Первый час ночи.

Завтра… точнее, уже сегодня — первый день учёбы в универе, подъём в семь утра. Мне нужно выспаться. Нужно выглядеть человеком, а не зомби с мешками под глазами.

Но вместо этого я считаю каждую ступеньку элитного подъезда, поднимаясь на этаж выше, и чувствую, как внутри закипает ярость.

…БУМ. БУМ.

Эти недоноски сверху гоняют одну и ту же песню уже четвёртый час. Словно застряли на репите.

Грохот барабанов, рваный звук гитары и хриплый мужской голос с каким-то больным надрывом:

…Мы летим с тобой вперёд, нас никто уже не ждёт, без тормозо-о-ов!

Тут не то что я, тут даже святой взвоет и пойдёт за святой инквизицией.

Папа, который благополучно где-то проводит время, предупреждал, что в этом доме отличная звукоизоляция.

Ага, конечно. Отличная. Если не считать того, что у меня потолок скоро рухнет прямо на кровать.

Я подлетаю к металлической двери.

Жму на кнопку звонка. Резко. Зло.

Держу палец, пока не начинает болеть подушечка, но звонок, кажется, глохнет в этом сумасшедшем грохоте.

Тогда я просто начинаю колотить в дверь кулаком.

Открывайте, черти. Я вас сейчас самих оставлю без тормозов.

Шаги с той стороны я скорее чувствую вибрацией, чем слышу. Щёлкает замок, и дверь резко распахивается.

И я замираю с занесённым для очередного удара кулаком.

Вся моя заготовленная гневная тирада вылетает из головы.

На пороге стоит парень. Высокий — мне приходится прилично задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Очень короткая тёмная стрижка, острые скулы и взгляд — тяжёлый, тёмный и до одури наглый.

А ещё он полуголый.

Низко сидящие серые спортивки, влажная кожа и… татуировки.

Чёрные узоры оплетают его рёбра, спускаются к животу, а на шее щерится волчий оскал. Я отчётливо вижу капли воды, стекающие по мышцам пресса и исчезающие за резинкой штанов. Мой взгляд цепляется за странный геометрический символ прямо над его сердцем.

Из глубины квартиры доносится мужской голос:

— Сол, кто там?

Парень даже не оборачивается. Просто бросает через плечо, не повышая голоса:

— Соседка пришла.

И снова переводит взгляд на меня.

— Ну что, Мишка, — говорит он низко, чуть хрипло, и каждое слово отдаётся где-то у меня в позвоночнике. — Зайдёшь? Или так и будешь стоять, пускать слюни на мои татухи?

Я чувствую, как кровь приливает к щекам. Жар поднимается от шеи, заливает уши, лоб.

Слюни? Он думает, я пришла сюда пускать на него слюни?

Я вскидываю подбородок, заставляя себя смотреть ему прямо в глаза, а не на его голый торс.

— Слюни? — фыркаю. — Я просто пыталась разглядеть, не набита ли там инструкция по пользованию наушниками. Потому что, судя по всему, твой мозг с этой сложной технологией не справляется.

Усмешка на его губах на секунду замирает, а потом становится шире. Он опирается плечом о дверной косяк, скрещивая руки на груди.

Движение ленивое, хищное, и татуировки под его кожей приходят в движение.

— Ого. А мы, оказывается, кусаемся, — тянет он с обманчивой мягкостью. Глаза с интересом скользят по моему лицу, задерживаются на растрёпанной чёлке, спускаются к халату. — А с виду такая приличная домашняя девочка, — он выразительно выгибает бровь, и его взгляд красноречиво задерживается на месте, где сходятся края халата. — В пушистом халатике. И кто бы мог подумать, что под ним скрывается столько яда.

— Оставь мой халат в покое, — я скрещиваю руки на груди, пытаясь прикрыться. Движение получается резким, защитным. — И выключи музыку. Полпервого ночи. Нормальные люди в это время спят.

— Нормальные люди — это скучно, — лениво басит он, ничуть не впечатлённый моим тоном.

— Зато полезно для нервной системы соседей. Моей в первую очередь, — чеканю я. — Сделай тише. Или я вызову полицию.

Парень издаёт короткий смешок. Он даже не пытается скрыть, что мои угрозы его забавляют.

— Вызывай, — он склоняет голову набок. — Расскажешь им, как злой сосед сверху травмирует твою тонкую душевную организацию. Заодно узнаешь, как быстро они приезжают в этот элитный курятник из-за жалоб на музыку. Спойлер: никогда.

Я делаю глубокий вдох. Спокойно, Вика. Не ведись. Он специально выводит тебя из себя.

— Мне плевать на твои спойлеры. Просто. Сделай. Потише.

Из глубины квартиры снова доносится мужской голос, на этот раз громче:

— Сол, да хорош там трепаться!

Парень нехотя отрывается от дверного косяка.

— Как зовут-то тебя, гроза подъезда?

Я сжимаю челюсти. Называть имя этому нахалу? Но гордость требует поставить точку в этом разговоре.

— Виктория, — отрезаю я ледяным тоном. — И для тебя — на «вы».

Он берётся за ручку двери.

— Спокойной ночи, Вика-на-вы. Сладких снов.

— Эй! — я делаю шаг вперёд, возмущённая такой наглостью. — Ты сделаешь потише или нет?!

Дверь уже почти закрывается, но сквозь сужающуюся щель я успеваю увидеть его кривую ухмылку и услышать тихое, издевательское:

— Нет.

Щелчок замка звучит как издевательство.

Я стою перед закрытой дверью, не веря своим глазам. Он просто… закрыл дверь. Послал меня к чёрту и закрыл дверь.

И в следующую секунду тишину подъезда снова разрывает оглушительное:

БУМ. БУМ. БУМ.

Меня захлёстывает ярость. Да как он смеет?!

Я нажимаю на кнопку звонка снова. Держу палец на ней секунду, две, десять. Звонок заливается трелью, пытаясь перекричать басы.

Никакой реакции.

Я бью по двери кулаком. Один раз, другой. Больно стучу костяшками, но даже я сама едва слышу эти удары сквозь грохот.

Ну уж нет. Я отсюда не уйду.

Я продолжаю колотить, теперь уже пяткой, пока заветный щелчок замка не раздается снова.

Дверь распахивается. Снова этот Сол стоит на пороге, ухмылка ещё шире.

— Передумала? — спрашивает он, слегка наклонившись ко мне. — Решила всё-таки зайти, Вика-на-вы?

— Я решила, что не уйду, пока ты выключишь эту херню, — шиплю я, не отступая ни на шаг. — Прямо сейчас. Я не собираюсь терпеть…

Громкий щелчок на лестничной клетке заставляет меня резко замолчать.

Дверь соседней квартиры, расположенной наискосок, начинает медленно открываться. В щель высовывается недовольное лицо женщины средних лет в бигудях. Она щурится на свет из коридора.

— Это что за ночные концерты тут... — начинает она скрипучим голосом, её взгляд мечется между мной и полуголым парнем.

Я застываю.

О, нет. Только не это. Папа меня убьёт, если соседка подумает, что я в компании с этими ребятами.

Делаю шаг назад.

Всё происходит в долю секунды.

Его рука мёртвой хваткой смыкается на моём запястье.

— Эй! — только и успеваю пискнуть я.

Резкий рывок. Меня дёргает вперёд так сильно, что я спотыкаюсь о порог.

Момент невесомости, запах терпкий мужского геля для душа с чем-то хвойным бьет в нос, и я буквально влетаю в его квартиру.