Он мразь, он редкая скотина, подлец, урод и душегуб. Самовлюблённый лжец и сволочь. Ну как тут бабе устоять? Михаил Перевозчиков

Да, прощание всегда тяжело, но возвращение иной раз ещё тяжелее.

Эрих Мария Ремарк

МИШИКО

— Я соскучился. Когда ты вернешься? — в очередной раз спросил меня Зхубин, звонящий каждые два-три часа, кроме, конечно, ночи.

Его вид, крупно голубые глаза на экране айфона, приятный до мурах воспоминаний о близости баритон на инглиш, навеяли на меня тоже тоску.

— Как только, так сразу. — выдала я и уточнила, чтобы не обижался: — Врачи дают хороший прогноз. Слава богу, им удалось избежать осложнений, но неизвестно, когда Томи проснется.

— А тебе обязательно ждать пробуждения?

В нотах баритона иранца вынырнуло не только удивление, но и недовольство, замешенное на банальной мужской ревности к бывшему.

Образовалась пауза, давящая тишиной в уши и выплескивающая сейчас мои эмоции.

Что ему сказать? Как описать переполняющий меня неутихающий крик души и состояние, когда легче разорваться на две части? Одну оставить в палате интенсивной терапии у бродящего где-то по краю комы и реальности бывшего мужа-хорвата, а вторую и тоже с наличием сердца увезти с собой к мужчине, в настоящем времени заполонившем все мои помыслы, как женщины. Обложившего любовью. Добившегося моей взаимности...

— Хочешь с ним увидеться? — возвращая меня из задумчивости, добивается ответа Зхубин.

— Ммм. — мычу, потому что ни да, ни нет сейчас не вылетят из моего рта.

Сплошные сомнений зазубрины. Цепляют за живое, буксуют, царапают... По чувствам.

В простом, казалось бы, "нет" кроется для меня вся собравшаяся в вероломную кучу жестокость мира.

Когда один любимый предаёт другого и покидает его в неимоверное трудное время! Тем самым добавляет не крупицы, а вагоны ада в страдания. Это настоящий удар ножом в спину и проворот лезвия потом. Как бывает в крими-фильмах. Это состояние для брошенного — на дребезжащей нити перед разрывом — на грани жизни и смерти.

В более коротком "да" теплится надежда на будущее. Но как его швырнуть в лицо любящему и любимому? Понятия разные, хотя звучат похоже. Но пару суток назад всего таким же "да" я дала клятву стать женой последнему... Иранцу.

И я молчу теперь. Ему же — любимому не могу и полслова прошептать.

Все окажется неправдой или, если и правдой, то с приставкой "недо"!

Тупо не знаю, как кроме отчетливых "да" или "нет" можно оборватьтам и продлитьздесь, с родным, с которым венчана и не развенчана, или, предать тут, но свершить свою дальнейшую жизнь с человеком исламской веры...

Запуталась и не могу распутаться.

Не до шуток.

— Ты не представляешь, как я скучаю по тебе, Михаэля! Мои дни и ночи без тебя пусты и непродуктивны. Не могу ни работать, ни спать.

— Ну вот, снова в уши льешь свои сладкие речи... - бубню хоть какие-то слова в ответ.

— Прекрати, женщина! Я никому и никогда не признавался в своих чувствах, а ты насмехаешься надо мной!

— Потому что ты иногда говоришь только для обольщения, чтобы затащить меня в укромный уголок и там пожмякать...

— Что сделать?

— Ну, сам догадайся! Ты правда соскучился?

— Очень, моя луноликая нежность!

— Вот, как мне тебе верить, если ты не словами, а приторным сиропом разговариваешь?! Где я, а где Луна?! При чем тут спутник Земли?! Ладно, не психуй там зря. Я тоже соскучилась и я тоже... - чуть замешкавшись, все-таки выдавливаю из себя признание, — тебя люблю.

— Прилетай быстрее, затащу в спальню и объясню в подробностях! Но если ты еще слово мне скажешь, я не выдержу, шмякну и убью тебя еще в зоне прилета! Предварительно поимев во всех позах. Шучу, но хочу тебя, моя любовь, луноликая Михаэля-джан!* Скажи, что вернешься. Пообещай!

— Все, испугалась на серьёзе! Вернусь, мой дорогой!

— Когда конкретно?

— Послезавтра. — с балды брякнула я, но несдержанный язык добавил: — После дождичка в четверг.

Он завопил мне что-то в телефон, но пальцы быстро нажали "отбой".

Через секунду мобильный пискнул, приняв смс с одним словом: "Хулиганка-джян!".

Я отключила айфон и направились с лестничного пролета, где не запрещено пользоваться телефонами, в коридор клиники.

— Мишка, постой. — позвал меня, поднимающийся снизу по ступеням свекор.

Судя по его спокойному дыханию, он некоторое время пережидал на площадке и, даже не надо гадать почему, старик вникал в суть моего разговора с другим. Английским он владеет на уровне.

Осознание, что тата Томи слышал весь наш трёп с иранцем, неприятно полоснуло по надежде и дальше оставаться с барбой Иваном в нормальных отношениях.

Мои опасения тут же подтвердились прямотой старика.

— Пока сын без сознания, можешь приходить и морально поддерживать его. Ему не помешают молитвы даже бывшей жены. Но, как только Томи начнет пробуждаться из комы, чтобы духа твоего здесь не было.

— Почему вы пешком? — попыталась чуть погасить градус раздражения.

— Лифты заняты. Больных транспортируют. Медики мечатся, места нет, а посетителей направляют посчитать этажи по ступеням. Устал я. Иранец молодой здесь останется, Реза твой, а я сейчас, — он посмотрел на часы, — полчаса еще есть, встречусь возле кардиологии с Надицей, помогу ей получить нужные документы после смерти Тиханы... Только зайду к врачу и узнаю о самочувствии Томицы. Ты обратно — в палату к нему?

— Да.

— Меньше там болтай! Чтобы он не узнал твой голос и ухудшения состояния не последовало. Кстати, я вызвал на помощь Иванну из Боснии. Перед сезоном поможет мне виллу в порядок привести. Согласилась подзаработать. Уже сегодня вечером автобусом доберется. И еще. Не хотел, но скажу. Хоть обижайся, хоть нет. Заруби себе на носу, что обратной дороги к моему сыну у тебя нет. Нашелся для тебя другой? Возвращайся к нему! Даже, если у тебя сердце рвется, как ты думаешь между двумя. Никогда не поверю, что приличный человек отобьет из семьи несвободную женщину. А, раз променяла любившего тебя мужа на урода и скотину, на иранца-мразь, перешагнувшего через чужие чувства, то и п**дуй к своему новому *барю. Вы, молодые бабы, странные! Как обеспеченный, адекватный и нормальный парень вас в жены берет — это не в счет. А если не мужик, а сущее говно к берегу пристало и манит пальцем потрахаться, не устоите! Бросаете хорошее и вперед к плохому! Тьфу на тебя!

Выслушала.

Выстояла.

Вытерпела.

В ответ — ни единого слова грубости, тем более мата.

Как в дерьмо окунулась.

И прихлебнула — на пробу.

Заслуженно или нет — это я потом, на досуге, поразмыслю. А то эмоции взрываются вместе с нервным перенапрягом от происходящей фигни. Иначе не определить мое внутреннее состояние!

Это был сегодня самый первый и, надеюсь, последний раз, когда барба Иван высказался сгоряча. А я, понимая, как он любит сына и переживает за его жизнь, простила сходу и всё.

Вот так-то.

Даже не стараясь в чем-то переубедить старика, кивнула ему, и, оставив возле кабинета хирурга, поспешила к Томиславу.

— Мудрею? Старею? Или дурею во всем этом кошмаре? — мысленно попыталась ответить на выдвинутые догадки. — Шизею, разрываясь между двумя. — решила, достигнув цели.

Заметила, что у двери в его бокс сидит дежурный полицейский и подпирают стену Али и Реза.

— Госпожа, я спущусь в кафе. Что вам принести? — спросил меня переводчик на хорошем словацком. Иногда у парня получалось говорить на моем родном совершенно без акцента.

— Купи мне, пожалуйста, какао. Без сахара.

— Хорошо.

— Если хотите перекусить, то идите вдвоем. Сидит же здесь человек из полиции. — посоветовала им.

— Нет. Босс нам строго приказал, чтобы не отходили от вас ни при каких условиях! Простите, но мы не палату стережем, а вас охраняем.

— Реза, это глупо. Кому я нужна? Здесь на меня никто и не взглянет, не чихнет в мою сторону!

— Мы на службе и выполняем распоряжения арбаба Зхубина. Я уже договорился с Али. Пусть он подежурит, а потом — моя очередь. Он спустится вниз, пообедает...

Мне оставалось только кивнуть. Уже одетая в бахилы, халат и шапочку, я подняла с подбородка наверх приспущенную маску и вошла в палату.

Все спокойно. Томи спит. Приборы показывают его давление, пульс. По катетеру стекает лечебный раствор в вену.

— Томи, твоя неверная снова здесь! — предупредила я. — Хотя, знаешь, если бы мне кто-то лишь намекнул, что вообще когда-то вернусь сюда, на Паг, на виллу, ни за что не поверила бы. Бросать и смываться намного легче, чем возвращаться. И твой тата прав. Но я не буду тебе тут портить нервы и рассказывать о нашем с ним разговоре. Лучше переключусь на другую тему. А помнишь?!..

Мои вопросы без ответов для Томи, начинающиеся с непременного "помнишь", продолжались всегда впечатлениями о наших с ним поездках в отпуске или к друзьям.

И теперь, устроившись в ногах поверх одеяла, я болтала о нашем прошлом. Говорила и сама удивлялась — как много мы успели пережить, посмотреть за то недолгое время вместе. Со дня первой встречи и путешествия из Кошице на остров Паг с заездом в Загреб...

В дверь постучали. Тихонько встав с койки, я вышла в коридор.

— Спасибо, Реза! Останусь здесь, чтобы потом стаканчик сразу выбросить и в палате не мусорить.

После выпитого какао, посмотрев, что мой бодигард сидит у двери в больничный бокс, а дежурный полицейский в десяти метрах от нас флиртует с молоденькой медсестрой, я отправилась в уборную. В коридоре мне встретился какой-то мужчина в медицинской робе и с тележкой для раздачи медикаментов, но на мое приветствие он ничего не ответил.

Вернувшись после туалета, я открыла дверь в палату Томислава и застыла в ступоре.

Встреченный мною мужчина в маске, вытащив из-под головы Томи подушку, теперь надавливал ею на лицо.

— Убери руки, гад! — заорала я и подскочила к фальшивому медбрату.

В охватившем меня шоке, не поняла сразу, как противостоять убийце?! С какой тороны напасть и со всей дури заехать ему... Куда только? Со спины? Он игнорировал меня!

Понадеявшись, что бандит прекратит душить моего Томицу, я кинулась лупасить его голыми руками по голове, плечам и спине.

— Ах, ты ж kokot злоебучий! Хер недоделанный. Пошел вон отсюда! — рвано дыша, успевая работать руками и царапаясь по его шее, бубнила я, как заведенная.

А потом даже дала пинок под зад!

Странно, что кричать и звать кого-то на помощь духу не хватило.

Худой, но жилистый, бандит не позволил мне выговориться и показать во всю мощь "женский бокс".

В один миг он, развернувшись, двинул молча кулаком мне в грудь.

С такой силой, что я отлетела к противоположной стене метра на три, в реальности ощутив, как сыпятся из глаз искры и массово, в ускоренном темпе, зажигаются и с треском лопаются в башке звезды...

________________

Сноска к главе:

*Правильное написание слова «джан» в персидском языке — «جان» (jân).

«Джан» — одно из часто употребляемых слов в повседневной жизни среди персоязычных людей. Иногда вместо "А" проговаривается мягкое "Я" — джян. Часто используется как окончание в мужских и женских названиях. Может иметь несколько значений: «душа», «жизнь»; «дорогой», «милый» (при обращении к человеку).