Когда возобновились переговоры о перемирии, на пути к соглашению оставался только один нерешенный вопрос: как быть с теми 114 500 китайских и 34 000 северокорейских военнопленных, которые не соглашались возвращаться на родину. Коммунисты настаивали, чтобы эти военнопленные были переданы им любым способом. Однако командование войск Объединенных Наций придерживалось того взгляда, что ни один военнопленный, не желавший репатриации, не может быть передан противной стороне против его воли. Правительство США отказалось пойти на компромисс в этом вопросе.

7 мая делегация коммунистов внесла новое предложение. Оно предусматривало создание нейтральной комиссии по наблюдению за выполнением условий перемирия в составе представителей Чехословакии, Польши, Швейцарии и Индии. Эта комиссия должна была осуществлять опеку над военнопленными в Корее. Над лицами, не желавшими репатриироваться, устанавливалась нейтральная опека на срок не более четырех месяцев, после чего вопрос о месте пребывания всех оставшихся военнопленных предлагалось передать на рассмотрение политической конференции. Вести переговоры о перемирии стало еще труднее, когда президент Ли Сын Ман заявил 25 мая, что правительство Южной Кореи не согласится ни с каким перемирием, которое оставит Корею разделенной. В его заявлении содержалась угроза изъять все южнокорейские дивизии из состава войск Объединенных Наций и использовать их самостоятельно для продолжения войны, в случае если будет подписано соглашение о перемирии. В тот же день делегация командования войск Объединенных Наций опубликовала предложение, предусматривавшее передачу всех нерепатриированных лиц под опеку нейтральной стороны сроком на 90 дней. После этого в переговорах наступил десятидневный перерыв.

4 июня переговоры возобновились; была предпринята новая попытка разрешить вопрос о репатриации военнопленных. Ли Сын Ман приказал своему представителю на переговорах бойкотировать все дальнейшие заседания. В конце концов делегация противной стороны согласилась сократить срок нейтральной опеки до 90 дней после подписания перемирия.

Когда этот камень преткновения был устранен, единственной неразрешенной проблемой, препятствующей заключению соглашения о перемирии, оставалась демаркационная линия.

В это время противник активизировал свои действия на фронте. В результате завязавшихся стычек некоторые позиции неоднократно переходили из рук в руки, но серьезных перемен на линии фронта не произошло.

«Противник активизировал свои действия в начале июня, – говорит вице-адмирал Дж. Кларк. – Командование войск Объединенных Наций получило тогда данные о движении частей противника к фронту. Было отмечено сосредоточение войск противника на многих участках фронта. Одновременно коммунисты участили атаки, которые велись разными силами, от роты до дивизии. Наиболее крупная концентрация войск отмечалась на восточном крыле фронта».

В конце мая – начале июня на восточном участке фронта после ожесточенных боев в руки противника перешли высоты «Энкор» и «812». Затем коммунисты предприняли серьезное наступление на центральном участке фронта, атаковав силами дивизии позиции 9-го американского и 2-го южнокорейского корпусов. Во всех случаях наступлению предшествовал мощный артиллерийский и минометный огонь противника. В полосе 2-го южнокорейского корпуса войскам противника удалось продвинуться вперед и захватить несколько высот.

«Обнаружив усиление активности противника, – продолжает вице-адмирал Кларк, – я посетил штаб 8-й армии генерала Тэйлора. Результатом этого визита был приказ, отданный 6 июня 77-му оперативному соединению и 95.1 оперативной группе, оказать максимальную поддержку сухопутным войскам Объединенных Наций на линии фронта».

В течение этого заключительного периода войны 77-е оперативное соединение вновь проявило большую боевую активность. Четыре авианосца – «Боксер», «Лейк Чэмплен», «Филиппин Си» и «Принстон», – несмотря на плохую погоду, почти непрерывно поддерживали войска. Были поставлены многие новые рекорды по общему числу самолето-вылетов, по тоннажу сброшенных бомб, по общему числу дней, проведенных у берегов Кореи. Пополнение кораблей ночью на ходу приняло невиданные ранее масштабы и стало обычным делом (27 раз в течение 49 дней). Только за два дня, 14 и 15 июня, самолеты 77-го оперативного соединения произвели соответственно 300 и 403 боевых вылета на линию фронта.

Однако по иронии судьбы 16 июня, когда в переговорах в Паньмыньчжоне наконец была достигнута договоренность относительно соглашения о перемирии, президент Ли Сын Ман предпринял внезапную и неожиданную акцию, которая едва не сорвала переговоры о перемирии. В тот день утром старший член делегации командования Объединенных Наций генерал-лейтенант Гаррисон сообщил вице-адмиралу Кларку, что осталось решить лишь последний вопрос, касающийся установления демаркационной линии, и что, по его мнению, перемирие будет заключено через 3–4 дня. В 16.00 Гаррисон вновь позвонил Кларку и доложил, что все оставшиеся нерешенными вопросы согласованы, но, перед тем как соглашение будет подписано, необходимо перевести его на различные языки. По словам Гаррисона, на это должно было уйти не менее 4 дней.

Именно на этой стадии переговоров Ли Сын Ман освободил вдруг свыше 27 000 военнопленных, находившихся под его контролем, и одновременно отдал приказ об отзыве всех офицеров южнокорейской армии, пребывающих в США. Ли Сын Ман заявил при этом, что если США подпишут соглашение о перемирии, он будет расценивать это как предательство.

Коммунисты в Паньмыньчжоне выразили бурный протест по поводу этой акции Ли Сын Мана и обвинили его в том, что военнопленные были освобождены с целью вербовки их в южнокорейскую армию. Делегация северокорейцев обвинила США в соучастии в этом освобождении. Она потребовала, чтобы освобожденные военнопленные были возвращены в лагеря, однако выполнить это было уже невозможно.

В течение нескольких тревожных дней среди стран-союзниц, чьи воинские части входили в состав вооруженных сил Объединенных Наций в Корее, царило глубокое беспокойство по поводу акции Ли Сын Мана, которая могла окончательно сорвать переговоры о перемирии и вновь разжечь пожар войны, не расширив, однако, ее масштабов.

В конце июня президент Соединенных Штатов Эйзенхауэр направил в Корею для переговоров с Ли Сын Маном помощника государственного секретаря по делам Дальнего Востока Робертсона.

26 июня, в день прибытия Робертовна, по всей Южной Корее прошли многочисленные демонстрации. Президент Ли Сын Ман заявил, что Южная Корея не желает подписывать соглашение о перемирии, а хочет сражаться «до победного конца». 25 июня, обращаясь к 300 000 жителей Сеула по случаю третьей годовщины войны в Корее, Ли Сын Ман потребовал, чтобы его стране «было дозволено самой решать свою судьбу».

Ответом коммунистов на эти демонстрации и заявления явилось наступление на фронте – одно из самых мощных за все время войны. Китайские войска направили удар против 2-го южнокорейского корпуса. Многие усматривали в этом стремление наказать и унизить южнокорейскую армию и заставить Ли Сын Мана согласиться на перемирие.

Наступление началось в ночь на 13 июля: шесть дивизий противника, насчитывавших 130 000 человек, нанесли удар по позициям 2-го южнокорейского корпуса. Израсходовав все имевшиеся у них артиллерийские боеприпасы, войска корпуса, сохраняя боевой порядок и ведя сдерживающие бои, отошли на 10–13 км. На правом фланге медленно, с боями отступала дивизия «Кэпитл». В ходе этих боев ей удалось нанести противнику серьезные потери и благополучно вывести свою тяжелую технику.

В течение последующих шести дней авианосцы 77-го оперативного соединения поддерживали войска на атакованном участке фронта. 14 июля вице-адмирал Кларк отдал распоряжение о том, чтобы впредь до особого распоряжения вся авиация соединения осуществляла непосредственную поддержку войск 2-го корпуса.

Стремясь остановить наступление противника, командование 8-й армии обратилось к флоту с просьбой увеличить число самолето-вылетов морской авиации с целью боевой разведки главных путей снабжения войск противника. Чтобы обеспечить наступление своих войск, китайцы были вынуждены осуществлять подвоз в дневное время.

В течение двух последних недель войны самолеты четырех авианосцев непрерывно бомбили войска противника, устанавливая новые рекорды. Так, 24 июля было произведено 598, 25 июля – 608 и 26 июля – 649 самолето-вылетов. В общей сложности число самолето-вылетов с целью стабилизации положения на фронте в эти дни составило 7571.

«К 19 июля, – отмечает вице-адмирал Кларк, – наступление противника пошло на убыль, а контратаки, предпринятые войсками Объединенных Наций, постепенно сократили масштабы его прорыва на фронте.

Освобождение Ли Сын Маном военнопленных продлило войну почти на 5 недель. За это время потери войск Объединенных Наций, включая южнокорейские войска, составили 46 000 человек, а потери противной стороны, как полагают, – 75 000 человек».

Наступил последний день войны. Он начался так же, как и предыдущие. 77-е оперативное соединение уничтожило или серьезно повредило 23 вагона, 11 железнодорожных мостов, 1 туннель, 69 зданий, около 100 м траншей и 9 мостов на шоссейных дорогах. В 40 местах были перерезаны железнодорожные пути и в трех – шоссейные дороги.

На море по-прежнему продолжались блокада и артиллерийский обстрел побережья. Последние выстрелы были сделаны крейсером «Сент Пол» в 21.59. На островах бухты Йонхынмань в 22.00 войска приступили к разрушению оборонительных сооружений.

На сухопутном фронте было, в общем, спокойно, хотя в течение дня противник время от времени, вплоть до 21.53, обстреливал редким минометным и артиллерийским огнем позиции 1-й дивизии морской пехоты.

После 22.00 можно было наблюдать, как солдаты противника размахивают зажженными факелами, электрическими фонариками и флагами, празднуя окончание войны. На одной из высот коммунисты воздвигли арку из ветвей и призывали солдат войск Объединенных Наций подойти к ним и «как братья, вместе пройти под аркой». На другом участке фронта можно было видеть поющих и пляшущих корейских девушек и солдат, размахивающих большими бумажными «голубями мира» Пикассо, а установленные на склоне горы репродукторы приглашали наших солдат «подойти и поговорить».

Так необычно закончилась самая странная война, в какой американскому флоту когда-либо приходилось участвовать.

Последний выстрел войны