They say, blood will have blood
«Говорят, кровь потребует крови».
Уильям Шекспир, «Макбет»
Если в результате выяснения отношений с кем-то, они испортились,
— значит, они не были хорошими до их выяснения.
Выяснение только поставило всё на свои места.
Арон Вигушин.
Чем дальше ты отбрасываешь чужую боль,
тем сильнее она ударит, когда вернётся.
Закон бумеранга прост: ты получаешь обратно,
что отдал миру. Но вдобавок с накрученными
процентами — из твоего же зла.
ЗХУБИН
— Ты сопроводишь нас по адресу? — спросил Ашан Камрана, когда все было оговорено, а я отвлёкся на телефонный разговор с Делшадом, вышел из комнаты наружу, выясняя местоположение трекеров слежения.
Каждый, в виде подвески на шее жены и сына, все ещё подавал сигналы и это меня успокоило.
— Срочно. Отложи всё остальное, кроме мониторинга GPS-трекеров. Организуй прослушку группы, летевшей через ЮАР и ответственной за этот злосчастный товар номер 15443-1. Рой землю, но найди мне концы.
— Хорошо, босс. Только вы сами в курсе: наши бойцы прошли четырёхступенчатую недавнюю проверку.
— Они — да. А их родные и близкие — нет. Где-то должен выскочить косяк.
— То есть мы ищем шантаж из-за членов семьи, подкуп и угрозы?
— Да. Одна из зацепок всплывёт. Обязательно. Какой-то вонючий скунс провернул за спинами у всех двойную сделку. А нам теперь не отмыться от его удушающего шлейфа — из обмана. Вопрос: как провернул?
— Я записываю, босс. Всё сделаем!
— Правильно! По ведомости и бухгалтерии прошла одна свазилендка Зена, а в реальности из семьи украли двух девушек. Кто нагрел руки на левых баблосах? У меня голова уже пухнет от этого узла. Он не распутывается, а затягивается. Причем, на шее моих близких. И где мой племянник? По его словам, он видел одну жертву, а мне угрожают предъявой на двух… Разыщи Пайама. Хватит ему прохлаждаться.
Вернувшись к своим и посреднику, услышал слова Камрана и засомневался: его ли знаю целые пятнадцать лет?
— У меня сделка завтра за триста километров отсюда. Четыре человека задействованы. Живой товар возьму и с напарником отправимся по местам доставки. Выеду вечером. Чтобы не по жаре. А так, никогда бы не отказал столь уважаемым людям. Аллах — свидетель!
Посредник зашевелил губами, сложив руки, то ли вознося хвалу Всевышнему, то ли молясь ему, чтобы простил за бессовестную ложь.
Начальник охраны обернулся на меня многозначительно. Я всё слышал: интонации, суетливость, с которой Камран слишком складно выпалил причину отказа.
Отмазка, конечно, левая. Придумана посредником только что. Но причин настаивать и волочь его с собой по Афганистану не находилось.
«Простая лень? Зажирел и не хочет лишний раз поднять зад для работы?!» — подумалось мне. В собственные версии верилось легче, чем в запланированный сходняк с его клиентурой.
Мы уедем, а он или отлежится в бедной хижине племянницы, или поспешит домой, подальше от рискованных переходов по нелегальным тропам, которые знают лишь местные белуджи по обе стороны — и с Ирана, и с Афганистана.
— Если нужен проводник, то я могу договориться. Саид живет через пять домов отсюда. Водит по сносной цене.
«Цена как раз должна быть большая. — промелькнуло в мыслях. — Продешевить в надёжном проводнике — это в лучшем случае проблемы с пограничниками. А в худшем — смерть».
Я лишь кивнул, но не согласился на предложенного человека.
— Кем торгуешь? Возраст? — задал я вопрос, подразумевая национальность жертв, пожелав еще послушать хитрого и опытного лиса.
О численности группы и именах его партнёров даже не заикнулся. Не принято, да и, не моё дело считать чужой черный нал.
— Часть товара из Туркменистана и три женщины из Пакистана. — спокойно ответил посредник и мне на миг даже показалось, что он говорит правду.
— Ехать триста кэмэ? Это где? — подключился к расспросу Ашан.
Он сделал вид, будто поддерживает беседу из вежливости, и даже потянулся за новой порцией чая на другом конце стола. Но позу своего бодигарда я бы не назвал расслабленной.
Его вторая рука, будто невзначай, опиралась на набедренную кобуру.
Я отвернулся от них, скривившись.
Затеянная игра начинала раздражать, как и место, где мы сейчас все находились в половинном составе, отправив через границу первое авто с бойцами.
— Недалеко от Заболя мой клиент держит лагерь. Удобно устроился в исторической локации, выдавая ее за караван-сарай. Там и комнаты сдает…
Слушать «рекламу» я не стал и сделал жест рукой, перебивая Камрана на его же языке — дари, своим ровным и без благодарности в тоне: «спасибо».
— Ташаккюр. Мы найдем тебя после того, как состоится встреча с покупателем африканки. Если всё пройдет благополучно, получишь премию. А если нет, ты знаешь закон нашего бизнеса. Но учти, времени выбрать качественную ткань для савана, может не хватить.
Сказав всё, я надел на лицо подобие приветливости и растянул на миг на губах улыбку.
Проследил за реакцией одного из белуджи, только что отказавшего нам — его идеальным по стабильной оплате партнёрам в сопровождении.
Хотя, можно допустить какой-то процент из ста, что у него действительно совпала запланированная ранее сделка с другими. Твердый 1 %. Из сотки. Но не более...
Мы выехали за поселок, когда телефон Ашана издал звук.
— Мехран? — произнес бодигард, подтверждая, что звонит старший из трех посланных вперед на внедорожнике бойцов.
Ашан некоторое время слушал доклад и потом произнес короткое:
— Жди.
Он повернулся ко мне.
— Бойцов и машину задержали. Оплаченного погранца на переходе не оказалось. Новый сканер нашел их оружие. Разрешительные доки их не удовлетворили.
— И?
— Будем выручать или едем меньшим составом, а на обратном пути заберём?
— Можно подкатить и на отдалении какую-нибудь тачку посмотреть. На неё наводку послать таможенникам. Пока отвлекутся, скандал и заваруха неизбежна, наши укатят оттуда. — рассуждал Али с переднего сидения.
— А стволы и клинки останутся? Ты не учел потери.
— Да. Ты прав. Парни останутся без пушек.
Я слушал и мне не нравилось происходящее. Накладка за накладкой сыпались там, где раньше шло ровно любое прохождение этим путём.
— Наберу Пранава. У него есть кодовый контакт оплаченного типа на этом переходе. Пусть поднимет задницу и не только отпустит тех, кого арестовали честные таможенники, но и обеспечит наш проезд на другую сторону.
Айтишник на мой вызов не ответил.
— Когда срочно надо, его где-то носит. — буркнул я и набрал помощника.
— Делшад, найди Пранава...
Мы не стали останавливаться и продолжали ехать к официальному переходу.
— За три км от КПП, не забудь свернуть к пересохшему вади. — напомнил водителю Али, знавший еще с прошлых разов дорогу.
Это было логично и я не возразил ни словом. Чтобы не натыкаться на новые проблемы с досмотром пограничниками, мы оставим в русле сухого вади в чехлах оружие, к которому придралась таможня в нашей первой группе, несмотря на разрешение.
— Действуем быстро. — распорядился Ашан
А я, посмотрев по сторонам и никого не заметив, уткнулся в свой телефон.
Пока была связь, хотел успеть всё выяснить. Потянулся было за планшетом в свой портплед, надеясь проверить электронную почту, но решил, что потеряю время. Пока ловит сеть, зашел в почту в телефоне и полистал входящие. Наткнулся на два любопытных письма. Одно — от Кодадада, а второе — от Пранава.
— Всё приходит к тому, кто хочет!* — побормотал я иранскую поговорку и, чуть подождал, пока откроется закодированное сообщение от айтишника. На не оговоренные заранее, а подобные спонтанные пересылки чего-то срочного, между мной и Пранавом давно условлен простой для запоминания постоянный пароль «pz-190» — по первым буквам его и моего имён, и мой рост — через дефис.
Мои пальцы нажали нужную комбинацию из букв и цифр. И мне открылось: «Пайам — убийца. У Т. есть доказательства. Меня уберут.»
— Что? — воскликнул я и выругался.
В кратком сообщении осталось много неясностей. Кого убил племянник? Смерти и покушения, преследовавшие моё окружение и меня можно было начать перечислять и потом долго еще вспоминать факты.
Я подумаю об этом спокойно. Потом. Сейчас не время и не место...
Заметив, что мои бойцы возвращаются в авто, я поторопился открыть письмо от преемника отца.
— День удивления. — произнес, пробежавшись по нескольким строкам.
Обычно старик не напрягался, чтобы писать на почтовый ящик. Хотя, если связь не стабильна, а постоянно пропадает, он решил оповестить меня во что бы то ни стало. Главное, чтобы я прочитал и сделал выводы.
После короткого приветствия Кодадад написал:
«Я выдвинул конгломерату условие. Или члены совета срочно подключаются, чтобы тебя оправдали по всем предъявленным статьям, вернув активы, или будут обнародованы материалы, которым обрадуются не столько местная полиция, сколько интерпол и другие. При этом моя смерть в ближайшие год будет расценена, как насильственная, и мгновенно повлечет обнародование секретных данных через надежных лиц в системах I-24/7, GCCPOL, SIENA, Sharaka* и других.
Единственный истинный наследник моего друга Рахнамы! Ты мне, как сын. Завещание на мои капиталы и имущество оформлено только на тебя. Будь осторожен в поисках правды. Если моя свеча давно горит на ветру, то твоя и твоих близких — в центре шторма. Ловушки расставлены теми, от кого ты не ждешь. Жду тебя с семьёй домой. Соскучился.»
Последние фразы въелись в меня сквозными ранами. Кодадад, перенесший тяжелейшую операцию на сердце, не случайно упомянул о свече, имея в виду жизнь...
Я перечитал второй раз окончание письма. Много заботы и волнения проявляет старик... Даже в уголках глаз защекотало. Не слезы ли?
Потом быстро набрал короткий ответ, убедив приемника отца, что буду предельно осторожен. Поблагодарил.
Меня отвлек Ашан своим докладом, открыв дверцу внедорожника и сев рядом со мной.
— Нашли один естественный карман под насыпью и, чуть поодаль, нишу между крупными валунами. Туда идеально всё поместилось. Чехлы с ракетной компактной установкой, калашами, остальные стволы и гранаты. Сверху всё прикрыли сухими ветками и камнями. Никто не найдет.
— Пранав связался с оплаченным погранцом? — залезая на переднее сидение спросил Али и добавил: — Трогай!
Ответить бойцу я не смог, нажав на контакт айтишника.
— Что за… — ругнулся, услышав «Вы набрали незарегистрированный номер!»
— Босс, я подумал, если выхода на оплаченного человека среди пограничников не найдем, может быть стоит сделать крюк и «пропуститься» через иранский КПП к афганскому — Дост-Мохаммад (Dost Mohammad)? — предположил Ашан.
Я отвлекся от смартфона и задумался.
Идея неплохая.
На этом переходе меньший, более «провинциальный» переход, хотя по масштабу и потоку сильно уступает Зарандж — Милаку. Но от иранского КПП мы в трех кэмэ и оружие отложено в схрон, чтобы потом нелегально пешком перейти русло вади и забрать все своё...
— Да, там меньше трафика, грузовиков, людей, как и бюрократии на виду. Но мы не местные белуджи, что примелькались регулярным хождением туда-сюда ек родственникам в Афганистан. Плюсы есть: в более «ручном» контроле, без конвейерного досмотра. Но в этом и минус. Затеряться невозможно в таком потоке, как в Милаке и может быть устроен более пристрастный досмотр, вместо того же автомобильного сканера. — спокойно рассуждал я, сам все еще взвешивая «за» и «против», каким путем въехать в Афганистан и достичь конечной цели.
Словно отвечая на мой вопрос пискнула мобила.
«Делшад». — увидел я контакт и открыл его смс.
— В стамбульском офисе полиция. Пранав найден мертвым в одном из служебных коридоров отеля, недалеко от технического узла. Никто ничего не видел. Я поручил IT-отделу проверить все камеры внутри и снаружи с ночи до утра.
Я вытаращи глаза, не веря и тут же тыкнул в контакт помощника.
Он скинул вызов. Видимо, не мог сейчас ответить.
— Пранава кто-то убрал. Нашли мертвым в помещении для персонала в стамбульском спа-комплексе. — озвучил бойцам новости и заметил удивление.
— Босс, наденьте перед КПП бронежилет. — достав и протягивая, не к месту выпалил Ашан.
— Да при чём тут твоя фигня к смерти айтишника?! Кибербезопасность всей системы летит к шайтанам!
Али только хмыкнул:
— Он сам давно положил свой кир на всё. Крыса.
— Передо мной он очистился.
Бодигард и ухом не повёл
«Бросить всё и вызвать джет в ближайший аэропорт? Срочно вылететь в Стамбул?» — подумал про себя, но засомневался.
— Он сам давно положил свой кир на всё и всех. — буркнул Али. — Крыса.
— Не забывай, парень имел великолепные мозги и очистился честным признанием, где и как стратил. — возразил я.
Бодигард отмахнулся. Промолчал.
Скепсис Али мне известен: «Раз предал, никаких прощений и вторых шансов». Так и по отношению к Пранаву: ни одно покаяние того не принимал за чистую монету.
Я схватился за голову, осознавая и в то же время не имея возможности прикинуть последствия. Слишком много секретов ему доверил… Предположить, что очередной айтишник из моей команды умер якобы своей смертью, было всё равно что представить себя марсианином.
Пограничный переход Zaranj-Milak мы прошли после общего четырехчасового стояния в очереди машин и детального досмотра.
Мне удалось уладить со старшим смены на иранском КПП Зарандж конфликтный вопрос.
Задержанное железо пограничники не вернули, пообещав, отдать по возвращению с сопредельной территории. Но авто и личный состав моих секьюрити присоединились к первоначальному каравану.
Мы продолжили путь вместе, пока не достигли точки, где по прямой, уже без дороги, нужно было вернуться нелегально через границы в русло вади на иранской территории и забрать стволы.
Остановка и ожидание раздражали.
Время текло, меняя постепенно жаркий день на не менее знойный безветренный вечер среди безлюдной каменистой пустыни и возвышенностей.
Но больше нервировало отсутствие сети. Я проверял то и дело мобильный, наблюдал 1–2 деления, а потом — ничего. Они тоже пропадали.
Лишь один раз, когда мы вернули свой арсенал и выехали по круче на гребень, пару секунд торможения дало «окно». Не для звонка. Для смс Делшаду с короткими вопросами и срочными указаниями.
Стоять на узком перевале дольше не было ни возможности, ни смысла. Нас подперли грузовик и легковушка, поэтому пришлось двигаться по накатанной колее вниз.
На моём смс не отобразились ни доставка, ни прочтение.
Как бы Камран ни обещал и не клялся Всевышним, прибыв к ночи по указанному адресу, мы не нашли ни одного признака жизни в хибаре, выдаваемой за дом. Купивший африканку афганец нас не только не ждал, но и, похоже, здесь вообще не квартировался.
Что дальше делать в незнакомом горном кишлаке?
Кого искать? И будет ли толк?
Вопросы мелькнули в моих выводах и не нашли никаких ответов.
— Мы переночуем тут. Утром попробуем найти из среди местных проводника и прочешем их тропы. — сказал я, чувствуя одновременно усталость и досаду на бесполезно проделанный далёкий путь.
Пускаться сейчас — в темноте сломя голову на поиски неизвестно куда увезенной африканки, было бы верхом безумия. Зачем рисковать, шляясь по неизвестной округе, рискуя не только своей жизнью, но и верных мне людей?
— Я спросил у старика на улице. Здесь живут пуштуны. — сказал Рамин, молодой боец — один из моей команды, заглядывая в небольшой проем двери полуразрушенной глинобитной хижины. — Намекнули, что в кишлак наведывается местная вооруженная группа.
— Пугал? — спросил Ашан.
— Нет. Как факт преподнес. Но о Исматуллах Заль, типа, давно ничего не слышал. Съехал куда-то в другой кишлак с семьей, а адреса не оставил.
Я огляделся.
Два наших внедорожника как остановились, так и замерли у въезда в узкую улочку, подняв пыль, которая все еще медленно оседала, будто хотела полетать.
У машин остались четверо: водители ночевали внутри, а два других бойца полоскали лучами своих фонарей по стенам хибар.
Снаружи, у углов глинобитной развалины, остальных парней Ашан распределил так, чтобы видеть подход по улице, двор с постройкой и тропу, уходящую от задней стены к скалам.
Али зашел в жилище первым, я — вторым. Ашан еле протиснулся в узкое тесное пространство третьим и держался так близко, что я ощущал его дыхание на своем затылке.
Внутри лачуги жила лишь тишина. Пахло сухой глиной, давним дымом давно не растапливаемого очага и еще чем-то затхлым — нежилым и неуютным.
Али держал фонарь, я и Ашан двигались за ним осторожно, не спеша.
Выхваченный лучом какой-то кусок домотканой войлочной дорожки, когда-то в яркую коричнево-белую полоску, а сейчас рыже-серую от пыли и глины, скрадывал шум от наших шагов. Меня привлекло странное положение другого половика, зачем-то задранного на стену.
— Посвети. — попросил я Али и наклонился.
Потрогал край кошмы, брошенной в углу, а не постеленной, как остальные циновки и дорожки. Ткань оказалась на ощупь жёсткой, скорее от пыли, а не от качества выделки овечьей шерсти.
Потянул, а потом и вовсе дёрнул кошму в сторону. Под ней показалась деревянная крышка, присыпанная тонким слоем глины. В центре — железное кольцо, едва заметное.
— Лаз, — тихо сказал Али, уже делая шаг вперёд. — Надо проверить.
Ашан чуть качнул головой в мою сторону. Я заметил. Он не смотрел на Али — он смотрел на меня. И в этом взгляде читалось: «Не надо лезть туда всем. Пусть идут другие. Ты и я останемся с боссом».
— Мехран, — позвал он, сделав несколько шагов к выходу из лачуги.
Мы с Али стояли, не сводя глаз с обнаруженного проёма.
— Спустись первым. Шапур прикрываешь. Держи дистанцию, не спеши. Если там ход и что-то найдете, дай сигнал.
Мехран кивнул Ашану, привычно проверил оружие, взялся за кольцо. Дерево скрипнуло, когда он потянул крышку вверх. Из темноты пахнуло спертым воздухом и сырой глиной.
— Чисто, — донёсся его голос спустя несколько секунд. — Тут набросано тряпья. Узко. Ход идёт вниз и вперёд.
Али снова шагнул было к лазу, но Ашан мягко, но твёрдо положил ему руку на плечо.
— Это, чтобы не скользить по мокрой глине, в случае, если убегают от нежданных гостей. — объяснил опытный бодигард.
Мы простояли в ожидании недолго. Мехран ушёл дальше по ходу, вернулся с коротким докладом — туннель короткий, упирается в тупик, земля осыпалась, пройти нельзя. Никаких следов Исматуллаха Заля. Только пыль и тишина.
— Здесь ложный ход. Такие специально делают горцы.
— Я нашел. — пошли покажу. — прошептал Шухран. Только тихо. У меня ощущение, что за этим местом ведется наблюдение со стороны скал. Откуда-то сверху.
— Босс, вы — здесь с Али. — коснувшись моего локтя рукой, напомнил Ашан, а сам нырнул вниз в подземелье.
— Иди к шайтанам. — решил я и торопливо протиснулся за ним следом, ощущая поступь Али за спиной.
Мои бойцы исчезли враз. Стоило мне только посмотреть в бок и я отстал, тут же уперевшись в стену!
Для меня туннель закончился тупиком: осыпавшаяся земля, дальше не пройти.
— Здесь глухо, — сказал сам себе. — Дом — не дом. Он — дверь, которая никуда не ведёт.
Кричать не хотел.
И тут услышал где-то позади себя и будто сверху, разнесшееся над солончаками и тахырами «хеее, хеее».
Голос настощей сипухи?
Или это один из моих парней подал сигнал?
Я сделал два шага назад и поднял голову на звук.
Как сразу не увидел?
Сверху, совсем неприметная, цвета красной глины до уровня пояса висела веревочная лестница.
«Ловушка», — процедил сквозь зубы.
Но мой верный Али уже стоял на коленях, разглядывая пыль под светом фонарика и приглушенно, чтобы не создавать эхо, рассуждал.
— Следы уходят дальше. Тут их много. Местные прячутся не внизу — в некрепких глиняных туннелях, а спасаются бегством наверху — по крышам.
— Держитесь, босс!
Протянутая мускулистая рука Али вытащила меня на крышу хибары.
— Ход — лишь отвлекающий трюк. Похоже, хозяева этих построек шляются по крышам. — прошептал он мне и, присев, ткнул фонариком в следы на глине.
Я поднял голову: плоская верхняя поверхность хижины упиралась в склон, и по краю тянулась цепочка мелких вмятин на соседние постройки.
— Как по ступеням можно отсюда в горы уйти... — согласился Ашан, тоже поднявшийся по веревочной короткой лестнице к нам.
И вдруг послышалось щелкание откуда-то со стороны скал и знакомое нам «хеее-хээээ-хэээ».
Крик сипухи лёг в тишину ночного кишлака, как камешек в воду: круги разошлись, но никто не поднял головы. Для случайного уха это была просто птица. Для нас — команда.
— Пригнулись! — шикнул Ашан. — Как бы нас тут всех не положили, как на подносе куски пахлавы, готовые...
Мехран и Шакур метнулись в темноту. А я, прикрываемый Али со стороны скал, замер, присев. Боялся громко вдохнуть ставший прохладным ночной воздух.
Ночная сова ответила! Вернее кто-то, отреагировавший на короткий сигнал Шакура: что-то вроде «хеее» или «кхеее».
— Помощь нужна? — приглушенно спросил Али в темноту скрывшихся бойцов.
— Тсс. — шикнул на него Ашан.
Шагов ушедших Шакура и Мехрана не было слышно. Они терялись в пыльных глиняных поверхностях крыш.
Тишина.
Секунды тянулись.
Тревожно и медленно.
И вдруг — ответ.
Сверху, откуда-то сбоку, из щели между камнями или проёма в скале. Такой же короткий, сухой звук, как издают сипухи. Только интонация была чуть другая: не та, что учили мои бойцы.
Али нахмурился и уже потянулся к кобуре, но я покачал головой.
Мехран и Шакур появились из тени. Не одни!
— Не наш, — прошептал я одними губами.
Али кивнул, но не отошел от меня, наоборот встав плотнее, способный защитить в любой момент.
Найденный парень, на вид, мальчишка не старше четырнадцати-пятнадцати, струхнул.
Когда мы его спустили вниз в хижину и расспросили, зачем он раскричался птицей, местный «ночной страж» смутился. Его правая рука невольно то сжимала, то разжимала в пальцах ткань хет партуга (на пушту: خت پړتوګ,khət partūg), похожего на тунику или халат со слегка затянутым поясом и по длине — ниже колен, с широкими рукавами.
Черные давно не стриженые волосы покрывала коричневая, будто под цвет глины, вязаная паколь, с закатанными в обруч краями.
— Я подумал, свои пришли. — искренне признался пацан и на его оливково-коричневом лице, пока не знавшем бритья и не покрытом щетиной, блеснуло удивление в темных глазах.
— А должны были появиться свои? В котором часу точно? — парировал Ашан.
— Точно не знаю. Сегодня или завтра.
Я и Ашан спросили его об Исматуллахе Заль.
— Давно не видел. — пожав плечами, вроде без обмана, произнес паренёк.
Найдя в телефоне фотографию свазилендки, я показал допрашиваемому.
— А её? Мы знаем, что твой односельчанин купил эту девушку себе.
Пацан почесал затылок под темной шапочкой.
— Вы меня отпустите?
— Еще и денег дам, если скажешь правду. И никому тебя не выдадим. Вернешься на свой пост и жди, кого надо. Но если сам откроешь рот и заикнешься о нас, вернемся и найдем. Ну, что? Договор? Говоришь или заберем с собой и выбросим в Дашти-Марго. Или тебе по нраву песочек в Регистане? — стращая, делал закидоны Али.
— А сколько дадите?
— Тысячу афгани. — предложил я, зная, что немного обменял налички на КПП при перехде границы, пожелав оставить доллары.
— Это примерно 16 баксов. — пробормотал местный и его глаза расширились от радости. — Мать и сестры будут рады. У нас четыре сестры и я с двумя братьями. Еще рядом живут бабушка и два деда — отцы моих родителей.
— Сколько стоит мешок муки для твоей семьи? — спросил я.
— Отец покупал недавно за три семьсот. А два месяца назад сторговался за три с половиной афгани. Но он не дома… — юный горец замялся.
А мне подумалось, что и отец и старшие браться где-то сейчас вместе с вооруженной группировкой, о которой обмолвился, Шакуру местный старик.
— Рассказывай всё, что знаешь о судьбе чернокожей женщины, что видели люди в вашем кишлаке. Куда ее увёз Заль? Можешь ли назвать поселение, адрес?
— Негритянкой, как своей наложницей, он хвастался года четыре назад. Тогда все в селении шептались: откуда у Исмата появились деньги? А этот бандит, увидел меня и других мальчишек на улице, наорал вдруг, типа, почему не поприветствовали его как Исмат-агу. Приказал только так теперь к нему обращаться.
— Где потом жила черная девушка?
— Слухи ходили… Мои старшие брат и отец вроде от кого-то поняли, что он не оставил себе негритянку. Больно дорогая она оказалась. Как принцесса тамошнего племени. Продал он её в том же месяце и даже хороший навар получил.
Пацан замолчал и Ашан спросил:
— А когда Исмат в последний раз появлялся в этом доме? Он вообще жил здесь?
— Паренек удивился. А с чего вы взяли, ага-джан, что он здешний? Тут его второй жены родители жили, пока не умерли лет семь или восемь назад. Он наезжал сюда нечасто, используя развалины, как перевалочную базу для своих темных делишек. В кишлаке знают, он пытался продать хибару, но кому она нужна? Уважения к Исмату в округе нет. Ведь он убил нашу Хайрию в другом поселении. А она на глазах всех здешних выросла. Я только на три года ее моложе…
— Кому продал он Зену? Так африканку звали.
— Простите меня, но я, правда, не слышал ничего. Исмат-ага увез ее куда-то, а потом только один раз появился на похоронах отца жены. Хайри тогда еще жива была.
Круг замкнулся, так ничего и не прояснив о судьбе свазилендки. Не дав мне шанс отвести от собственной семьи преследование и угрозы расправы.
В груди отозвалось зажимом. Сердце рвалось к моей словачке. Я соскучился по сыну, и по ней. По моей любимой и нашей близости.
Не передать вслух — «как?!»
Будто ощущать недостающую, отрезанную часть себя.
Чувствовать потерю.
И жаждать возвращения.
Так сильно, как эта горная пустыня жаждет влаги, а еще больше не продолжительного дождя...
Мальчишку отпустили. Я дал ему несколько тысяч афгани. Не на муку. На жизнь.
Он вернётся назад ему известной тропой, пока те, кто тоже умеет посылать сигналы голосом сипухи, думают, что сегодня в воздухе над кишлаком кричала настоящая ночная птица.
Я посмотрел на Ашана. Он лишь пожал плечами, будто говоря: «Мы сделали всё, что могли».
— Уходим. — сказал парням и все двинулись наружу.
Мне захотелось срочно стряхнуть во дворе с одежды не только пыль, глину из подкопа, застоялый запах несчастного разрушающегося после смерти хозяев дома, но и как-то отделаться от срежиссированных чьей-то ловкой рукой неудач.
Один из бойцов, остававшийся у машины, поднял брови:
— Ну, что?
Али покачал головой.
— Здесь пусто, — сказал я. — Зря приехали.
— Это не дом, а так — проходной вариант для тех, кому есть, что скрывать. С подкопом внизу. В самом начале подземелья «ложный тупик» за поворотом, чтобы сбить с толку тех, кто пойдёт следом. На стене внутри — царапины или метки углём: ориентиры для своих. — рассуждая, делился об увиденном Мехран.
— Не жизнь, а игра в прятки у этих пуштунов. Как еще развлекаться в далёком от цивилизации кишлаке? — добавил к сказанному Али.
Ашан хмыкнул и, оглядываясь в сторону тропы наверх, произнёс тихо, почти про себя, фразу, которую в этих краях говорят, когда охота кончается ничем:
— Птица улетела намного раньше, чем мы добрались — к гнезду. Босс, может быть стоит теперь вернуться к Камрану и припереть этого поганца за ложную наводку? У меня чешутся руки сломать ему челюсть, чтобы уже не клацал ею. Пустобрёх.
— Нет. Мы и так потеряли время. Дойдёт черед до говнюка, зачем-то рискнувшего и сыгравшего с нами в нечестную игру. А нет, Аллах не слепой. Рассудит за поступки. А пока надо выбраться из предела мертвой зоны. Ни позвонить, ни узнать новости. Какого кира у нас забрали трубку спутниковой связи на границе?
— Из вредности, — отозвался Шакур, — или у них своих не достаёт.
Мы сели в машины.
Пыль из-под колёс поднялась снова, на этот раз, чтобы остаться позади.
Кишлак смотрел нам вслед занавешенными наглухо или пустыми проёмами окон. Казалось, каждый спрятавшийся в этих бедных глинобитных хижинах знал и ликовал, что мы уезжаем ни с чем.
— Запасы воды еще есть? — отпивая из бутылки, спросил я Ашана. Наверное и ему сейчас было слышно, как реагирует урчанием мой пустой желудок.
— В багажнике четыре упаковки. До КПП хватит, там еще купим. В другой машине тоже достаточно.
Я кивнул и вытащил свой телефон. Всё так же глухо. Никакого покрытия через местные вышки операторов связи. В этой безлюдной, горной местности рельеф экранирует сигнал, не пропускает...
Когда мы миновали селение и взяли курс к границе с Ираном, рассвет готовил новый знойный день.
Тени, как призраки, словно пытаясь нас догнать, стелились и искривлялись сначала на стенах хижин длинными полосами, наползали внахлёст на скалы, а потом плыли лениво по невысоким хребтам, окутывая глину и камни внизу лишь частично, чтобы в полдень развеяться под беспощадным полуденным солнцем…
— Погоня? — первым увидел шофёр, а потом и Али высунулся в окно со своей стороны — посмотреть.
— Один джип. Внутри все со стволами. Тушар, газ! Догоняют. — успел сказать он и охнул, отклонившись назад на сидение. — Снайперски палят, шайтаны!
— Вниз. — скомандовал Ашан, отстегивая мой ремень безопасности.
Теперь и я услышал отскакивающие пули от бронированного авто.
— Шеф? — обернулся Али на Ашана. Уже поднявший лежавший в его ногах компактный, недавно приобретенный, нового образца Almas-1*. — Тушар, люк.
Мне не надо было высовываться, чтобы посмотреть точные и выверенные действия Али.
«Один выстрел. Всё, что нужно. Ракета сама найдёт цель.» — подумал я, сидя согнутым позади Тушара.
Он сорвал чеку, упёр контейнер в плечо. Короткое подтверждение захвата цели — зелёный маркер моргнул и застыл на движущемся за нами джипе. Али не стал смотреть, как летит «птичка». Сразу рухнул вниз, уходя с линии огня и не подставляясь под реактивную струю, а шофер вовремя нажал на кнопку закрытия люка за ним.
Выстрел ударил по ушам. Ракета ушла по дуге и ударила точно в моторный отсек авто преследователей.
Джип будто подбросило на невидимой пружине, а потом вспыхнуло так, что на секунду ослепило солончаки и скалы.
Уже потом по зеркалу, приподнявшись, я увидел, как позади нашего внедорожника всё взорвалось разом и пылает огнём — будто земля под джипом треснула.
Первое авто сопровождения с Мехраном, Рамином, Омидом, Шахуром и Муртазой даже не успело вступить в бой и продолжало движение.
— А? Как? — буркнул с переднего сидения довольный Али, нарываясь на комплимент.
— Медаль выдам. Когда из щепки выстругаю. — пообещал, давя лыбу, Ашан.
— Слишком быстро всё произошло. Не успели испугаться. Мои герои. — вставил и я свой комментарий случившемуся, похвалив всех…
Остальной путь мы проделали лишь с одной короткой остановкой. Обсудили обстрел машины. Решили, что это местные пытались нас догнать со стороны кишлака и срубить какой-то куш...
Нас продержали на пункте пропуска на афганской стороне чуть более часа, а потом мы въехали в иранскую часть Белуджистана.
Перед этим снова пришлось проделать фокус со стволами в уже знакомом русле вади, но чуть ближе к дороге. На этот раз бойцы справились быстро.
Мне, как и было обещано, на таможне вернули весь оставленный накануне арсенал моих секьюрити. Пришлось вытребовать назад и спутниковый телефон.
Первое, что мне захотелось с неистовой силой, это набрать один из сохраненных в базе номеров Михаэлы и услышать её голос.
До такой степени захотелось, будто меня накрыло вмиг темной беспроглядной тучей и только разговор с любимой мог сейчас спасти, чтобы не раздавило неподъёмным пластом сгустившегося не влажного, а пылающего жаром воздуха.
Я потянулся к карману, куда всунул машинально спутниковую трубку, отданную офицером, — единственную ниточку к сыну и жене на этом клочке суши.
Вытащил, нажал кнопку включения — экран даже не моргнул тусклым светом, оставаясь погашенным.
— Ослы вам братья, а свиньи — близкая родня. — незлобно выругался я в адрес служащих КПП.
«Батарея села“, — мелькнула логичная мысль.
Эта вроде простая бытовая деталь ударила сейчас хлёстко по башке осознанием беспомощности, влетела «контрольным» и пробуравила сильнее любой пули: нет ни сигнала, ни шанса, ни даже секунды, чтобы сказать хоть слово тем, кто мне дороже всего. Чтобы услышать и пролить бальзамом на душу их родные любимые голоса…
Я потер лицо и глаза, борясь с нахлынувшими чувствами. Стал расстегивать надоевший, как все неудачи на свете, тяжелый бронежелет.
— Босс, зачем? Небезопасно.
— Дай вздохнуть полной грудью. Жарко и дурно.
Али взял в руки мой «броник» и показал рукой направление.
— Машины у колонок.
Мы заправили баки дизелем, а потом и себя, в какой-то мере, перекусив в местном ресторанчике.
Спустя полтора часа продолжили путь.
— Куда? — спросил Тушар на развилке дорог.
Я, желая себе и парням передышки и хоть какого-то комфорта с сытной кухней, озвучил казавшееся единственно правильным решение:
— Следуй по указателю на Захедан. Ашан, а ты пока найди контакт в их аэропорту прокат джетов. Мы разделимся. Группа полетит со мной в Кередж, в особняк к Юсуфу. Там в родительском доме чуть отдышусь. Пересидим, чтобы разузнать новости и как дальше действовать.
— А с машинами что?
— Водителей оставляем. И им на смену — еще по человеку. Пусть отгонят авто в пригород Тегерана по адресу Кодадада. Попросятся в его гараж. Старику я доверяю и он не откажет нашим парням. А дальше личный состав пусть присоединится к нам.
Бодигард кивнул, соглашаясь, и через несколько секунд я, устало сомкнувший веки, услышал его голос:
— Zahedan International Airport?..
Пока начальник охраны заказывал джет и согласовывал наше время в пути до старта, я наконец-то прочитал два смс и одно голосовое от Делшада. Внутри все оборвалось. Взволнованный голос помощника ошарашил страшным и необъяснимым:
— Объект № 1 полностью исчез. Второй некоторое время оставался со слабым сигналом, но вскоре выключился. 17 часов прошло, как связь потеряна. Наша команда пыталась найти концы. Босс, мне очень жаль. GPS-трекеры перестали распознаваться спутником. Передача данных и прекращение считывания GPS-модуля остались на геопозиции Загреба, в Хорватии.
Не рискуя звонком, чтобы не прервалась и без того слабая связь, я отправил ответное голосовое сообщение:
— Делшад, пусть айтишники найдут в старом деле «Черный ирис» имя проверенного на Балканах детектива. Если он уже не работает, отыщи самостоятельно другого. Толкового. Заключи договор от моего имени и согласись на любую сумму, что запросит. Цель: найти моего сына и ханум Михаэлу. Действуй.
Спустя еще час пути, когда на трассе появилось нормальное покрытие, телефон ожил. Помощник буркнул, что уже девятый раз пытается пробиться с докладом:
— Я сразу лично позвонил детективу. Кое-как он может на английском. В следующий раз понадобится тарджомэ с хорватского. Жаль, что Реза пропал.
— Делшад, подбери нового переводчика и вместе с одним из наших парней отправь в Чехию. Пусть на месте узнают: где все наши?
— Сделаю. У Парвиза есть виза в Европу. Он недавно летал. Отпускаем?
— Пусть. Только проинструктируй его. Найди надежного мотарджа!
— Сделаю, босс. Но у меня также есть нехорошая новость. Выслал вам аудио запись. Там — причина двойного похищения в Свазиленде. Сначала много лет назад чернокожая семья Зены в отпуске в Йоханнесбурге украла маленькую белую девочку, буквально возле двора ее дома, и увезла. А теперь наша боец, завербованная по рекомендации партнера в ЮАР...
— Та самая любовница моего племянника? Рашида? И у тебя есть разоблачение? Так это — самая хорошая из новостей! — перебил я.
— Да. Рашида — старшая сестра вывезенной африканцами девчонки. Семья искала ее более десяти лет. Наводка похитить родную дочь в семье поступила от отца. А концы мы не находили, так как Пранав по прямому указанию Пайама подчищал всю всплывающую инфу.
— О, Аллах! Снова Пайам и айтишник. Сколько денег надо жадному сыну моего скупого братца Юсуфа, чтобы оказалось по глотку и заторчало из ушей?! — возмутился я и выругался. — Как раз решил посетить родственничков в Кередже. Лечу туда на частном джете. Приеду, поговорю с пристрастием, выясню отношения. Вот только думаю, что у нас вконец испортятся отношения.
— Если так, то не жалейте. Значит, ничего настоящего и не было.
— В твоих словах есть доля правды! Потом объявлюсь. Нам еще 200 км пути до аэропорта.
— Будьте осторожны и удачи вам, босс. А о Пайаме...- он чуть запнулся и потом продолжил: — не по телефону. Обсудим. — не спрашивая, а утверждая сказал мой помощник. — Да, не забудьте послушать запись разговора, что я скинул.
— Спасибо, дорогой. Твоя служба неоценима. Когда все уляжется, я бы хотел предложить тебе руководство в головном офисе по легальным сделкам в сети отелей. От остального, теневого, совсем откажусь...
— Спасибо вам, босс.
Когда Делшад положил трубку, я включил аудиозапись, прислонив смартфон к уху так, чтобы ни Ашан, ни Али, ни водитель Тушар не услышали. Инфа касалась не только предателя в числе персонала, но и моего родного племянника:
«— Сестра, почему ты так делаешь? (Разговор велся на английском) Как ты можешь не ценить те старания, что мы с отцом после смерти мамы предприняли, только чтобы найти, а потом вызволить тебя из рабства? Папа заплатил три миллиона долларов...
— Вот именно! Лучше бы мне дали налом! Ты меня спасла, но сразу же закрыла в Йоханнесбурге в доме. И это не лучше тюрьмы.
— Не кричи. Я уточню: в родительском доме, где ты родилась…
— Я его не помню! Для меня он стал сейчас вонючей сплошной камерой пыток! Что за нервотрепка, если должна каждый раз придумывать всякую всячину, лишь бы выскочить наружу!
— Ава, отец в шоке…
— Сколько раз я просила тебя не называть меня ни этим, ни африканским именами. Первое — я не помню и мне оно теперь не нравится. Я его прокляла! А второе, сама знаешь, имя белой рабыни, используемой издевательски в негритянской семье!
— Прости. Сестра, как ты могла связаться с этими извращенцами? Разве о таком будущем мечтал папа для спасенной младшей дочки? Он оплатил твоё вызволение. Я обязана была завербоваться в фирму, которые промышляют похищениями и продажей людей. Мне пришлось ублажать грязные причуды развратного племянника босса, только чтобы всё сошлось! Чтобы ты вернулась живой в семью! Известно ли тебе, ведь мать похищенной ради тебя чернокожей девки, сначала попала в больницу, а потом покончила с собой. Поэтому ее муж дал приказ уничтожить того, кто лишил их дочки. Учти, они выяснили весь список. И я там тоже есть. Впрочем, мой босс Рахнама стоит первым на убой!» А ты ведешь себя, как нимфетка, которой хочется только удовольствий!
— Всё сказала? Мне три месяца назад исполнилось 18. Никто, слышишь, никто не смеет планировать моё будущее, кроме меня самой! Ты не понимаешь главного…
— Как раз главное я тебе и хочу донести! Во-первых тебе пора получить паспорт и имя. Если же не нравится данное при рождении, выбери сама.
— У меня распланирован весь месяц. Сделаю документы позже. Работу я не брошу.
— Ты считаешь, что сниматься в порно роликах — это подобающее занятие для девушки? Я из-за тебя убила своего товарища во время спасательной операции. Ты поступаешь со мной и с папой, как самая последняя дрянь и шлюха!
— От такой же слышу. Чем ты и папик лучше меня? Не уберегли еще маленькой, не защитили? Теперь обрекаете на дурацкую жизнь с говенной кучей правил и ограничений. Рашида, не закипай. Я не помню ни тебя, ни отца, ни матери, что уже похоронена. Ну, нет внутри никаких чувств!
— Поживи дома, детка. Появятся. Посмотри наши семейные альбомы…
— Отстань, а! Заруби себе на носу! Я уже не исправлюсь. Надо мной издевались всю осознанную жизнь и ты хочешь, чтобы по щелчку пальца и вашим с папиком душевным порывам из рабыни вернулась волшебным образом Ава? Только ни чистоты, ни невинности, что у меня были при похищении, мои хозяева не оставили!
— Мы отомстили, похитив Зену и перепродав её пять раз так, что уже никогда семья её не найдет. Зло, породило большее зло. А ты, не истери. Исправишься! Как миленькая. Даю тебе день, чтобы покончить с прошлым!
— Ха-ха-ха! А если нет?
— Пошлю в твое извращенное тело пулю. Собственными руками. Чтобы не ввергать в позор...
— А отец уничтожит тебя и умрет от горя?!
— Нет. Я скажу, что ты враг, проникнувший под личиной нашей сестры в семью.
— А ДНК тест засунешь себе в глотку и съешь?
— Объясню, что специально его подделала, чтобы успокоить папу. Ведь ему осталось немного. Онкология съедает его день за днем.
— Тем более, оставь дряхлого старика в покое.
— Не называй папу так! Ты не имеешь права! Подумай над именем. Пора подумать. И хорошо, если «Ава» будет вторым или третьим в твоём паспорте. Ведь папина продолжительность жизни зависит напрямую от тебя!“.
Прослушав, я склонился к телефону, набирая смс Делшаду:
«Срочно пошли это аудио на Киш моему приятелю — полицейскому с обязательным объяснением и упоминанием об угрозах жизни моей семье и мне, потом вместе с айтишниками размножь и найди возможность переслать экземпляры напрямую на почту королевского дворца и семьи африканцев.»
— Ашан. Делшад и айтишники вычислили крысу. Причем, не одну. — начал я негромко рядом сидящему бодигарду.
Машина после начавшегося узкого полотна дороги, из-за нависающих скал с одной стороны и обрыва — с другой, притормаживала.
Тушар отстал метров на пятьдесят от головного авто из-за пропуска встречного легкового транспорта и одного слишком объёмного большегруза, отжимавшего нас на повороте к краю дороги.
Мы не успели обсудить с Ашаном, как действовать с Рашидой.
— Паршивая овца всегда найдет выход… — только и пробурчал бодигард на моё предложение оставить в живых, но наказать.
— Стоп! — неожиданно крикнул Али и схватился за автомат. — Засада...
Оглушительный взрыв, подкинувший нас вместе с авто, вырубил свет, звуки и запахи. Я упал в черноту...
Спустя какое-то время мне показалось, что отдаленно слышу гул самолета, но сознание не выбралось из бездны...
— Ишь, запасливый чёрт! — первое, что я разобрал на английском. — У него в подошве кроссовок, а также в уголке края рубашки были спрятаны датчики слежения.
— Ты убрал?
— А как же! В аэропорту по прибытию выбросил.
— Ты — лох?
— Почему?
Не догадался, раньше найти и еще раньше сбросить?
— Сам придурок. Во время перестрелки смог бы ковыряться в обуви пленного?
«Значит, я пленник», — понял, но не открыл глаза.
Ноги и руки свело. Они занемели. Связанные.
Хотелось понять, куда сел самолет и где я теперь? В какой стране?
— Не своди с него глаз. Я схожу на пару минут в уборную. Как очнётся, подсунем ему конверт с локонами его мертвой жены, с обручальным кольцом и серьгами, с порванной цепочкой и подвеской "Miсhaela".
— И сумку покажем с другим шмотьём. Скажем, что и мальца нашли.
— Да! И тут же продали в рабство. Пусть скажет спасибо, что не убили сынка, как его брюхатую Михаэлу.
— Правильно. Посмотрим на его реакцию! Каково себя чувствовать рабом, если всю жизнь продавал других невинных жертв…
Фраза об «убитой беременной Михаэле» повисла острым клинком в воздухе. Затем, по мере осознания, что и мой единственный сын в руках бандитов, воткнула этот клинок в грудь и отдалась протяжной, нескончаемой дикой болью. Будто это произошло на самом деле.
Я испытал дежавю, вспомнив сон, почему-то не пропавший в памяти спустя много лет. Только в этом кошмаре известие о гибели моей жены мне прислали по почте. Тоже в конверте. И Ашан, надев перчатки, проверив сначала содержимое на взрывчатку и яд, вытаскивал ужасные свидетельства смерти любимой Мишико, только что перечисленные моими похитителями...
— О, Аллах. Я виноват и не имею права просить о прощении. Но спаси моих жену и сына от смерти! — шепча еле слышно губами, взмолился про себя. — Я знаю, пролитая кровь однажды требует отмщения. Пусть бумеранг ударит только в меня! Мои любимые — не при чём. Помилуй их!
— А, проснулся, олигарх? Шевели, не шевели копытами, мы тебя крепко связали. Поздравляю с прибытием в ад! До конца своих дней будешь вкалывать рабом. Кстати, дома у тебя никого не осталось. Жена мертва, а сына скорее всего пустят на органы.
— Врешь! — заорал я и легкие содрогнулись от режущего внутреннего взрыва.
— Ха, ха, ха! — заржали рядом стоящие незнакомые мужчины. Позади них я увидел стену с иранской мозаикой.
Это открытие дало знание: меня не вывезли из страны.
— Что зыркаешь? Всех твоих близких — под нож! Уничтожим!
— Неееет! — услышал я свой собственный хрип, вырвавшийся черным вороном из души, ставшей за время жизни с Михаэлой светлее. Как мне однажды напророчил слепец Гьян.
Я закашлялся без возможности перестать.
Без шанса глотнуть спасительный кислород…
— Всевышний, не наказывай меня адом при жизни! Ведь я не смогу без Нее. Спаси мою жену, даже если она во власти смерти. А сам приму кару, которой достоин.
Жаль.
Я был в полушаге от правды.
Но бумеранг настиг быстрее!
______________
Сноски к главе:
Забо́ль (перс. زابل) — город на юго-востоке Ирана, в провинции Систан и Белуджистан. Административный центр шахрестана Заболь[en]. Расположен в 25 км от границы с Афганистаном. Ежегодно 4 месяца подряд в поселении не прекращается песчаная буря. Согласно рейтингу ВОЗ (Всемирной организации здравоохранения) «Города Мира с самой грязной атмосферой» Заболь не раз признан самым загрязненным (1-е место в 2016 г). Население составляет около 150 тыс. человек, преимущественно — белуджи и пуштуны.
*«همه چیز برای کسی که میخواهد میآید» («Всё приходит к тому, кто хочет»). Поговорка на фарси. Акцент в ней на сильном желании и настойчивости — близко к идее, что «зверь» приходит к активному «ловцу». По смыслу похоже на русскую фразу: "на ловца и зверь бежит!"
*Имеются в виду: I-24/7 — глобальная сеть Интерпола для обмена полицейскими данными в реальном времени. SIENA — защищённая система Европола для стран ЕС. GCCPOL — платформа полицейского взаимодействия стран Персидского залива. Sharaka — проект Интерпола, даёт странам Северной Африки и Ближнего Востока доступ к его базам. AFRIPOL — координационный механизм Африканского союза по борьбе с транснациональной преступностью. AFSECOM — безопасная платформа AFRIPOL для обмена разведданными. WAPIS — система Западной Африки, объединяет национальные базы и стыкуется с I-24/7.
*Дашти-Марго (перс. دشت مارگو). Слово иногда переводят как «долина смерти». Она расположена между долинами рек Гильменд и Хашруд. Это глинисто-песчаная пустыня площадью около 150 тысяч км², высота — примерно 500–700 метров над уровнем моря. На юго-западном участке встречаются массивы песков, а между ними — такыры (глинистые участки) и солончаки. Географически эта территория как раз примыкает к исторической области Белуджистан. Дашти-Марго раскинулась сразу на территории нескольких стран — Ирана, Пакистана и Афганистана.
*Регистан- песчаная пустыня. Она тоже лежит в юго-западной части Афганистана, и её часто упоминают в одном ряду с Дашти-Марго, когда говорят о пустынных пространствах у границ с Белуджистаном.
*У южноафриканцев есть неформальные прозвища для паспорта: "зелёная мамба" (Green Mamba) — из-за зелёного цвета обложки; "книга билтонг" (Biltong Book) — шутливое сравнение с упаковкой вяленого мяса (билтонг — популярный в ЮАР продукт).
*Современный иранский тип компактной пусковой ракетной установки третьего поколения, с принципом «выстрелил и забыл» Переносной вариант Almas-1 — это пусковая и ракета в контейнере; по габаритам он сопоставим с AT4 или чуть крупнее, в багажнике внедорожника спокойно лежит. Вес комплекта — порядка 26–30 кг (ракета ~15 кг, ПУ ~11,5 кг, плюс, если надо, тренога), тяжёлый, но в одиночку поднять можно).