечером заеду» теперь выглядит не как обещание чего-то хорошего, чего я уже начала по глупости ждать, а как откровенная насмешка.

Хозяин жизни решил заехать к своей новой удобной игрушке.

Бесит до зубного скрежета. Быстро набираю ответ:

«Вечером заезжать не надо. Трепло».

Жму «отправить» и, принципиально не давая себе времени на сомнения или на то, чтобы увидеть эти унизительные две синие галочки прочтения, отправляю его номер в чёрный список.

И в мессенджере, и в обычных звонках. Везде.

Дышать становится немного легче, хотя внутри всё равно колотит от злости.

Злость — это хорошо, злость в сто раз лучше, чем эта обида. Злость мне жить помогает, а обида наоборот. Удавиться иногда хочется.

Резко поднимаюсь с кровати, понимая, что если останусь сидеть на месте и пялиться в стену, то просто начну накручивать себя дальше и скачусь в сопли.

Надо чем-то занять руки и мозг, срочно.

Подлетаю к сумке, валяющейся на стуле, и вытряхиваю всё содержимое прямо на стол.

Тетради, ручки, какие-то смятые чеки из кофейни разлетаются по столешнице.

Завтра семинар по праву, к которому я вообще ничего не открывала. Вот и отлично. Просто замечательно. Буду сидеть и тупо зубрить статьи кодексов, пока мозг не откажется воспринимать любую информацию, включая тупую самоуверенную ухмылку одного конкретного вокалиста.

Я с силой впечатываюсь в стул, открываю толстую общую тетрадь и упрямо пялюсь в кривоватые строчки своих же лекций, категорически запрещая себе думать о том, что между нами всё закончилось ровно так паршиво, как я и боялась с самого начала.

«Статья четырнадцатая. Недобросовестная реклама и методы её выявления…»

Читаю строчку в третий раз. Вслух. Пытаюсь пропихнуть смысл этих казённых формулировок в мозг, но они отскакивают от него, как горох от бетонной стены. Вместо сухого текста перед глазами упрямо всплывают тёмные татуировки на загорелой коже и то, как самоуверенно он перехватывал мои запястья.

С размаху захлопываю общую тетрадь.

Бесполезно.

Я заблокировала его номер, словно это какая-то волшебная кнопка, стирающая человека из моей реальности. Гениально, Вика.

Отличный уровень решения проблем.

Только вот есть один маленький, сука, нюанс — Сол живёт надо мной, и мы учимся в одном универе.

Я могу закинуть его контакт хоть в десяток чёрных списков, но это никак не спасёт меня встречи с ним.

Откидываюсь на спинку стула и с силой тру лицо руками.

Господи, как же стыдно.

Парни в группе наверняка уже всё перетёрли и поржали.

Может, даже ставки делали, когда он меня уломает.

Левый по-любому отпустил парочку своих плоских шуток, а Макс сидел и довольно лыбился.

А я-то расплылась лужицей. Поверила, что это не просто галочка для его раздутого эго.

Встаю, подхожу к окну и распахиваю створку настежь. Сентябрьский воздух отдаёт нагретым асфальтом и выхлопными газами, но это всё равно лучше, чем задыхаться в четырёх стенах.

За дверью слышу Ирины шаги.

Она курсирует между кухней и ванной, всем своим видом транслируя бурную хозяйственную деятельность.

Пусть что угодно делает, лишь бы ко мне не лезла.

Прошло минут двадцать. Макс сто процентов уже прочитал моё сообщение про «трепло».

И так же сто процентов попытался тут же набрать, чтобы выяснить, какого хрена происходит. Может, уже и звонить пытался. Смотрю на телефон.

И словно в подтверждение моих мыслей, в прихожей раздаётся резкий, требовательный звонок. Не короткий «дзинь», а длинный, наглый вой, словно кто-то вдавил кнопку пальцем и принципиально не собирается её отпускать. Следом — два тяжёлых удара кулаком по металлу.

Точно Сол.

Подрываюсь со стула так резко, что он с грохотом отлетает назад и бьётся спинкой о шкаф.

— Я открою! — ору на всю квартиру, вылетая в коридор.

Боковым зрением фиксирую, как из кухни высовывается Ира с полотенцем в руках. Успеваю первой. Хватаюсь за защёлку, поворачиваю её трясущимися пальцами и дёргаю дверь на себя.

На пороге стоит Сол.

Губы сжаты в жёсткую линию, взгляд тяжёлый.

Он открывает рот, явно собираясь вывалить на меня всё, что думает, но я не даю ему и секунды.

Выскальзываю на лестничную клетку, захлопываю дверь за своей спиной.

Ещё не хватало, чтобы Ира стала свидетелем нашего разговора. Всё потом отцу донесёт.

— Ты че творишь, Мишка? Какого хрена ты меня заблочила? — выдаёт Сол мрачно.

— А какого чёрта ты треплешься Левому о том, что между нами было? — я вскидываю голову, глядя ему прямо в глаза.

Макс чуть щурится. Мрачная аура вокруг него становится еще плотнее.

— О чем я треплюсь?

— Да не делай из меня дуру! — шиплю я. — Мне Марина всё написала. Тебе самоутвердиться больше негде? Обязательно было выставлять меня перед всей группой очередным трофеем?!