Подготовка морской пехоты для высадки в Иньчхоне, по существу, началась с первого дня войны в Корее. Вначале в течение нескольких дней морская пехота не получала никаких конкретных распоряжений. Первый приказ, предписывавший 1-й дивизии морской пехоты подготовить к погрузке усиленную полковую боевую группу, поступил 2 июля. Через 5 дней была сформирована 1-я сводная бригада морской пехоты, которая отплыла в Корею между 12 и 14 июля.
Пока бригада готовилась к отплытию, стало ясно, что отправка всей имеющейся в наличии морской пехоты в Корею была только вопросом времени. Генерал Макартур за первые 30 дней войны послал в общей сложности шесть телеграмм комитету начальников штабов с требованием присылки морской пехоты. Однако более широкое использование морской пехоты оказывалось невозможным ввиду сокращения ее численного состава в мирное время. Поэтому 19 июля были призваны резервисты, и 1-я дивизия морской пехоты получила приказ произвести пополнение за счет 2-й дивизии.
Из гарнизонов и баз, разбросанных по всему земному шару, подразделения морской пехоты направлялись в Кэмп-Пендлтон. Для быстрого укомплектования частей из склада снабжения в Барстоу (Калифорния) прибыли джипы, плавающие грузовики и тракторы.
«О масштабах работы, проделанной в первые десять недель конфликта, – говорилось в донесении генерала Шеперда о действиях морской пехоты Тихоокеанского флота, – можно судить по тому факту, что к 30 июня 1-я дивизия морской пехоты со средствами усиления имела в строю 641 офицера и 7148 унтер-офицеров и рядовых. Из них была сформирована 1-я сводная бригада (266 офицеров и 4503 солдата). Несмотря на это, состав 1-й дивизии к 15 сентября увеличился до 26 000 человек. Столь быстрое формирование и сосредоточение войск в нужном районе было беспрецедентным в американской военной истории».
Высадку десанта, распадающуюся, как правило, на ряд взаимосвязанных действий, часто сравнивают с цепью, которая рвется при повреждении хотя бы одного из ее звеньев. Иньчхонская операция вызвала исключительно сильное напряжение во всех звеньях этой цепи. Недостаток времени, отсутствие тренировки, нехватка обученного личного состава сильно усложняли и без того трудную задачу.
«Во многих случаях во время десантирования рядовым участникам десанта требуется знание общей обстановки, – говорил адмирал Дойл. – Это в полной мере относилось к Иньчхону. Я придавал большое значение тому, чтобы каждому солдату, играющему более или менее важную роль в операции, сообщались самые последние данные об обстановке. Поскольку до начала Иньчхонской операции не было времени для проведения тренировок, я провел на борту флагманского корабля инструктаж всех командиров кораблей, офицеров, ответственных за погрузку и за поддержание порядка, а также всех офицеров, непосредственно участвующих в высадке. Я просил всех командиров лично проинструктировать судовые команды, старших шлюпок и разъяснить, как их индивидуальные действия должны сочетаться с выполнением общей задачи, с тем чтобы старшие шлюпок, зная обстановку, могли принять правильное решение в случае непредвиденного развития событий».
Перед высадкой в Иньчхоне было крайне необходимо провести разведку. Несмотря на то что Южная Корея была оккупирована американскими войсками в течение более двух лет, а Иньчхон использовался в качестве одного из главных ее портов, сведения о его состоянии были весьма скудными.
Качество аэрофотоснимков и карт оказалось совершенно неудовлетворительным. Карты, использовавшиеся в Иньчхоне для непосредственной авиационной поддержки, были поспешно перепечатаны 64-м армейским инженерно-топографическим батальоном. Это были по большей части одноцветные карты, частично репродуцированные с японских карт периода Второй мировой войны. Новых данных о состоянии отмелей, их рельефе и проходимости, а также о высоте береговых стенок почти не имелось. Одним из чрезвычайно полезных источников информации об Иньчхоне был доклад о высадке американских оккупационных войск в Корее в 1945 г., составленный капитаном 2 ранга Бриттеном.
Схема 5. Подходы к Инчхону
На получение необходимых данных уходило много времени и сил, причем очень часто использовались самые необычные источники. Так, например, некоторые данные об Иньчхоне были получены командованием 1-й десантной группы от уоррент-офицера Миллера, который больше года служил на десантных судах LSV и LSM в Иньчхоне и был прекрасно знаком с характером приливов в этом районе и с условиями выгрузки. Знания и советы Миллера, прикомандированного к штабу 1-й десантной группы, принесли войскам неоценимую пользу.
Для определения высоты береговых стенок, на которые приходилось взбираться пехоте, 1-й десантной группе была придана особая команда в составе одного офицера авиации и двух гражданских специалистов. По результатам фотографирования, произведенного с реактивных истребителей RF-80 с высоты 60 м, эти специалисты определили превышение дамб над уровнем воды на различных стадиях прилива с точностью до нескольких дюймов, пополнив данные, полученные другими способами.
В качестве третьего источника информации предполагалось перебросить за линию фронта небольшой разведывательный отряд во главе с лейтенантом Кларком. 1 сентября Кларк и два его помощника высадились на небольшом острове Йонхындо в 22 км от Иньчхона и стали вести наблюдение за побережьем. В течение двух недель продержался Кларк на острове, посылая по ночам к Иньчхону группы надежных парней из местного населения с заданием измерять глубину отмелей, превышение стенки над водой, определять численность войск противника. Все результаты наблюдений наносились на карту.
Самой большой своей заслугой в Иньчхонской операции Кларк считал обнаружение на острове Палмидо, в труднопроходимом фарватере «Флаинг Фиш», одного из основных навигационных маяков, который в случае необходимости можно было зажечь. Северокорейцы разрушили его не полностью, повредив только поворотный механизм и погасив фитиль; в остальном же маяк был исправен. Кларк радировал об этом в Токио и получил указание зажечь огонь в полночь 14 сентября. Это позволило флоту вторжения утром 15 сентября гораздо быстрее и легче пройти фарватер, ведущий к Иньчхону.