На сей раз наше рандеву с Крюком состоялось не у того в «офисе», а в памятном для меня Александровском парке. Приключений в нём я не так давно отхватил с лихвой. А сейчас, спустя не так уж и много времени, казалось, что всё это происходило с кем-то другим, не со мной…

Интересно устроена человеческая психика.

Откуда-то с моря дул противный ветер, кидая в лицо мелкие песчинки.

И всё-таки весна есть весна!

Под ярким тёплым ветром не хотелось верить, что сейчас тело Гаврилова везут в морг, кладут на ледник, что его жена, узнав о страшном известии, плачет, а дети, ещё не понимая, что произошло, спрашивают, где папа и когда вернётся.

Какой контраст с высоким тёплым солнцем, с разгулявшейся погодой, с пробуждением ростков новой жизни.

– Вам туда, – показал краснорожий.

Всю дорогу, пока мы сюда ехали, он молчал, да и сейчас не стал словоохотливым.

Крюка я увидел сразу. Новый глава преступного мира Одессы мирно прохаживался по аллее неподалёку от причудливого здания главного ресторана и щедро бросал ломти ситного вездесущим и кричащим чайкам.

Со стороны Крюк казался обычным обывателем, и лишь немногие избранные знали, каков его настоящий статус и как далеко распространяется его власть.

– Георгий Олегович! – приветствовал он меня, дежурным жестом снимая с головы шляпу-котелок.

– Я вас слушаю.

– Давайте немного прогуляемся, – предложил Крюк.

Видя, что я колеблюсь, он добавил:

– Знаю, что вы очень заняты. Но поверьте, я вас не задержу.

Я кивнул.

– Хорошо. И да, вы правильно понимаете – со временем у меня всё очень плохо.

Я поравнялся с ним, и мы степенно побрели по дорожке. Позади, на отдалении, держалось несколько крепких ребят – телохранителей Крюка. Что-то мне подсказывало: устрой я им обыск, то наверняка бы нашёл не только финки за голенищами сапог…

Посетителей в парке не было, если не считать нескольких молодых мамочек с детишками, так что нашему разговору никто не мешал.

– Слышал, у вас сегодня погиб сотрудник, – вкрадчиво произнёс Крюк.

– Быстро до вас слухи доходят. Всего два часа прошло, – мрачно сказал я.

– Такая работа. Соболезнования, уж извините, приносить не стану. Мы с вами вроде как на разных сторонах находимся. Но чисто по-человечески понимаю вас. Жаль его, очень жаль. Тем более человек семейный… Какое горе для близких!

Я пропустил его слова мимо ушей. Меньше всего мне сейчас было нужно фальшивое участие.

– Моего сотрудника убили люди из банды Панова. Я обязательно найду их! – твёрдо заявил я.

– После того, как вы ловко вычислили, где он прячется, у меня уже не осталось никаких сомнений. Мои парни тоже искали его подружек, но вы нас опередили! – уважительно произнёс Крюк. – Городу с вами повезло: вы – настоящий профессионал! Таких мало. А значит, можете стать для нас и нашего дела опасным врагом.

– Надеюсь, вы привезли меня сюда не для того, чтобы устранить эту угрозу? – напрягся я.

– Георгий Олегович, за кого вы нас принимаете! – почти натурально обиделся Крюк. – Убийство – крайняя мера!

– Ну-ну, – хмыкнул я.

Крюк приложил руку к сердцу.

– Времена изменились. Сейчас далеко не семнадцатый год и дела так не делаются. Мы уже отвыкли решать наши проблемы столь радикальными методами!

– Сделаю вид, что поверил вам, – раздражённо сказал я. – И не забывайте: времени у меня не вагон и маленькая тележка.

– Конечно-конечно! – закивал Крюк. – Перехожу к самому главному. У меня появилась информация, которая безусловно вас заинтересует.

– Что же это за информация?

– Вы давно вызывали на допросы господ Шапиро, Хосудовского и Аграмяна? – вкрадчиво поинтересовался Крюк.

– Они отказались сотрудничать со следствием. Более того, Шапиро забрал своё заявление.

Военной тайной эти сведения не были, так что я смело поделился ими с Крюком.

– Естественно. Особенно в свете последних событий. Эти господа страшно перепуганы и готовы на всё, чтобы спасти свои жизни.

– Это и есть та важная информация, ради которой вы меня дёрнули с убийства?

– Нет, – покачал головой Крюк. – Всем трём уважаемым господам недавно позвонили с требованием заплатить. Иначе их дома и лавки взлетят на воздух. Можно сказать, объявили ультиматум.

А вот это уже действительно новости. – Кто? «Комитет справедливости»?

– Во всяком случае, тот, кто им позвонил, так и сказал, – подтвердил Крюк.

– Откуда вы знаете про звонки?

– Георгий Олегович… – укоризненно произнёс Крюк.

– Ясно. Вам и вашим людям они, в отличие от угрозыска, доверяют.

– Конечно.

– И каково окончательное решение этих господ?

– Как я уже говорил – они в панике. Тем более у «комитета» слова с действиями не расходятся. В общем, все трое коммерсантов дали согласие и сейчас спешно собирают деньги.

– Что ж… Это действительно важная информация, – признался я.

– Но и это ещё не всё, – улыбнулся Крюк.

– Та-а-ак!

– На вашем месте я бы проверил, откуда были сделаны эти звонки, – продолжил он. – Впрочем, памятуя про вашу занятость, помогу сэкономить вам время. Итак, все три звонка делались в один день – вчера, с одного и того же номера телефона.

– И вы, конечно, знаете, кому он принадлежит?

– Разумеется. Номер принадлежит некоему гражданину Карандину. Вот его адрес.

Крюк протянул мне выдернутый из записной книжки листок, на котором крупными печатными буквами было написано название улицы, номера дома и квартиры.

– Хочу заранее предупредить, Георгий Олегович: Карандин – обычный мелкий торговец. Он не имеет никакого отношения ни к нам, ни к «комитету»! Это тоже поможет вам сэкономить бездну времени.

– Учту, – кивнул я, пряча бумажку с адресом. – От лица всего губернского уголовного розыска объявляю вам благодарность за помощь!

Крюк поморщился.

– Не скажу, что горд оказанной честью!

– Тем не менее вам это обязательно зачтётся в будущем.

– Вы столь уверены в себе? – прищурился он.

– Не только в себе, но и в моих коллегах из милиции и уголовного розыска. А теперь вынужден откланяться – мне пора!

– Мои люди отвезут вас, куда прикажете, – сказал Крюк.

– Пусть отвезут к уголовному розыску. Прямо ко входу необязательно.

Фогель с несчастным видом ждал меня у закрытых дверей моего кабинета. В его руках был лист бумаги.

– Вы? – удивился я. – Что-то забыли? Сейчас я открою кабинет и посмотрим.

Он помялся.

– Георгий Олегович, это была дурацкая шутка… – в его взгляде была искренняя боль.

– Проехали, Валерий. Вы уже извинились. Ваши извинения приняты, – сухо сказал я.

– Я во всём признался Барышеву, ничего не утаил.

– Похвально с вашей стороны, – безжалостно произнёс я.

– Тогда вот.

Он протянул мне лист.

– Что это? – я удивлённо посмотрел на артиста.

– Моё заявление. Хочу устроиться на работу в уголовный розыск.

Я рассердился.

– Фогель! Не перегибайте палку!

– Георгий Олегович, я всё обдумал и решил.

– Что вы решили, Фогель?!

– У вас погиб товарищ. Я подумал, что смогу заменить его! Я уже разговаривал с товарищем Барышевым. Он сказал, что не против. Если вы дадите добро, он тоже подпишет.

Я вернул актёру заявление.

– Жест широкий и благородный, конечно. Но… Давайте каждый из нас будет делать своё дело. Вы – играйте сыщиков на экране, мы будем ловить их в настоящей жизни.

– То есть вы против? – вздрогнул актёр.

– Да, я против!

– И не передумаете?

– Я похож на человека, который меняет свои решения по нескольку раз за день?

– Нет. Не похожи.

– Тогда всего хорошего, Валерий! Желаю вам творческих успехов и удачи на съёмках! Не поминайте лихом! И обязательно пригласите нас на премьеру.

– Хорошо, Георгий Олегович. Как скажете.

Фогель опустил голову и, страшно сутулясь, словно тащил на спине неподъёмный груз, пошагал по коридору.

И тут что-то внутри меня оборвалось. Я задумался.

А ведь меня действительно тронул этот его детский, но во многом правильный поступок. Не каждый решится на такое, далеко не каждый. Тем более человек искусства.

– Подождите! – позвал его я.

– Да?! – с готовностью откликнулся он и застыл, как изваяние.

– Пожалуй, вы правы насчёт того, что в кино должны быть реалистичные образы, – произнёс я.

Он обернулся. Ответом мне стал недоумённый взгляд актёра.

– Так и быть, я разрешаю вам находиться при нашей опергруппе на период поиска банды взрывателей, – сказал я.

Лицо Фогеля просветлело.

– Спасибо, Георгий Олегович! Даю честное комсомольское: вы не пожалеете!

– Очень на это надеюсь! – вздохнул я, отпирая кабинет и пропуская его вперёд. – Заходим, Валера! У нас на сегодня целая куча дел.

Нас встретил поток сквозняка из распахнутой форточки. Фогель поёжился.

– С чего начнём?

– С всеобщего сбора. Зови наших! Труба зовёт!

Актёр исчез, чтобы вернуться вместе с операми. Пришли все, кроме, конечно, Гаврилова.

– Товарищи! – произнёс я.

По горлу словно прошлись наждаком, каждое слово доставалось, каждая фраза доставлялись с трудом.

– Товарищи! – повторил я. – Сегодня от рук врага пал наш товарищ – агент уголовного розыска Иван Гаврилов! Он погиб как герой, на боевом посту! Почтим его память минутой молчания!

Все склонили головы и скорбно опустили глаза.

Выждав, я продолжил:

– Но мы обязательно отомстим за него, товарищи! Причём скоро! Даже быстрее, чем думают многие из вас.

Осип посмотрел на меня с любопытством. Он первым понял, что я что-то узнал, но не стал спрашивать.

– Мы напали на их след, товарищи! – торжественно объявил я. – Если сделаем всё правильно, уже завтра они будут сидеть в камере и ждать приговор.

Я зловеще ухмыльнулся.

– А если кто-то из них вдруг окажет сопротивление, разрешаю вынести приговор на месте и пристрелить его как бешеную собаку! Всю ответственность беру на себя!