Утром 24 ноября 8-я армия перешла в наступление на правом фланге. Оборонительные сооружения противника представляли собой ряд дорожных заграждений и препятствий, имевших целью задержать продвижение колесных машин и танков. В течение первых нескольких часов противник оказывал лишь слабое сопротивление. Его позиции не были достаточно укреплены, и части 8-й армии сумели за это время продвинуться на 3–19 км.
Однако в конце дня 25 ноября китайцы предприняли сильную контратаку и вклинились в позиции 1-й южнокорейской дивизии в районе Тэчхоня, вынудив некоторые из ее частей отойти на несколько километров, в результате чего правый фланг 24-й дивизии оказался открытым.
Противник не ослаблял усилий и ночью. Самый мощный удар был нанесен по правому флангу 8-й армии в гористой местности северо-восточнее Токчхоня. Коммунисты, около полка которых в течение ночи просочилось в стык между войсками ООН, атаковали позиции 7-й и 8-й южнокорейских дивизий. Организованный отход стал невозможен.
Первое предупреждение о готовящейся атаке китайцев на участке морской пехоты поступило 25 ноября от пленного китайского солдата. Он показал, что, как только оба полка морской пехоты прибудут в Юдамни, два китайских корпуса (шесть дивизий) начнут наступление. Три дивизии должны были атаковать и окружить два полка, расположенные в Юдамни, – одна с севера, одна с запада и одна с юга, перерезав дорогу в тылу морской пехоты. Четвертая дивизия китайцев должна была атаковать Хагаури и перерезать дорогу между этой деревней и Котхори; пятой дивизии было приказано атаковать Котхори, окружить этот населенный пункт и перерезать дорогу между ним и Чхиньхынни.
Вряд ли можно было поверить, что китайский рядовой, простой крестьянин, мог знать план маневра двух китайских корпусов. И все же его не заслуживающим доверия словам суждено было подтвердиться в течение нескольких последующих дней.
Вслед за ударом на центральном гористом участке фронта тысячи китайских солдат устремились в прорыв, образовавшийся между 8-й армией и 10-м корпусом. 27 ноября 5-й и 7-й полки морской пехоты прибыли в Юдамни. 1-й полк морской пехоты остался позади для охраны главного пути подвоза протяженностью почти 100 км. Отдельные батальоны расположились у деревень Синдэри, Хагаури и Котхори.
В ночь на 27 ноября китайские войска нанесли удар, бросив против 1-й дивизий морской пехоты, расположенной в районе Чечжинского водохранилища, по меньшей мере 60 тыс., а возможно и 100 тыс. солдат. Хотя позиции дивизии морской пехоты никоим образом нельзя было назвать идеальными, однако она занимала более выгодное для обороны положение, чем другие соединения и части 10-го корпуса, растянутые от Воньсаня до маньчжурской границы, то есть на участке длиной до 160 км.
В 22.00 27 ноября китайцы предприняли несколько атак оборонительных позиций морской пехоты у Юдамни. Сначала они атаковали небольшими группами. После того как эти группы были рассеяны, атаки усилились. В них стали принимать участие взводы, а в некоторых случаях даже роты противника. Наряду с фронтальными атаками китайцы пытались окружить морскую пехоту в Юдамни, перерезав ее главный путь подвоза к югу от Хагаури.
Контратаки американской морской пехоты достаточно полно описаны ее официальными историками в книге «Действия американской морской пехоты в Корее», поэтому нет нужды подробно излагать все обстоятельства, при которых 1-й дивизии морской пехоты удалось выйти с боем из Юдамни в направлении Хагаури, Котхори, Чхиньхынни на Хыннам, где ее ожидали транспорты и боевые корабли флота. Мы остановимся лишь на основных моментах, связанных с непосредственной авиационной поддержкой, осуществлявшейся самолетами военно-морских сил и морской пехоты.
1-я дивизия морской пехоты никогда не смогла бы вырваться из когтей шести китайских дивизий без непосредственной авиационной поддержки со стороны авиации морской пехоты и флота. Утром 28 ноября над Юдамни появились самолеты морской пехоты с эскортного авианосца «Бэдоинг Стрейт» и с аэродрома Йонпхо близ Хыннама. Они имели задачу оказать поддержку своим войскам в намеченном по плану наступлении на Канге и ничего не знали о том, что дивизия в течение всей ночи вела жестокие и кровопролитные бои. Им сообщили о случившемся по радио. Ночью три роты 7-го полка понесли тяжелые потери: 5-я рота была совершенно разбита; 4-ю роту трижды отбрасывали с занимаемой ею высоты, и трижды она возвращалась обратно (от ее 200 человек остались лишь командир роты и 14 солдат); 6-я рота оказалась полностью отрезанной. В 5-м полку, понесшем сравнительно небольшие потери от огня противника, было очень много потерь от обморожений.
С наземных пунктов управления тактической авиацией дивизии летчикам передали, что намечавшееся на 28 ноября наступление на север отменено. Вместо поддержки наступления летчикам было предложено разведать район Юдамни с целью установить силы сосредоточивающихся там китайских войск и предпринять соответствующие действия.
Если морская пехота была потрясена и ошеломлена внезапным ночным боем 27 ноября, то в не меньшей степени это относилось и к китайцам. Они смогли подготовиться к новому наступлению лишь через два дня, 30 ноября. В этот день воздушные наблюдатели 1-го авиакрыла морской пехоты донесли, что в полдень было замечено до 2000 солдат противника, скрытно сосредоточивающихся к северу от позиций морской пехоты.
Самолеты морской пехоты немедленно приступили к обработке этого района ракетами, бомбами и напалмом. К 15.00, когда противник начал атаку, из 2000 человек у него осталось лишь около 500. В результате полнокровная атака разбилась на отдельные мелкие стычки.
С высоты 1500 м четыре груженных напалмом самолета «Корсар» с воем ринулись вниз. Все четыре бака с напалмом попали в первую волну атакующих. Ряды противника дрогнули, атака захлебнулась, и вскоре китайцы вынуждены были отступить, спасаясь от дождя 20-мм снарядов. Летчики морской пехоты переломили хребет атакующего противника. Из 500 человек, участвовавших в атаке, самолеты уничтожили не менее 300.
Самолеты 77-го оперативного соединения оказали аналогичную поддержку и на других участках обороны морской пехоты. 29 ноября командир 1-го авиакрыла морской пехоты генерал-майор Гаррис в радиограмме командующему военно-морскими силами на Дальнем Востоке настойчиво просил, чтобы 77-е оперативное соединение приняло самое широкое участие в поддержке морской пехоты и продолжало действовать в полосе 10-го корпуса.
В тот же день летчики с американского авианосца «Лейте» доложили, что им не удалось установить связь с пунктами управления тактической авиацией в полосе 8-й армии, так как в воздухе находилось очень много самолетов. Вместе с тем летчики донесли об отличных результатах вылетов для поддержки 10-го корпуса. Точно так же обстояло дело и у самолетов с «Филиппин Си». Из 10 вылетов для поддержки частей 8-й армии только в трех случаях удалось связаться с пунктами управления, причем летчикам было дано указание сбросить свой груз напалма вдоль дороги. Вновь возникли те же затруднения, которые так наглядно проявились во время сражения за Пусан.
Оценивая результаты дня 29 ноября, командир 77-го оперативного соединения контр-адмирал Юэн отмечал в донесении адмиралу Страблу, что 60 процентов самолетов соединения, действовавших в полосе 8-й армии, не могли быть эффективно использованы вследствие перенасыщения этого района своей авиацией и затруднений в установлении связи с постами управления тактической авиацией. Однако в полосе действий 10-го корпуса, по докладу Юэна, были эффективно использованы все направленные сюда самолеты. Адмирал Страбл поставил в известность штаб 5-й воздушной армии о том, что вследствие перенасыщения воздушного пространства самолетами ООН и неудовлетворительной организации связи в полосе 8-й армии он дал указания адмиралу Юэну распределять усилия авиации между восточной и западной зонами в зависимости от возможности обеспечить управление авиацией.
В ответ генерал Тимберлейк заявил, что «по причине неустойчивой наземной обстановки невозможно точно определить положение групп управления тактической авиацией в зоне 8-й армии. Многие из них могли быть уничтожены в результате действий противника. Поэтому принимаются все меры к тому, чтобы установить положение групп управления и в случае необходимости пополнить их».
В то же время штаб 5-й воздушной армии издал инструкцию, по которой самолеты морской авиации получали боевые задачи в первую очередь после выхода в район целей. Далее штаб 5-й воздушной армии соглашался со Страблом в том, что вследствие критической обстановки в полосе 8-й армии «в течение последующих нескольких дней усилия 77-го оперативного соединения должны распределяться между западным и восточным участками фронта».
Адмирал Страбл отвечал, что, учитывая положение отрезанной 1-й дивизии морской пехоты и ее острую потребность в воздушной поддержке, все вылеты с быстроходных авианосцев 3 декабря будут проводиться в интересах 10-го корпуса. Впоследствии часть самолетов будет направлена в полосу 8-й армии, если только не будет настоятельной необходимости оставить их в полосе 10-го корпуса.
3 декабря генерал-майор Гаррис снова обратился к адмиралу Джою, настойчиво рекомендуя, чтобы «главные усилия быстроходных авианосцев были направлены на поддержку 1-й дивизии морской пехоты. Этой дивизии особенно желательно взаимодействовать с самолетами морской авиации, так как она привыкла к их системе передачи донесений. Желательно, чтобы эскадрильи береговой и корабельной авиации морской пехоты постоянно действовали в этом районе».
Адмирал Джой все время был в курсе событий и потому согласился с мнением Страбла и Гарриса. Эти взгляды разделял и генерал-лейтенант Тимберлейк, который в ответ на запрос генерала Гарриса направил ему следующую телеграмму:
«Согласен направить основные усилия быстроходных авианосцев на поддержку 1-й дивизии морской пехоты в течение критического периода, связанного с отходом».
Опять, как и во время Иньчхонской операции, летчикам морской пехоты и военно-морских сил предстояло в тесном взаимодействии осуществлять непосредственную поддержку с воздуха частей и подразделений 1-й дивизии морской пехоты.