После того как противник за три дня до начала операции занял и подготовил к бою запасные артиллерийские позиции, особых признаков его реакции на демонстративную высадку в Кочжо не наблюдалось.
Высаженный в ночь на 13 октября в районе Кочжо разведчик сообщил, что противник эвакуировал свои части из береговых укреплений и что в районе намеченной высадки находится лишь незначительное количество его войск. Однако интенсивный огонь береговых батарей по нашим тральщикам и кораблям огневой поддержки свидетельствовал о том, что эти батареи были полностью укомплектованы личным составом, возможно даже из тех частей, которые находились в районах, непосредственно примыкающих к Кочжо.
За три дня до начала операции пилоты 77-го оперативного соединения обнаружили отряд противника численностью примерно в 1000 человек, проходивший через район намеченной «высадки». Причина этого передвижения так и осталась невыясненной.
Командир 77-го оперативного соединения сообщил в своем боевом донесении, что в период с 12 по 18 октября в результате воздушных ударов противник потерял всего 10 человек убитыми. Если демонстрация в районе Кочжо действительно заставила противника вывести значительное количество войск из укрытий, то это могло быть сделано только ночью.
Однако разведкой было установлено, что в течение трех месяцев после операции в районе Кочжо противник перебросил из внутренних районов страны и расположил в береговых укреплениях вокруг Воньсаня и Кочжо северокорейские и китайские резервные дивизии. Хотя нет никаких указаний на то, что это мероприятие было намечено до демонстрации в Кочжо, все же нельзя считать, что перемещение войск противника явилось прямым следствием этой операции.
«Трудно определить действительный эффект демонстрации высадки десанта в Кочжо, – говорит вице-адмирал Брискоу, – но мы лишний раз убедились в слабой мобильности войск противника».
Что же касается нанесенного противнику ущерба при бомбардировке с воздуха и с моря, то командующий 7-м флотом пришел к следующим выводам:
Боевые действия авиации. Разнообразный характер целей не позволяет сравнить нанесенный противнику ущерб на разных этапах операции у Кочжо. Следует, однако, отметить, что в период с 1 по 5 октября разрушения были несколько большими, чем в период с 12 по 16 октября, причем в первый период было сброшено несколько меньшее количество бомб и совершено значительно меньше самолетовылетов. Это можно объяснить только тем, что в первый период авиация наносила главным образом заранее спланированные мощные удары, тогда как при проведении десантной операции требовалось значительно больше вылетов без бомбометания… Следовательно, в ходе демонстрации высадки десанта в районе Кочжо авиация причинила противнику меньший ущерб с большей затратой сил и средств, чем во время обычных боевых действий за такой же промежуток времени.
Действия корабельной артиллерии. В период демонстрации высадки десанта в районе Кочжо корабельная артиллерия нанесла противнику значительно больший ущерб, чем в предшествующий период. Во время операции проводилось гораздо больше огневых налетов по ненаблюдаемым целям без корректирования огня, чем в обычное время, когда преобладал методический огонь. Учитывая это обстоятельство, можно считать, что за время демонстрации противнику был нанесен в три раза больший ущерб, чем за 5 дней обычной боевой деятельности. Однако расход боеприпасов при этом в 5 раз превысил нормальный.
Другим фактором, который следует учитывать при анализе общей стоимости проведенной операции, являются расходы, связанные со срывом графика профилактического ремонта кораблей, участвовавших в операции. Это прежде всего относится к эскадренным миноносцам, которые, как всегда, имели ограниченные ходовые ресурсы. Эскадренные миноносцы затратили на операцию 128 ходовых дней за счет лимита, отпущенного им на текущий ремонт.
Все вышеизложенное нисколько не умаляет значения демонстрации с учебной точки зрения. Такая тренировка имеет неоценимое значение, оправдывающее любые связанные с ней затраты. Вместе с тем следует признать, что идея «выманивания» противника из укрытий, чтобы нанести ему тяжелые потери, была с самого начала неверной и, как теперь видно, почти не имела шансов на успех в условиях позиционной войны и при ограниченных ресурсах войск Объединенных Наций.
Пожалуй, наиболее серьезным недостатком, с которым мы встретились при проведении демонстрации в районе Кочжо, было отсутствие средств уверенного раннего опознавания самолетов. Во время операции было немало случаев, когда над Воньсанем и в районе Кочжо появлялись неопознанные самолеты. Хотя авиация противника ни разу не атаковала наши корабли и самолеты, однако недостаток средств раннего оповещения всегда вызывал у нас беспокойство.
Командиры кораблей, и в частности командиры авианосцев и тральщиков, неодобрительно отнеслись к тому, что им не сообщили истинный характер «операции» в районе Кочжо. Вплоть до ночи накануне операции лишь узкий круг высших офицеров знал о том, что высадка будет только демонстративной. Некоторые нижестоящие командиры считали, что результаты этой операции не оправдывают риска и понесенных потерь.
«Если в этой операции, – говорит Брискоу, – ставилась задача ввести противника в заблуждение, то она должна была выглядеть более реально. В то же время не исключалась и возможность действительной высадки десанта. Окончательное решение ограничиться проведением демонстрации было принято лишь после погрузки войск».
Короче говоря, операция в районе Кочжо должна была убедить противника в том, что мы действительно начинаем высадку крупного десанта, а затем расстроить его планы, «выманить» его войска из укрытий и дать возможность нашим авиации и флоту нанести по ним сокрушительный удар. Операция не оправдала всех возлагавшихся на нее надежд, но доказала, что вооруженные силы Объединенных Наций могли бы без больших потерь высадиться в районе Кочжо, встретив лишь незначительное сопротивление противника. Захваченные впоследствии военнопленные утверждали, что их командование ожидало высадки десантных сил в районе Кочжо, но намечало принять соответствующие контрмеры только после, а не в ходе операции.
Высшие офицеры армии и флота США придавали большое значение возможным результатам всякой крупной высадки десанта на территорию противника. «Высадкой десанта за линией фронта противника, – говорил, например, адмирал Брискоу, – мы в любое время сломили бы сопротивление китайских коммунистических сил, так как они в основном были сосредоточены вблизи линии фронта. Ударом в тыл можно было перерезать линии снабжения противника и „выманить“ его из подземных укрытий. И вот тогда-то наше превосходство в огневой мощи приобрело бы решающее значение. Однако десантная операция требовала большого количества войск, а у нас их не было».
Генерал Ван Флит также считал, что этот десантный удар мог бы оказать решающее влияние на ход войны, но в то же время признавал, что войну можно было выиграть и без него. «Флот мог бы высадить наши войска на берег, – говорил Ван Флит, – и обеспечить им поддержку при захвате плацдарма. А закрепиться на занятом плацдарме мы могли бы прежде, чем противник сумел бы оказать нам серьезное сопротивление.
По существу, противник вообще не сумел бы оказать противодействие нашему десанту. Его армии не были достаточно гибкими и способными к быстрому передвижению. У него не было такой развитой системы связи и управления, как у нас. Противник не обладал и системой тылового обеспечения, необходимой для поддержания мобильности войск. Это было самое слабое место китайских коммунистических войск. Они не могли вести длительного наступления точно так же, как не могли долго противостоять нашему наступлению. У них не было средств тылового обеспечения, и они не знали, как вообще его организовать. Нужно немало времени, чтобы усвоить принципы и научиться тыловому обеспечению современной высокоподвижной армии. Если вооруженные силы Объединенных Наций начали бы наступление по всему фронту и непрерывно оказывали нажим на противника, то он столкнулся бы с неразрешимой проблемой снабжения фронта. Его коммуникации были бы настолько перегружены, что ему пришлось бы осуществлять перевозки не только ночью, но и днем. Короче говоря, если бы вооруженные силы Объединенных Наций использовали имевшиеся у них преимущества в мобильности, гибкости и огневой мощи, то их никто не смог бы остановить или задержать. Мы могли бы выиграть войну в любое время. Вместо этого мы вели войну в условиях, выгодных для противника и в соответствии с его военной доктриной. Дело не в том, что война зашла в тупик, а в том, что мы сами топтались на месте, не стараясь выиграть войну. Нас обязали сидеть в окопах на линии фронта в надежде, что удары с воздуха заставят противника пойти на уступки и принять предложенную нами демаркационную линию. Таким образом, наше „отсиживание“ обрекало нас на поражение, тогда как мы могли и должны были выиграть эту войну».