В кувшине вода, а мы бродим с пересохшими губами.

Персидская пословица (Саади*).

ЗХУБИН

— Бери копию и вези ко мне домой.

— Сделаю, босс. — ответил помощник.

Вскоре, как только он появился на пороге, мы уединились в кабинете.

— Это кто сказал? — переспросил я, услышав что-то непонятное во время прослушивания аудиозаписи.

— Снова иностранная речь! — удивился Делшад.

Я взял телефон.

— Реза, ко мне. Просочись незаметно от ханум Михаэлы в кабинет!

— Понял!

Парень появился через пару минут, одетый в клетчатую пижаму, в тапках, намоченных росой, так как он сократил путь через сад. Но меня сейчас не беспокоили ни следы на светло-сером с узором персидском ковре, ни его вид.

— Слушай и переводи все! Без исключения и твоих иногда подъебистых отступлений.

— Босс, я — воплощение точности, лапидарности, безошибочности и...

— Заткнись! Работаем. — гаркнул ему.

— Думаю, это русский. — предположил мой переводчик, вопросительно взглянув на меня и Делшада.

— У хирурга работает ассистент из России? И он говорит во время операции не на государственном языке в Иране — фарси? Они там сошли с ума?! — возмутился я.

— Подождите! Тише! Перемотай назад! — попросил Реза помощника, вслушиваясь в продолжающуюся запись разговоров.

— Сейчас женщина обозвала хирурга на чешском киром отмороженным!

— Ты шутишь? Если да, то я залеплю тебе по шее.

— Босс, не раскрывайте свои злобные планы перед верным вам подчиненным! Вы меня перебили. Делшад снова промотай назад!

— Она ругается, нервничает и подгоняет всех: "Скорее!".

Мы слушали некоторое время суетливые пререкания в операционной.

— Они все матерятся. — подтвердил я. — Не больничный бокс, а сброд в забегаловке с запрещенным алкоголем. Интересно, как бы отреагировали прокурор и судья, услышав все это безобразие!

— Не понимаю, почему так долго бригада не может подключить кровь для вливания... - пробормотал Делшад.

— Вот, сейчас! — воскликнул Реза. — Снова женщина говорит на чешском! Она якобы показала на медсестру, которая лежит у них там же, в операционной, на полу, типа, в обмороке. Это старческий голос, босс. Она ворчит. Мол, только косят под медиков. А на деле — все купленные! Бабка намекает недвусмысленно: медсестра притворяется. Как такое возможно?

— Получается, в боксе полно вмешивающихся в работу врачей иностранцев? — сделал вывод Делшад.

— Интернациональный бедлам какой-то, а не стационар госпиталя. Зачем я даю инвестиции на новое оборудование таким недостойным?

— Чешка торопит, чтобы наконец-то взяли с пола оброненный нерадивой медичкой пакет с кровью. — продолжил Реза.

— Уже без матов?

— Почему без? Она сразу обозначила возникшую там внутри ситуацию, как групповой трах посреди леса, только в более усиленном варианте. Главное, капельницу наконец-то подключили.

— Переводи все до последней буквы! Без твоей обрезной цензуры

Мы слушали некоторое время дальше, пока не прозвучали снова иностранные слова.

— Сделаю-ка один звонок. Иначе не продвинемся в толковании. — предупредил Реза и попросил: — Мне нужна данная фраза на русском с самого начала. Делшад, включи, пожалуйста, звук на 100 %.

Мой переводчик набрал чей-то номер и на фарси объяснил, что ему требуется. Приложив трубку к экрану лэптопа, он некоторое время держал и ждал. После включил телефон на громкую связь:

— Сразу прошу прощения за брань. Конь педальный, Ёкарный или Ёхарный бабай, хуй (кир) моржовый или стоеросовый и другие приятели названных — обыкновенное выражение отрицательного отношения к мужчине. Вообще же, Бабайка, к примеру, означает страшное существо, которым пугают детишек, если они не засыпают. Но в данном случае сказавший не столько хотел обидеть, как я понимаю, хирурга и его ассистентов, сколько показать место поврежденного сосуда и предотвратить дальнейшее кровотечение. А ругательства можно сравнить с персидским выражением "Zahreh mar", переводимом, как змеиный яд, но подразумевающим обыкновенное восклицание «черт!»

— Спасибо, госпожа Светлана, за помощь!

Реза закончил видеозвонок и пояснил:

— Та самая ханум Светлана М., что помогала нам еще с переводами Михаэлы-джан, когда мы были на сотрове Киш.

— Да, я понял. Хорошо сработал. Что в итоге мы имеем?

— У меня есть два варианта использования этой записи. — начал Делшад. — Первый, по наторенному пути, вместе с юристами продолжать готовить материалы для суда. Второй, пригласить на встречу владельцев клиники, а затем, с их согласия, хирургическую бригаду, взять независимых присяжных переводчиков с чешского и с русского на фарси...

Я перебил помощника:

— Какую цель второго варианта ты подразумеваешь?

— Сначала показать им наши козыри, в числе которых проведенное расследование, полученные выводы независимых экспертов из ФРГ и США, результаты тестов госпожи Михаэлы, расшифровка переговоров в операционной. После, если мы не получим предложения о компенсации в финансовом эквиваленте и наказании медперсонала, при этом избежав долгих судебных разбирательств, озвучим свое видение решения проблемы.

— Реза? Твое мнение?

— Судя по услышанной записи, не думаю, что это был штатный случай операции. По идее, вернее, по строгим правилам, никакие иностранцы не могли вмешиваться в действия хирурга. Кроме того, вы ничего не сказали, но я несколько раз слышал, как голос какой-то девушки звал вашу супругу: "Мишико!" Мог ли кто-то из медперсонала кричать, чтобы разбудить ее от наркоза? Тем более, используя ласковую форму имени ханум-джан, о которой знают лишь очень близкие ей люди!

— Чушь. Не было такого...

— Босс, обижаете! Я — профессионал. Ничего не сочиняю...

Нетерпение победило и я рявкнул несдержанно:

— Делшад, чего ждешь? Перемотай на начало!

Мы все подождали, а потом меня даже дернуло от пропущенного зова!

— Мишикооо! — разобрал четко и предположил: — Ощущение, что девушка кричит издалека. Почему не услышал ее сразу?

Реза только сделал удивленную мину и пожал плечами. Ему надоело бесполезно и затратно для нервов со мной пререкаться.

— Простите меня, что вспылил. — пробурчал помощнику и переводчику. — Хе́йли мамну́н*. Без вас не обойтись, парни!

Голова пошла кругом. Мне физически стало херово — не по себе. Пришлось выглянуть в холл и попросить Голшифтех принести нам в кабинет кофе.

В висках пульсировали вопросы без ответов, отдаваясь ненужной сейчас реакцией на стресс в виде тягучей боли. Не хватало сейчас схлопотать попутно проблемы со здоровьем, когда моя мобильность и бодрость нужны на все сто процентов!..

Несколько глотков кофе с ванильным сиропом, приготовленного помощницей по дому, помогли. Со стаканом обжигающе холодной воды я продолжил вместе с Делшадом и Резой углубляться в суть проблемы.

— Не понимаю, что у них там за спектакль происходил на операции? Откуда подобное панибратство? Так обращаются к моей жене только в семье, на родине — в Словакии.

— Босс, а я о чем?! — подтвердил сын Афсун. — Но если вы спрашиваете мое мнение, то я больше склоняюсь ко второму варианту успешного "разруливания ситуации", чем к началу судебных споров. Вашей супруге и малышу придется нелегко, если мы втянемся в конфликтный процесс.

— Согласен! Делшад, договорись о времени и месте встречи с владельцами клиники. Юристам быть во всеоружии! Пригласи переводчиков за лучшие в их карьерах гонорары. Реза, твое присутствие обязательно для подстраховки.

— Ну, хоть так. А то уж подумал, что вы меня списали за ненужностью. Лучше премию дайте, чем отваливать чужакам за уже сделанный мной перевод.

— Еще слово... - начал было я.

— Понял! Правду, если она очень и очень правдивая, всегда затыкают. Кулаком. Кувалдой. Кляпом. Не смотрите на меня так! Это не обзывательства, босс. Вы на другие буквы отзываетесь. Так. Прорвало меня немного. На отвлеченные темы.

Я только вздохнул. Если бы это не касалось Михаэлы, то не сдержался и заржал от его привычных колкостей. Но внутреннее напряжение не допустило даже подобия улыбки.

— Смею я спросить? Вы приедете с супругой? — встрял Делшад.

— Нет. Этот вопрос не обсуждается. Мне дорого ее здоровье и никакие стрессы не должны мешать ей жить! Кроме того, если мы не сумеем мирно, как говорит Реза, "разрулить", придется подать судебный иск.

В день, когда после недолгих переговоров была устроена встреча в конференц зале моей гостиницы в Тегеране с владельцами клиники и всей бригадой хирургов, я попросил одну из дочерей Голшифтех, сопровождать мою любимую целый день на спа процедурах. Нарочно устроил и оплатил, как маленький сюприз, для Мишико. С пятимесячным Бахрамом дома в это время оставались Афсун, приехавшая проведать и помочь племянница Ясмина (моя бывшая массажистка), охрана и одна из наших штатных нянь.

А я, вместе со своими сотрудниками, вернее бригадой поддержки, отправился на запланированное предварительное собеседование.

По мимике владельцев госпиталя, прослушавших записи разговоров медперсонала и сопутствующие переводы, без смягчения ругательств, мне показалось, что они удивлены.

Хирург оставался с каменным выражением лица. По-видимому ему уже пришлось ранее ознакомиться с записанными "шедеврами" операции, которую он вел лично.

— Есть ли разрешающие документы, объясняющие присутствие в операционной посторонних? — спросил начальник юридического отдела сети моих отелей.

— Мы впервые узнали сейчас, что кто-то там был...

— Господа, кроме моей хирургической бригады, записанной в журнале поименно, никто не переступил порог стерильного блока!

— Как вы тогда объясните аудиозапись? — вспылил я.

— Я сам пребываю в шоке со вчерашнего дня, когда прослушал ее. Но у меня не было возможности перевести на фарси иностранные фразы. Теперь я вообще в замешательстве. Такое со мной произошло впервые. Попахивает подставой. Простите за сленг. Это чистой воды заговор!

— Скажите, вы слышали на персидском, как кто-то подсказал вам место поврежденного сосуда или напомнил, что медсестра потеряла сознание и емкость с донорской кровью лежит на полу? — попробовал уточнить господин Л., один из акционеров клиники.

— Да! Но никаких нецензурных высказываний в мой адрес, как и вообще иностранной речи, не звучало во время работы! Это могут подтвердить все мои коллеги. Общение велось только на фарси и строго по делу!

— Плюс матерные выражения, которые мы все здесь слышали на русском и чешском языках, также звучали и на персидском! — добавил переводчик.

— Хорошо, давайте вернемся к главному! Кто из вас показал, где должно проходить лигирование у пациентки? — спросил приглашенный хирург-эксперт из клиники в Бушире, обратившись к бригаде врачей.

Все засуетились, переглядываясь друг с другом.

— Я думал, что это был ты! — повернулся к ассистенту главный в операционной.

— Нет! Кроме английского, я не владею никакими иностранными языками, тем более чешским, словацким и русским!

— Да и голос не его, — подтвердил переводчик. — Из аудиозаписи можно различить тембр пожилого человека, ругающегося на русском.

Некоторое время в конференц зале было шумно, пока не встал из-за стола главврач госпиталя. До этого он тихо о чем-то переговорил с владельцами медучреждения и, кивнув, решил озвучить свое мнение.

— Мы зашли в тупик. Все, как один, из присутствующих в тот день в операционной утверждают, что никто посторонний не заходил к ним, а также не использовал иностранную речь в работе! Мы проведем дополнительное расследование причины обморока медсестры. Наше упущение, что мы не взяли у нее анализ крови.

— У вас упущения за упущением! — не сдержался я. — Считаю также возмутительным панибратство, неуважительное отношение к пациентке на столе и фамильярные крики "Мишико", вместо ханум Рахнама.

— Никто не кричал уменьшительное имя супруги господина Рахнамы. — попробовал оправдаться главврач клиники. — Если вам интересно мнение руководства нашего лечебного учреждения, то оно делится на два предположения. На оригинальную аудиозапись кто-то наложил посторонние шумы и разговоры, или мы столкнулись с фактом полтергейста, паронормального вмешательства в работу моего медперсонала.

— Этого нам еще не хватало, — вырвалось у второго эксперта, хирурга из Атие Госпиталя. — Почему никто во время операции не заметил, что пациентка чувствует боль? Как могло случиться, что в течение нескольких минут никто из персонала не заметил потерявшую сознание медсестру? И вообще, зачем вы допускаете к работе нездоровый персонал?

— Тем более, что именно она была ответственная за подключение донорской крови! — добавил приглашенный врач эксперт.

Хирург, его ассистенты и анестезиолог заговорили одновременно. Но никто не дал вразумительного ответа.

— Больная не открывала глаз и не двигалась!

— Она не могла шевелиться под наркозом! Глупости не говори!

— Приборы также не показали ее пробуждение от медикаментозного сна...

— У медсестры за плечами много сложных операций.

— Она ответственная и педантичная! Странно все.

— Khānom-e Behnām (*фарси — госпожа Бехнам) не имела до этого случая ни одного нарекания!

— Да, Масуме-джан — моя подруга. У нее и на работе и дома порядок!

— Это не имеет отношения к ситуации!

— Случай неординарный...

— Много непонятных накладок.

— В кувшине вода, а мы бродим с пересохшими губами!*

— Я постоянно мониторил состояние оперируемой по анестетикам. Все оставалось в пределах нормы, без каких-либо показаний на случившееся интранаркозное пробуждение.

— Главную задачу, удалить из брюшной полости околоплодное яйцо, лигировать разрыв сосудов, а также осуществить переливание при большой кровопотере, — наша бригада во главе со мной выполнила! — перекрикивая всех заявил вспотевший и покрасневший хирург.

— Еще немного и ему самому придется оказывать помощь, не на шутку разнервничался. Давление наверное поднялось. Его лицо цвета Кровавого пляжа на Хормузе* — шепнул мой начальник юридического отдела.

По тону и настроению он чувствовал себя победителем. Заочно.

— А толку? Бесполезные доказательства и спор... - ответил я ему, попутно подумав, что надо будет как-нибудь найти время и показать Михаэле Хормуз с основными достопримечательностями. Наверняка это ее отвлечет и повысит настроение...

— Послушаем других специалистов! — вмешался один из владельцев клиники, господин Т.

— В мою обязанность входила проверка записи. Подделку и наложение голосов в данном случае исключаю, так как провел все необходимые тесты. — заверил начальник технической службы их сети медучреждений.

— Как независимый эксперт, я проанализировал и протестировал сначала всю запись, а затем участки с вкраплениями разговоров не на фарси. Никаких искусственных накладок и перемонтирования аудио оригинала переговоров в операционной не обнаружил. Вывод — запись подлинная и цельная!

— Как такое может быть?! У меня в операционной не было посторонних! — повысил голос все еще разнервничавшийся хирург и схватился за голову. — Это подстроено! Всевышний — свидетель, кто-то хочет загубить мою карьеру, отобрать лицензию!

— Успокойтесь, выпейте воды! — посоветовала ему одна из врачей.

— Я предлагаю сделать перерыв на ознакомление с принесенными документами с вашей стороны и проделанным расследованием — с нашей, господин Рахнама, а затем, если вам будет удобно завтра утром, мы соберемся в более узком составе для продолжения, а лучше всего — для нахождения консенсуса в этой ситуации и завершения переговоров.

— Несмотря на подписанный в начале нашей встречи пункт о неразглашении обсуждаемой здесь темы, я бы хотел предупредить всех присутствующих о серьезности соблюдения этих требований. Никакая, даже незначительная информация, а тем более имя моей супруги или мое, не должно просочиться в прессу! — предупредил я.

— Судебные иски и внушительные штрафы — это лишь часть последствий, которые будут задействованы для желающих продать секреты или просто поболтать в кулуарах отделений между коллегами в ваших учреждениях, — поддержал меня мой юрист.

— Мы ни в коей мере не угрожаем, предупреждая, что будем оставаться в курсе обсуждаемых разговоров в госпитале. Если только выявится утечка, наши меры будут приняты незамедлительно! — вставил свои "пять" риалов Делшад.

— В наших планах такового нет. Мы сами заинтересованы в отсутствии скандалов и антирекламы госпиталю. Поэтому никто из присутствующих не будет оглашать протокол сегодняшнего закрытого совещания, даже в близком семейном кругу, заботясь о хорошей репутации нашего медицинского центра. — попробовал убедить меня и моих сотрудников господин Т. - владелец клиники.

Вечером мне позвонил начальник айтислужбы Пранав и предупредил:

— Мы сработали чисто. Никто не заметит утечки данных. Противоборствующая сторона готовит предложение в полмиллиона долларов в качестве моральной и физической компенсации, пожизненное вип-обслуживание для вашей супруги в сети их медучреждений, включая аптеки и санатории, а также неразглашение информации об имеющемся инциденте. Для чего мы должны будем согласиться уничтожить все имеющиеся носители расследования, что обещает предпринять и вторая сторона. После этого дело прекращается и никогда не возобновится в виде судебных исков.

— Спасибо, Пранав, за информацию. Мы примем условия соглашения, если совет директоров клиники выделит еще полмиллиона на услуги врачей специалистов из Европы. — добавил я, не уточняя, что Мишико потребуется помощь психиатров и психологов, носителей ее родного словацкого языка. Как она пожелала.

— Хорошо, босс, незамедлительно перезвоню нашему юристу и ознакомлю с вашими дополнениями.

На следующий день, неожиданно быстро подписав соглашение с клиникой, я вздохнул спокойно в надежде, что стресс последних месяцев пройдет. Самое главное — трудное время время когда-нибудь забудется в нашей семье и воцарится прежняя атмосфера. Этому я молился на каждом саляте*. Методично, соблюдая все правила. Повторяя свои благодарности и просьбы Аллаху, ни разу не пропустив фаджр, зухр, аср, магриб, иша.*

Помогло всё вместе. Одержав своеобразную победу вместе с верной командой моих собрудников, я вернулся домой в приподнятом настроении. Отпустил Махди и Али. Пусть мои бойцы наконец-то расслабятся и отдохнут.

— Можешь быть свободен, пока не вызову, — предупредил Резу, собиравшегося идти со мной в дом. — Приходи чуть позже с мамой сегодня вечером. Отметим по-семейному завершение стресса. Только Михаэле ничего в подробностях не говорим! Просто ужин в близком кругу и все. Понял?

— Да, босс!

— Отдыхай! Хорошо поработали, дорогой!

Довольный собой и четкими действиями юристов, незаменимостью помощника Делшада, я сначала прошел к бару и, взяв бутылку с коньяком, Миллион долларов, переведенный на банковский счет госпожи Рахнама, конечно, не может одним взмахом убрать психологический кризис у моей любимой. Но потраченные нервы и последующие расходы на восстановительную терапию- компенсирует!

Звонок, заставший меня на пороге нашей с Мишико комнаты, заставил отпустить ручку двери и отойти в сторону. Не хотелось вносить в наш с любимой мирок посторонние проблемы и их обсуждение.

На экране смартфона высветилось на фарси:«ناشناس».*

Странно. Номер не определился. Лишь миг колебался, отвечать или нет? В последние дни мне звонили из-за расследования в клинике. Там были также звонки "аноним".

— Ты думаешь, что твоя луноликая Михя легко отделалась? Скоро ты попрощаешься с ней навеки! — прошипела трубка металлическим голосом робота и отключилась в тот момент, когда мои волосы от головы до ног, повсюду на теле, встали дыбом, а холодок озноба, пробежавшийся беспощадным катком — асфальтоукладчиком по позвонкам, подыграл состоянию страха за жизнь любимой женщины.

"В кувшине вода, а мы бродим с пересохшими губами", — вспомнил я оброненную фразу во время дискуссии сегодня.

Что мной упущено?

Какие знаки судьбы пропустил?

Как я, наученный и опытный, позволил себе расслабиться и щелкать клювом на постоянно сыпящиеся со всех сторон трагедии?

Откуда у меня вдруг развилась эта эйфория и попутная слепота в мире, где на каждом шагу надо ждать не то что маленький пакостный подвох, а смертельную опасность для жизни?

— О, Аллах, спаси мою семью от бед и врагов, стреляющих в спину... - прошептал первое, что пришло на ум.

Силы, бодрость и кураж от одержанной еще недавно победы поблекли. Ноги машинально понесли меня подальше от нашей с Мишико спальни и от счастья, улетучившегося из-за невидимой угрозы и в непонятном направлении...

_____________

Сноски к главе:

*Саади *полное имя — Абу Мухаммад Муслих ад-Дин ибн Абдалла Саади Ширази) — персидский поэт и мыслитель, классик персидской и таджикской литературы. Он жил в XIII векев Ширазе (Иран).

*" В кувшине вода, а мы бродим с пересохшими губами" — одна из персидских пословиц, унаследованная от Саади. Аналогов в русском языке нет. Фраза многозначна и описывает универсальный человеческий недуг, который в других культурах редко формулируют так точно.

У нас есть вода — мы умираем от жажды. У нас есть семья — мы ищем счастья на стороне. У нас есть талант — мы хотим чужой и отравляем себя завистью к успехам других. Речь не о бедности и не о глупости. Это про слепоту к тому, что уже дано. Кому и чему надо успевать радоваться. До последнего проявления доброты души. Достойно пользоваться даром свыше. В кувшине вода, а мы бродим с пересохшими губами... Иранцы считают это главной трагедией человека.

*Упоминается остров в Иране между Персидским и Оманским заливами в одноименном проливе Хормуз, в 5 милях (8 км) от побережья Ирана, где вода, песок и холмы имеют оттенки насыщенного красного цвета. Это место славится многими особенностями. Две из них:

— уникальные геологические образования. Яркие цвета почвы и скал обусловлены присутствием таких минералов, как оксид железа, сера и медь;

— красную глину используют в еде, из неё делают приправу и сдабривают рыбу. Также пигмент идёт на окраску тканей, создание керамики и косметики.

*«ناشناس» — «Аноним» на фарси.

*Намаз (перс. نماز) — слово, которое используется для обозначения молитвы в Иране и других странах с персидским языком.

*Герой книги перечисляет название намазов и время их совершения. Фаджр (утренний) — от рассвета до восхода солнца. Зухр (полуденный) — с момента отклонения солнца от зенита (когда тень предмета становится равной его высоте) до момента, когда тень превысит длину самого предмета. Аср (послеполуденный) — с окончания времени зухра до захода солнца. Магриб (вечерний) — сразу после захода солнца. Иша (ночной).

*Хе́йли мамну́н — на фарси (خیلی ممنون) — «большое спасибо».