Взгляд в панике мечется по сторонам в поисках хоть чего-нибудь, что может их разнять. И натыкается на гоночный шлем, который Бах выронил на асфальт перед тем, как сцепиться с Максом.

Подскакиваю к нему, перехватываю поудобнее. Тяжёлый. То, что нужно.

Подлетаю к катающемуся по земле клубку, замахиваюсь и от души прикладываю пластиковым боком шлема Артёма прямо по макушке.

Раздаётся глухой стук.

Бах замирает, словно его резко поставили на паузу. Громко шипит сквозь зубы и, выпустив воротник Макса, хватается рукой за ушибленное место.

— Твою мать... — хрипит скрипач, скатываясь с Сола и оседая на асфальте рядом.

Макс тяжело кашляет. Упирается локтями в землю, кое-как садится и стирает тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы. Поднимает на меня мутный, но уже ухмыляющийся взгляд.

— Огонь, Мишка. Спас...

Бух!

Я не даю ему договорить и с тем же усердием опускаю шлем на его тёмную макушку.

— Ай, блять! — Макс морщится, хватаясь за голову точно так же, как секундой ранее Артём. Поднимает на меня совершенно обалдевший, возмущённый взгляд. — Ты больная?!

Картина маслом. Оба сидят на грязном асфальте, потрёпанные, в крови, трут головы и смотрят на меня снизу вверх одинаково ошарашенно.

Отшвыриваю шлем в сторону. Он с грохотом откатывается к сетке.

— Это я больная?! — рявкаю я, чувствуя, как внутри всё вибрирует от избытка адреналина. — Вы ведёте себя как малолетние придурки в песочнице!

Парни молчат, только тяжело дышат, не сводя с меня глаз.

— А теперь оба слушайте меня внимательно, — чеканю я, нависая над ними. — Сейчас вы встанете, отряхнётесь и успокоитесь. И если вам так хочется выяснять отношения, будете делать это словами через рот, а не ломать друг другу кости на парковке.

Они молчат. Бах тяжело сглатывает, жмурится и стирает тыльной стороной ладони кровь с разбитой брови. Макс просто смотрит на меня.

— Я не вещь, — твёрдо произношу я, глядя поочерёдно то на одного, то на другого. — Ясно вам? И не игрушка, чтобы за меня здесь драться. Я живой человек, и сама решаю, с кем мне общаться, куда ехать и с кем возвращаться.

Артём опирается рукой о колено и медленно поднимается на ноги. В свете тусклых фонарей видно, как он сжимает челюсти. Вся его привычная невозмутимость исчезла, и сейчас он выглядит так, словно сам от себя в шоке.

— Вика...ты права, — начинает он хрипло. — Извини...

— А я не нуждаюсь в том, чтобы за меня устраивали гладиаторские бои, — обрываю его я, хотя тон становится чуть мягче. Затем перевожу взгляд на Макса, который тоже неспешно поднимается, отряхивая пыль с джинсов. — А ты вообще что здесь делаешь? Зачем приехал?

Сол кривит губы в усмешке, отчего ранка на его губе снова начинает кровоточить. Он делает ко мне шаг, нависая, но руки держит в карманах куртки.

— Потому что ты моя, Мишка. И я никому не дам крутить с тобой романы.

— Я ничья, Макс, — отрезаю я, не отступая ни на миллиметр. — И уж точно не твоя.

Я разворачиваюсь, подхватываю с земли свой рюкзак, который слетел с плеча во время всей этой заварушки, и закидываю его на спину.

— Я еду домой. На такси. Одна, — произношу я, бросая на парней последний предупреждающий взгляд. — И чтобы ни один из вас за мной не увязался. Иначе клянусь, в следующий раз я возьму не гоночный шлем, а гаечный ключ.

Достаю телефон, открываю приложение такси и решительно шагаю в сторону выезда с территории промзоны. Спиной я физически ощущаю их взгляды, но никто из них не делает попытки меня остановить. Видимо, удар по голове всё-таки вправил им мозги. Хотя бы на сегодняшний вечер.

Прохладный ночной ветер забирается под косуху, остужая разгорячённую кожу. Как только я отхожу от освещённого пит-стопа на тёмную дорогу, адреналин начинает медленно спадать. На смену ему приходит мелкая, противная дрожь в пальцах.

Смотрю на экран смартфона. Кружок поиска уныло вертится. Желающих ехать в глухую промзону на окраине города в пятницу ночью предсказуемо нет. Вокруг только бетонные заборы, закрытые склады и редкие фонари, светящие через один.

За спиной хрустит гравий. Звук приближающегося мотора заставляет меня напрячься, но я упрямо шагаю вперёд, пиная мелкие камни. Не обернусь.

Слева со мной равняется тёмная машина. Стекло со стороны пассажира плавно уползает вниз. За рулём сидит Макс. Одной рукой он держит руль, другой прижимает к разбитой губе салфетку.

— Садись, — предлагает он, подстраивая скорость автомобиля под мой шаг. Мы ползём со скоростью пешехода.

— Глухой? — не глядя на него, бросаю я. — Я жду такси.

— Ты его до утра здесь ждать будешь. Район дерьмовый, Вик. Садись в тачку. Я тебя не трону, даю слово. Просто довезу до дома.

Я фыркаю. Верить обещаниям Сола — это как верить в единорогов.

В этот момент сзади раздаётся шуршание ещё одних шин. Я скашиваю глаза и едва не спотыкаюсь. За машиной Макса, чётко соблюдая дистанцию в пару метров, так же медленно крадётся седан Артёма.

Я резко останавливаюсь. Макс бьёт по тормозам. Бах тоже тормозит позади него.

Стою посреди пустой дороги и смотрю на этот абсурдный парад. Два идиота решили поиграть в президентский кортеж.

— Вы издеваетесь?! — кричу я, всплеснув руками.

Макс слегка высовывается в окно.

— Я не уеду, потому что не оставлю тебя здесь одну, — невозмутимо сообщает Сол. — Так что либо ты садишься ко мне, либо мы так и будем конвоировать тебя до самого проспекта.

Мой телефон коротко вибрирует в ладони. Я опускаю взгляд на экран и чувствую просто нереальное облегчение.

«Водитель найден. Белая Киа Рио прибудет через 4 минуты».

Победно улыбаюсь и поднимаю экран так, чтобы Макс видел.

— Расслабьтесь, секьюрити. Карета подана.

Остаток времени я стою на обочине, скрестив руки на груди, и игнорирую парней.

Макс сидит в своей тачке, сверля меня тяжёлым взглядом через опущенное стекло.

Бах ждёт в седане позади него. Никто не уезжает и не произносит ни слова. Видимо, всё-таки до них дошло, что командовать мной не получится.

Когда из-за поворота, наконец, выныривают фары белого такси, я молча иду к нему. Открываю заднюю дверцу, ныряю в спасительное тепло салона и захлопываю дверь.

— Доброй ночи, — здоровается таксист, подозрительно косясь на две машины, которые застыли прямо за нами на пустой дороге. — Нам в центр?

— Да, — выдыхаю я, поспешно пристёгивая ремень. — Поехали.

Машина трогается с места. Я не удерживаюсь и всё-таки оглядываюсь назад. Они так и стоят на обочине, провожая меня светом фар, пока такси не скрывается за поворотом.

Откидываюсь на спинку сиденья и прикрываю глаза. Ну и ночка.

И как мне, спрашивается, теперь смотреть на них обоих в понедельник в универе?

И, что ещё хуже, как они будут смотреть друг на друга на ближайшей репетиции?

Группе явно предстоят весёлые времена.