На экране появились титры «Конец фильмы», вспыхнул яркий искусственный свет. В зале раздались оглушительные аплодисменты.

Я поёрзал на кресле кинотеатра. Даже волшебная сила киноискусства не сделала его мягким.

Сидевшая рядом Настя довольно толкнула меня локтем.

– Неужели, это ты всё это придумал? – восхищённо спросила она.

– Честно?

– А как иначе? – удивилась она.

– Если честно, от меня тут примерно половина. Остальное киношники переврали, – признался я. – Того убийцу с топором мы совсем по-другому брали. Улик у нас не было, пришлось методом провокаций…

– А в сценарии у тебя как было?

– Почти как в жизни, но, видимо, режиссёр решил, что это не кинематографично, и сделал по-своему.

– Всё равно – здорово получилось! – заявила Настя. – А ты что скажешь, Степановна?

Женщина улыбнулась.

– Скажу, что с мужем тебе повезло, Настюша!

– Это точно! – засмеялась Настя и поцеловала меня в щёку. – Сама такому счастью не верю! До сих пор думаю, что сплю!

– Хочешь – я тебя ущипну, чтобы проверить?

– подмигнул я.

– Дома ущипнёшь! Всё дома! – многообещающе, так, как умела только она одна, прошептала Настя, и меня аж бросило в жар.

Вот что значит, любимая женщина!

На сцену тем временем выходила съёмочная группа картины в полном составе: и директор картины Яков Абрамович Корн, и режиссёр Борис Яковлевич Лоренцо, и сыгравший Знаменского.

– Валера Фогель, и красотка, исполнявшая роль эксперта Кибрит, и здоровяк, перевоплотившийся в Томина – я не знал их фамилий, но, говорят, звёзды советского кино не из последних. Оператор, какие-то техники… Человек под сто, если не больше.

Публика с жаром аплодировала. Чувствовалось, что народу «зашло».

Я нарочно попросил, чтобы меня на сцену не приглашали, да и в титрах вместо моей фамилии стоял псевдоним: там меня указали как Георгия. Победина. И когда я увидел это имя в титрах, то на миг ощутил приступ острой ностальгии.

Смириться с ним я смог только лишь потому, что рядом, в соседнем кресле, сидела Настя, моя любимая Настя.

После шквала аплодисментов и моря цветов Яков Абрамович выдержал паузу и торжественно объявил:

– Товарищи, вижу фильма вам понравилась!

– Конечно! – понеслось с мест. – Ещё давай! Корн лукаво улыбнулся.

– Ещё говорите?! Так вот, у меня для вас радостное известие: наша кинофабрика приступает к работе над продолжением, в котором вы снова встретитесь с полюбившимися героями!

– Когда снимите? – выкрикнули из зала.

– Не затягивайте! Публика ждёт!

Корн с довольным видом снял очки и улыбнулся.

– Очень скоро, товарищи! Очень! Быстрее, чем вы себе можете только представить!

– Это ты написал для продолжения сценарий?

– ревниво спросила Настя.

– Я. Можешь поверить: у меня в запасе историй ещё на сто с гаком фильм!

После премьеры меня, Настю и Степановну пригласили на торжественный фуршет, устроенный здесь же в кинотеатре для съёмочной группы и важных гостей.

– Жора, это несомненный успех! – взволнованно заговорил Корн. – Наша фильма произвела фурор! Люди валом повалят на неё, не только в Одессе, но и по всей стране.

– Было бы здорово! – осторожно произнёс я.

– Всё так и будет! Уж поверь мне – я в деле кино не одну собаку съел! – засмеялся Корн.

– Вам, Яков Абрамович, верю!

– Кстати, а вы заметили, что наш Валера по-прежнему старается вас копировать: у него и костюм, и причёска точь-в-точь, как ваши?

Настя сразу заметила этот «коспелей» под меня, даже успела пошутить по этому поводу.

– Конечно! Но мне кажется, не стоит всё время быть в образе. А то ещё забудет, каково это – быть самим собой, – вежливо произнёс я.

Фогель, почувствовав, что речь идёт про него, «подрулил» к нам с бокалом шампанского в руке.

– Что скажете, Георгий Олегович? Я был достаточно убедителен?

– У вас дар, Валерий. В этом вам не откажешь!

Он польщённо улыбнулся.

– Я очень старался. Георгий Олегович, не будет бестактным с моей стороны, если я завтра снова приду к вам в уголовный розыск, чтобы задать парочку вопросов.

– Конечно, – улыбнулся я. – Вы же теперь наш человек!

Он приблизил губы к моему уху и тихо произнёс.

– У меня к вам есть ещё один вопрос. Возможно, как раз по вашей части.

– С удовольствием на него отвечу, – сказал я.

Вечеринка затянулось надолго, но мы не стали сидеть на ней до конца. Поймали возле кинотеатра извозчика и вернулись втроём домой.

Утром меня ждало страшное известие: тело убитого Валеры Фогеля нашли в квартале от губернского угро. Его застрелили предательски, тремя выстрелами в спину.

Об этом я узнал из звонка дежурного.

– Понял. Скоро буду, – сказал я, опуская трубку.

Не успел встать и выйти из кабинета, как вошёл Барышев.

– Ты куда?

– Артиста Фогеля убили. Собираю своих, выдвигаемся на место.

Барышев отрицательно покачал головой.

– Нет.

– Что значит – нет, Дмитрий Михайлович?! Это мой район. К тому же я знал Валеру. Я обязан расследовать это дело, – сверкнул глазами я.

– Нет – значит нет! – сказал как отрезал Барышев. – Только что позвонил Дерибас. Знаешь, что все подумали, когда увидели тело Фогеля?

– Что?

– Сначала все решили, что убили тебя. Терентий Дмитриевич тоже так полагает. Убийца стрелял не в Фогеля, он охотился на тебя.

– И что с того? Тогда я тем более должен раскрыть это дело!

– Нет, Жора. Сегодня ты покупаешь билеты и уезжаешь вместе с семьёй в Москву. В Одессе тебе грозит опасность. Мы не простим себе, если с тобой случится беда. Я уже связался с Трепаловым. Он тебя ждёт.

– Ему придётся ещё немного меня подождать, – ответил я.

– Георгий, ты не понял – это приказ! – нахмурился Барышев.

– Неважно! – упрямо бросил я. – Я никуда не уеду, пока не найду убийцу Валеры! Можете Трепалову так и передать!