Как упоминалось ранее, для успешной высадки в Иньчхоне требовалось предварительно овладеть островом Волмидо. В ходе планирования операции много споров вызвал вопрос о том, каким способом лучше всего выполнить это. Можно ли было в достаточной степени подавить оборону острова, если бы мы ограничились только его бомбардировкой утром, в день вторжения? В этом случае крайне важный элемент внезапности сохранялся бы вплоть до самого момента высадки. Эксперты, которые исследовали положение острова и изучили его оборонительные сооружения, дали отрицательный ответ. Слишком многочисленны и еще свежи в памяти были уроки проведения бомбардировок перед вторжением на многие острова Тихого океана. Предположение о возможности подавления противника на острове Волмидо за одно утро являлось ничем не оправданным оптимизмом. По этому поводу вице-адмирал Страбл говорил: «Для подавления Волмидо планировалось провести, начиная с 10 сентября, ряд согласованных действий. Во-первых, летчики 96.8 оперативной группы адмирала Рабла должны были выжечь остров напалмом. Затем в течение 13 и 14 сентября должны были последовать удары кораблей передовой группы, и, наконец, намечалась еще одна бомбардировка утром, в день высадки.

Я старался так спланировать действия авиации на западном побережье, чтобы ни тени подозрения не упало на Иньчхон. С этой целью я направлял удары авианосцев не только по Волмидо и району Иньчхона, но и южнее – по району Куньсаня и севернее – по Пхеньяну, а также приказал произвести 7 сентября демонстративную высадку у Куньсаня.

Я считал, что если бы мы сумели сохранить в тайне пункт высадки до первой бомбардировки 13 сентября, то противник мог бы определить, что целью вторжения является Иньчхон, лишь тогда, когда это было бы уже бесполезно».

При планировании возник вопрос о целесообразности ночных обстрелов острова Волмидо эскадренными миноносцами.

«Мы все сходились на том, – писал контр-адмирал Хиггинс, командующий группой артиллерийской поддержки, – что желательно нанести удар по Волмидо в дневное время, несмотря на то что это вынуждало нас отказаться от элемента внезапности и подставляло под огонь противника. Ночные действия в случае сильного сопротивления вызвали бы в таком узком фарватере большую толчею». При нанесении ударов днем уменьшалась опасность столкновения кораблей, а в случае повреждения огнем противника одного или нескольких кораблей облегчалась их буксировка.

Предполагалось, что эскадренные миноносцы будут действовать на довольно близком расстоянии от Волмидо с целью привлечь на себя огонь замаскированных орудий противника. Для этого было решено бросить якоря в виду острова, чтобы противостоять приливному течению, имевшему здесь скорость до 5 узлов. Эскадренные миноносцы должны были встать на якорь по приливу и развернуться носом в море, к выходу из фарватера. Удерживая якоря под форштевнем для сохранения положения носа корабля и места в строю, они могли в случае слишком сильного ответного огня с острова быстро выйти из фарватера в открытое море. Удерживание на якоре во время прилива обеспечивало кораблям расположение бортом к берегу, что позволяло наилучшим образом использовать их артиллерию.

Тем временем эскадренные миноносцы производили приготовления к обстрелу. В своем боевом донесении командир корабля «Герк» указывает на подготовку команды к отражению абордажного приступа – предосторожность, необычную в век атомных бомб, сверхзвуковых самолетов и управляемых снарядов. Однако эта мера была необходима, поскольку в случае повреждения эскадренные миноносцы, находившиеся так близко к острову, действительно подвергались реальной угрозе абордажного приступа.

Команда корабля «Де Хейвен» применила своеобразную хитрость, чтобы вскрыть расположение огневых точек противника. С расстояния 700 м люди на палубе должны были быть ясно видны береговым наблюдателям. Поэтому по предложению команды было решено вызвать огонь противника, разместив на баке набитые соломой и тряпками чучела.

Добавочные 40-мм снаряды укладывались штабелями прямо на палубе, так как артиллерийские погреба были уже переполнены.