У каждого в жизни есть кто-то, кто никогда тебя не отпустит,
и кто-то, кого никогда не опустишь ты.
Чак Паланик
На свете существуешь только ты, Из тысяч глаз твои в толпе узнаю. И камнем рухнув в пропасть с высоты, Мечта в агонии предсмертной замирает.
Карина Бланко
ТОМИСЛАВ
Спустя несколько долгих недель после операции, процесса восстановления, в апреле я улетел.
Не только с острова Паг. Из страны.
Меня понесло на другой конец света. Семнадцать часов перелёта. На Филиппины. С пересадкой в Стамбуле.
Со стороны показалось бы странным мое спонтанное и безбашенное по незапланированности путешествие. Но цели, очерченные близким кругом друзей, победили и мою слабость после покушения на жизнь, и лень, державшую в пределах привычной обстановки. Выбирался из своего любимого мирка на берегу Ядрана не по своей воле!
Ситуация сродни, когда послали, так послали!
Организаторы посыла — путешествия, остались дома. Кроме некоторых.
Когда мой давний приятель — офицер управления полиции Задара приехал на день рождения вместе с супругой и протянул конверт, я было подумал, внутренне разочаровываясь, "деньги".
— Zašto omotnica?*- состроил ему мину, беря из рук в руки.
(*Хорв. Зачем конверт?)
— Здесь от нашей семьи, а еще от Милана и Златана! Посмотришь потом. — поспешил успокоить меня Винко. — Боро, кстати, тоже притерся к нашему междусобойчику, пообещав на практике тебе помогать.
Тогда не мог даже наполовину представить, что за сюрприз приготовили мне мои друзья, о какой практике и вмешательстве Боро идет речь, а судьба, то ли распорядившись мной, то ли воспользовавшись оказией с подарком на день рождения, устроила неожиданную встречу в Стамбуле. С той, что давно не появлялась в моей повседневке, но и не оставляла в покое мысли, засев однажды.
Напрочь и, наверное, навечно.
Turkish Airlines, которыми я летел в Манилу, по сути, были не при чём в совпадении. Всё путешествие со стыковочными рейсами придумали и организовали тогда еще лежащий в травматологии Дражо, его брат Лука, Милан и его старший неугомонный кузен Боро, а остальные поддержали финансово — Винко, Златан, Дмитар и Маре с согласия моего таты, оставшегося на вилле на хозяйстве, где перед началом летнего сезона работа не убавлялась, а увеличивалась в задачах и объемах.
Правда, отцу помогала Иванна и все-таки нанятые для помощи по восстановлению дома после погрома пара рабочих мастеров из знакомой семейной фирмы.
Сказал бы кто-то заранее, какой виток готовит мне судьба, не поверил бы!
Подобные совпадения — из разряда фантастики или... оттуда, сверху, сотворённые слегонца, для развлечения, с ироничным посылом, вопреки логике и в то же время закономерно, как устроен весь мир, — росчерком небесного пера...
Мой рейс из Загреба прибыл вовремя. Еще в первой половине дня. До стыковочной пересадки на следующий пришлось ждать.
Нашел сначала уборные.
Дальше, с вымытыми руками, потопал на запах — в одну из многочисленных точек людских заправок, то бишь, общепита.
Неспешно набил желудок местными вкусностями. Запил йогуртом, попутно смакуя, сравнивая его с родным хорватским, "текучим", что покупаю в синих пластиковых литровых бутылках себе, а папе — в белых с картинкой гор...
Расплатился, оставив обрадовавшие официанта чаевые.
Посмотрел на часы, отметив в остатке все еще офигительное количество времени до моего рейса вечером.
Слонялся по огромному Istanbul Airport, пока не угомонился на верхотуре, откуда из-за огромной площади здания с поразительным по порядку зонированием на различные службы, модули, терминалы, сначала застрял, покупая на пару часов доступ в интернет. Потом, решив пока не идти в зал ожидания, облокотился на прозрачное ограждение балкона и пялился на снующих по своим неотложных делам пассажиров, встречающих, работающих в этом неохватном агломерате, сравнивал цвет формы, кожи, обыкновенную стильность или броскую красоту стюардесс в держащихся группами членов летного состава...
Перезвонил тате, удостоверившись — у него все норм и отшутившись, что у меня нигде после перенесенной операции на легком ничего не чувствуется.
Ощущения оставались. Но помня наставления моего лечащего врача Якшича, не паниковал и не жаловался никому на самочувствие, особенно папе — с его скачущим давлением.
Стоя на втором этаже и лениво созерцая похожую на муравьиную кучу движуху пассажиров в обе стороны внизу, я вспомнил зачем-то свою бывшую. Мой прилет в Загреб, когда мотался экстренно на Филиппины, узнав новость от Боро. Мол, ты тут шикуешь в Европе, а в забытом Богом Эль Нидо на острове Палаван ведет нищенское существование женщина, десять лет назад родившая от тебя сына...
Судьба тогда в открытую насмехалась надо мной.
Не зря.
Заслуженно.
За необдуманные поступки юности.
Я хотел скрыть полет на Филиппины от Мишико, но немыслимым образом столкнулся с ней нос к носу на стоянке такси, только выйдя из дверей "Плесо"*...
Стоя сейчас в турецком аэропорту, я прокручивал свои действия во время встречи с Пиа, что работала "русалкой" в sex diving, и с ее сыном Бухави, с ушлой Чарисс, устроительницей театральной постановки "Делаем папой хорвата"...
Странное стечение обстоятельств, мои идиотские слабина, доверие и ненужный секс с филиппинкой, якобы когда-то родившей после нашего контакта, взятые пробы на тест ДНК для подтверждения отцовства — шмыгали сейчас в мыслях, будто синхронизируясь со скоростью воздушных потоков, от огромных промышленных климатических систем турецкой air harbor*.
Мой взгляд во время воспоминаний сфокусировался и уже несколько мгновений не отлипал от группы из мужчин восточного вида и идущей молодой женщины посередине, одетой в яркое горчичного цвета платье, выделяющееся на фоне темных рубашек и джинсов мужчин.
"Если бы не беременность это блондинки, животик, который она инстинктивно прикрывает ладонью, подумал бы, что женщина, как сестра-близнец похожа на мою Мишку..." — пропустил про себя удивление и... офонарел. Она!
Здесь?
Но почему?
Откуда?
Куда?
С кем?
Сам себя засыпал вопросами и не смог выгрестись из их кучи.
До момента, когда она почувствовала через десятки метров, разделяющие нас, что на нее кто-то смотрит, утвердился: Мишико!
Наши взгляды сошлись, как два блица молнии, сцепились и, заискрив на невидимых визуально лучах, взорвались догадками.
Моей:
— Она!
Михаэлы:
— Томичко!
Считав свое имя с ее губ, именно в ласкательной форме, я протупил!
Мысленно ахнул и, подчиняясь какому-то дурацкому инстинкту бегства, сделал ноги, лишь зафиксировав рукой портплед, чтобы не спадал с плеча...
Спину прожег ответный бумеранг глаз. Я мог сейчас без ошибки описать их цвет, разрез, глубину и мое состояние, которое непременно возникнет, если буду смотреть, всматриваться, окунаться и поглощаться ими.
Без остатка.
Осознать, что случилось секундой назад, не хватало трезвого смысла и даже веры!
Но мне не показалось!
Именно Михаэла, с небольшим компактным чемоданом, катящимся сейчас позади нее, шла там — внизу.
Рядом, наверное, муж — не отставал высокий и статный, спортивного телосложения иранец, о котором мне обмолвилась Жилка, позвонившая как-то, чтобы растрепать самые важные в ее понимании новости о готовящейся свадьбе подруги...
Здесь, в Стамбуле, невероятным совпадением с моим маршрутом стыковочного рейса — Мишка и только она!
Среди тысячи других попавшаяся на мои глаза — любимая бывшая.
Неимоверное и необъяснимое состояние. Оно ввергало мою башку в шок от узнавания и...
И больше ничего!
Цепкость, с которой я успел отложить в памяти картинку со словачкой, отрезвляла действительностью: у моей бывшей жены все не только пучком и в шоколаде, у нее исполнилась мечта — забеременеть и стать мамой.
— Дай Бог, ей и ребенку здоровья. — про себя попросил я, переживая все так же отчетливо и близко к сердцу, если бы оставался до этого дня ее мужем.
"У каждого в жизни есть кто-то, кто никогда тебя не отпустит, и кто-то, кого никогда не опустишь ты",* — вспомнил понравившуюся фразу из книги, прочитанной в студенческие годы.
Так и у меня. Не отпущенной в мыслях Мишикоя желаю только добра и благополучия! Всей душой, распахнувшейся внезапно от этой случайной встречи в аэропорту Стамбула...
Потом, что бы ни делал, даже когда задремал на полчаса, устроившись в терминале, откуда пригласят на посадку на мой теперь прямо рейс до Манилы, я прокручивал в мозгу варианты встречи.
Настоящей.
Не моего разворота на 360 градусов и улепетывания...
Что бы сказала она?
Что бы промямлил я?
Вихрями собранных одновременно и воедино морских ветров, знакомых по силе разгула над хорватскими берегами, проносились не озвученные вслух фразы, голоса, интонации.
Как бы она отреагировала?!
Что за слова смог бы найти в тот миг?
В ответ.
Для удивления.
С юмором или с горечью.
С пониманием и пожеланиями ей счастья...
Сослагательное наклонение в не случившейся встрече, а в прошмыгнувшем миге невозврата, взбили в сумбурный хаос эмоции.
Я никак не мог поверить в произошедшее.
Взволнованность улеглась лишь после долгих часов перелета, когда я, быстро миновавший таможенный контроль в столичном аэропорту Филиппин, встретился взглядом с моими, кто меня сразу заключил в объятия — с похлопываниями по спине, плечам и бурчанием на "столетний" промежуток — когда не виделись, а очень хотелось и надо было разбиться в пух и прах для более ранней стрелки.
— Привет, Боро! Мило, дружище! Стоп! А носами поздороваться?! — пошутил я, вспомнив традицию.
— Давай! Не забыл маорийское хонги?!*
— Ты вырос до моих объёмов! — первое, что я обронил, замечая раздобревшие габариты друга, устроившего это путешествие. — Знаю, знаю, почему ты разросся. Теща печет, тесть раскормил из ханги?!* У вас там пиры постоянные... Можешь не оправдываться. Столько времени прошло, но до сих пор не забыл той вкуснятины, чем нас угощали на твоих смотринах маори — родичи Кайи.
— А то! Я и сам теперь научился кухарить по-майорийски. Правда, вношу свои хорватские идеи. Ха-ха-ха! Мне сороковник. Забыл? Тебе пока не стукнуло, пацан! Завтра отметим. Пока доберемся, расселимся. Дуйе и его кузен Филипп должны уже забронировать на вечер ресторан... Ждут. Жаль, что Дражо после аварии не оклемался пока. — шутя и очерчивая грандиозные планы, объяснял мой друг.
Подарок на мой день рождения счастливым образом совпал с мечтой Мило — собрать нашу старую компанию вместе. Как когда-то, много лет назад. Пошуметь громко и погундеть тихо, но главное, все вместе. Кстати, не перебарщивая с логичными условностями любого мальчишника. Жены друзей прилетели на отдых тоже. Один я могу отрываться без оглядок. Если, конечно, захочу.
— Чарисс нарисовалась, как только я сообщил ей, что ты прибудешь. Из-за Бухави. — кинул, как не особо важную новость Боро, уже в третьем для меня за последние двое суток самолете, но теперь местных авиалиний, направляющимся на остров Палаван.
— Рискуешь? — подмигнул я брату Милана, имевшего любовную связь с подругой Пиа.
— Чарисс вышла замуж и неопасна. — отмахнулся Боро. — Ей важны твои денежные вливания в образование пацана. Вроде как она хлопотала о разрешении посетить его в пансионе.
— Хорошо. Я не против. — вздохнув, согласился, подспудно сейчас жалея, что Бухави оказался не моим биологическим сыном. — Не брошу помогать. Как и обещал.
И тут, повинуясь лишь эмоциональному всплеску взял и проговорился друзьям:
— Пацаны, пока ждал стыковки на рейс до Манилы, случайно встретился со своей бывшей.
— С Мишкой? — отреагировал Милан с удивлением в голосе. — Я думал, что ты уже о ней забыл...
— Не могу, как не хотел бы. — искренне ответил ему.
— Один умный француз давным-давно сказал, что стараться забыть кого-то, — значит все время о нем помнить! А?! Салаги! Как я шиканул перед вами своей эрудицией?!
— Эрудит хренов. — отозвался Мило на выпендрёж старшего брата. — Если бы однажды ты не купился на уловки Чарисс, Томице не пришлось бы башлять чужому пацану кучу бабла за пансион и содержание.
— Все норм и не в напряг! Милан, ты как был скупердяй, таким и остался. — пошутил я. — Мне не жалко. Когда я его увидел впервые, его глаза мне напомнили моя маму. А после смерти Пии, он стал таким же мальчишкой-сиротой, как когда то и я... Мля, иногда жалею, что узнал результаты настоящего, а не сфабрикованного теста. И со словачкой не получилось с наследником. — Знаете, а моя Мишико ждет ребенка!
— Поздравляем. — ухмыльнулся Боро.
— Не бузи. — осадил тут же брата друга. — Я за нее рад.
Отвернувшись к иллюминатору, где скоро должны были показаться огни вечернего El Nido, я мысленно проглотил досаду.
За несбывшуюся мечту — жить с любимой женщиной и растить с ней наших детей.
За эту случайность, сведшую ее и мой пути в аэропорту Стамбула, на мизерное мгновение огромной жизни.
В ней больше нет понятия "мы".
Осталась лишь память.
Несмотря на кажущийся неимоверным виток судьбы. Пусть даже в виде обыкновенного подарка на мой и, как теперь стало понятно, Милана тоже, дни рождения.
Вот, пока что так, мои читатели!
Но это не конец. Невероятное иногда становится совершенно реальным и вероятным. Я сам в шокУ. Только встреча бывших — не последняя!
__________________
Сноски к главе:
*Аir harbor — от англ. "воздушная гавань".
*Упоминается цитата из романа Чака Паланика «Колыбельная».
*Ханги (hāngī) — традиционная земляная печь маори. Это метод медленного приготовления пищи в земляной яме с использованием раскалённых камней и пара. На дно вырытой в земле ямы кладут слой камней, на которых раскладывают костёр. Когда камни раскаляются, их обливают водой, покрывают листьями, выкладывают на них обёрнутые в банановые листья куски пищи (ямс, таро, батат, бананы, хлеб, рыбу, мясо и другие продукты). Сверху вновь кладут горячие камни, листья, засыпают золой и землёй. Через несколько часов запечённое кушанье достают из ямы.
*Среди местных столичных жителей — «Плесо» или airport «Франьо Туджман» — это международный аэропорт Загреба (хорв. Zračna luka Zagreb) — главная воздушная гавань в Хорватии.
Расположение: примерно в 10 км к юго-востоку от центрального железнодорожного вокзала Загреба в Великой Горице.
*Такие приветствия носами популярны и в современное время, могут быть исполнены маори и немаори, а также между новозеландцами и туристами. Хонги — традиционны для народа маори в Новой Зеландии. Существует множество вариаций хонги: для некоторых это просто прикосновение носами, для других — лбами, символизирующее обмен дыханием и знаниями. Некоторые иви на восточном побережье Северного острова предпочитают нажимать на нос дважды — по одному для вдоха и выдоха. Принимающий подаёт сигнал, наклоняясь вперёд с закрытыми глазами.
*"Стараться забыть кого-то-значит все время о нем помнить" писал Жан де Лабрюйер в «Характеры, или Нравы нынешнего века»(фр. Les Caractères ou les Mœurs de ce siècle). Писатель жил во Франции в XVII веке.