Анализ раннего периода войны в Корее (с 25 июня и до захвата Иньчхона 15 сентября 1950 г.) дает возможность сделать два общих вывода.
Во-первых, очевидно, что без американского флота удержать плацдарм в Корее никогда бы не удалось. Артиллерийская поддержка, оказанная войскам на восточном участке фронта, своевременная высадка 1-й кавалерийской дивизии в Пхохане, эвакуация 3-й южнокорейской дивизии, авиационные удары 77-го оперативного соединения и 96.8 оперативной группы и три контратаки 1-й сводной бригады морской пехоты имели решающее значение в удержании Пусана. Кроме того, американские корабли непрерывно доставляли войска и военные материалы по коммуникациям, связывающим Корею с Японией и Соединенными Штатами.
«Не будет преувеличением сказать, – заявил вице-адмирал Джой, – что без военно-морских сил пусанский периметр никогда бы не был удержан».
Главнокомандующий лично подтвердил важную роль, которую сыграли военно-морские силы в первые месяцы войны в Корее. На вопрос авторов книги, считает ли он важной помощь, оказанную флотом, генерал Макартур ответил: «Военно-морские силы при проведении кампании на полуострове, подобном Корейскому, всегда играют важную роль, ибо только они могут эффективно воспрепятствовать продвижению противника вдоль побережья и его десантным операциям. Кроме того, я знал, что в случае вынужденного отступления ваших малочисленных войск к самому Пусану флот был бы в состоянии обеспечить снабжение войск и под защитой корабельной артиллерии мы могли бы удерживать плацдарм еще очень долгое время».
Относительно помощи, оказанной четырьмя авианосцами, генерал Макартур писал: «Авианосцы военно-морских сил сыграли важную роль в удержании Пусанского периметра обороны, особенно до тех пор, пока наши наземные базы не получили достаточного развития, чтобы эффективно обеспечить действия авиации. Но даже и после этого авианосцы оказывали огромную помощь базовой авиации, осуществлявшей поддержку наземных операций».
Во-вторых, в результате боев за Пусан четко выявилось различие между военно-морскими и военно-воздушными силами в принципах и тактике непосредственной авиационной поддержки сухопутных войск.
Показать это различие чрезвычайно трудно, но сделать это нужно, тем более что, только зная его, можно по-настоящему изучить способы ведения морской войны.
Битва за Пусан выявила три коренных различия между этими системами: расхождение в общих взглядах на использование воздушной мощи, различие в тактике и технических приемах и разное понимание значения термина «непосредственная авиационная поддержка».
Основу расхождений составляло несоответствие во взглядах на роль военно-воздушных сил. Так, представители военно-воздушных сил полагали, что мощь авиации должна быть в первую очередь и главным образом использована против источников военного потенциала противника и уже во вторую очередь – непосредственно в зоне боевых действий. Изоляция фронта должна была, по их мнению, предшествовать нанесению авиационных ударов на поле боя. Они также считали, что управление действиями авиации ни в коем случае не должно было передоверяться общевойсковым командирам, чей ограниченный кругозор якобы не позволял обеспечить наиболее эффективное использование возможностей авиации в масштабе всего театра военных действий.
Что же касается командования военно-морских сил, то оно никогда полностью не признавало концепцию стратегических бомбардировок как единственного и решающего способа ведения современной войны. Кроме того, представители военно-морских сил были с самого начала убеждены в невозможности провести достаточно резкую границу между «стратегическими» и «тактическими» целями. По мнению командования флота, для выполнения любой данной военной задачи необходимо применение такого количества сил всех родов войск, которое соответствует этой задаче. Непосредственная авиационная поддержка рассматривается флотом как одно из самых важных и необходимых мероприятий для нанесения поражения сухопутным силам противника.
Относительно различия в тактике и технике оказания непосредственной авиационной поддержки можно оказать следующее. Система непосредственной авиационной поддержки, применяемая флотом и морской пехотой, требует обучения летчиков распознаванию подробностей рельефа местности и оценке преимуществ и недостатков отдельных родов войск, с тем чтобы авиация могла наносить удары по целям, расположенным в непосредственной близости от позиций своих войск. Летчики авиации морской пехоты были очень хорошо подготовлены в этом отношении, морские летчики – несколько хуже, но все же значительно лучше, чем летчики военно-воздушных сил.
Суть различия двух систем наведения тактической авиации заключается в том, что в дивизии морской пехоты имеется 13 групп наведения – по одной на каждый батальон (всего 9) и полк (всего 3) плюс одна группа при штабе дивизии. Любая из этих групп может вызывать самолеты и руководить непосредственной авиационной поддержкой.
В системе военно-воздушных сил, напротив, предусматривается только одна группа наведения на полк, то есть всего 4 на дивизию. Дивизии морской пехоты необходимо большее число групп наведения на случай критической обстановки, возникающей при высадке десанта, и тех непредвиденных обстоятельств, с которыми не приходится сталкиваться армейской дивизии.
Но разница в количестве постов и групп наведения авиации является лишь отражением истинного различия в самом понятии управления и наведения. Командование морской пехоты допускает, что ограниченность людских ресурсов во время войны не позволит иметь в армейской дивизии столько же групп наведения, сколько их требуется дивизии морской пехоты при десантировании. Однако если бы морская пехота имела и меньше таких групп, ее метод управления остался бы неизменным, так как, по взглядам командования морской пехоты, командир передового подразделения должен иметь возможность запрашивать авиационную поддержку самостоятельно, без помех и задержек, связанных с вмешательством промежуточных инстанций. Основным соображением является то, что если непосредственная авиационная поддержка не будет оказана немедленно, в течение 10–15 минут после запроса, ее эффективность будет сомнительной или, во всяком случае, значительно уменьшится. Система, принятая в морской пехоте, предусматривает продвижение наблюдателей постов наведения непосредственно в боевых порядках войск, в то время как представители военно-воздушных сил и армии определяют их место в специально оборудованном самолете. В этом случае теряется прямой контакт поста наведения с войсковым командиром, а все руководство сосредоточивается в руках авиационного командира.
Последнее различие указывает на неодинаковое понимание термина «непосредственная авиационная поддержка». Каждый из видов вооруженных сил считает себя способным обеспечивать непосредственную авиационную поддержку, но вкладывает в нее различный смысл. Вопрос осложняется тем, что в официальных документах дается весьма туманное определение «непосредственной авиационной поддержки». Так, например, в одном документе она характеризуется как «действия авиации по наземным или морским целям, расположенным настолько близко к своим войскам, что в каждом отдельном случае требуется тщательное согласование действий авиации с огнем и маневром этих войск».
Какое понятие вкладывается в слово «близко»? С точки зрения флота и морской пехоты, «близко» означает расположение целей впереди своих войск на 50–200м. В то же время, с точки зрения представителей военно-воздушных сил, «близким» считается расстояние в несколько тысяч метров от линии фронта, то есть дальность действительного огня полевой артиллерии[23].
Итак, то, что армия и военно-воздушные силы определяют как «непосредственную авиационную поддержку», флот и морская пехота именуют «дальней поддержкой». Собственно говоря, военно-воздушные силы не осуществляли и не осуществляют непосредственной авиационной поддержки в том смысле, в каком ее понимают представители военно-морских сил[24].
При изучении и оценке непосредственной авиационной поддержки, оказывавшейся сухопутным войскам в Корее, следует учитывать, что она проводилась в необычно благоприятных условиях. Во-первых, северокорейцы не пытались оспаривать господство в воздухе сил ООН. В противном случае винтомоторной авиации как военно-морских, так и военно-воздушных сил, несомненно, было бы гораздо труднее осуществлять непосредственную авиационную поддержку. При отсутствии необходимости бороться за господство в воздухе войска ООН могли выделять значительно большее количество самолетов для непосредственной авиационной поддержки, чем это было бы возможно при иных условиях.
Во-вторых, бесспорное превосходство на море позволяло оперативным соединениям авианосцев располагаться на небольшом расстоянии от берега, почти не меняя стоянок. Сочетание этих двух благоприятных условий в будущем, вероятно, никогда не повторится.
Морская пехота, чья тактика непосредственной авиационной поддержки требует как минимум наличия одной эскадрильи на каждый батальон, в Корее временами имела почти вдвое больше самолетов. Например, во время боев за пусанский плацдарм один наступающий батальон очень часто поддерживало до двух эскадрилий (в среднем 40 самолетов). Не следует, однако, думать, что такое изобилие средств непосредственной авиационной поддержки, кстати редко оказывающееся излишним, является обязательным и доступным во всех случаях. При наличии других эффективных средств поддержки, таких как артиллерия, танки и минометы, не должно отдаваться предпочтение более дорогостоящим средствам воздушного нападения. Однако в Корее во многих случаях более экономичных средств не было или же они были не в состоянии выполнить задачу непосредственной поддержки.
Необходимо иметь в виду, что при ведении войн иного характера и в других районах, да еще в условиях противодействия со стороны противника в воздухе и на море и при худшей погоде, мы, вероятно, никогда больше не получим таких, можно сказать, роскошных условий для непосредственной авиационной поддержки, которые существовали в Корее.