ГЛАВА ВТОРАЯ
ЧЕЙЗ
Как там звали этого парня? Джерри? Да какая разница.
Он всё еще говорил. Он вещал уже сорок пять минут, и я знал это, потому что большую часть времени пялился на настенные часы за его головой. Они висели над одним из тех мотивационных офисных плакатов, на которых внизу красуется надпись «СИНЕРГИЯ». Офис «РипТайд» был набит подобным дерьмом. Вдохновляющие цитаты на стенах, доска для серфинга над стойкой регистрации, которая явно никогда не касалась воды, и фитобар в вестибюле, где работала девчонка, всем своим видом показывающая, что предпочла бы оказаться буквально где угодно, только не здесь.
Понимаю тебя, девчонка из фитобара. Ох как понимаю.
— …и именно поэтому мы считаем, что эта активация — идеальный инструмент для разворота бренда в сторону экологической осознанности, — сказал Джеймс, переключая на новый слайд. На нем была стоковая фотография морской черепахи. Черепаха выглядела примерно такой же заинтересованной, как и я.
— Послушай, чувак. — Я поерзал в кресле, одном из тех эргономичных сетчатых уродцев, которые стоят две тысячи баксов, но от которых всё равно каким-то образом болит задница. — Я ценю, что вы привлекаете меня ко всему этому… планированию… но почему вы просите меня выбрать локацию?
Джеки моргнул. Он явно не рассчитывал на участие аудитории.
— Буду с тобой честен, Чейз. — Он подался вперед, сложив пальцы домиком — этот жест он, вероятно, подсмотрел у кого-то на выступлении TED Talk. — Твоя репутация уже не та, что раньше. После скандала трехлетней давности…
Ага, будто я забыл. Я вспоминал об этом каждый божий день с тех самых пор. Один идиотский выбор, который едва не разрушил всё. Вместо этого он разрушил почти всё. Три года фальшивых улыбок на интервью, где каждый репортер находил новый способ задать один и тот же вопрос. Три года наблюдений за тем, как старые друзья переходят на другую сторону пляжа, завидев меня. Три года, в течение которых мой агент — простите, мой новый агент, потому что старый кинул меня быстрее, чем сходит плохая волна, — отбивался от звонков компаний по производству энергетиков и брендов гидрокостюмов, которые хотели получить хайп от моего имени, но только со скидкой.
— …мы рассматриваем это как твой триумфальный камбэк. — Джимми теперь был в ударе, жестикулируя крошечным кликером в руке. — Мы снова посадим тебя на коня, или на доску, или как там говорится. Но мы не можем просто так закинуть тебя на чемпионат. Небольшое местное мероприятие пойдет на пользу и тебе, и «РипТайд». Мы продвигаем новую эко-пиар-стратегию и…
Я снова перестал его слушать.
Не поймите меня превратно, я был благодарен «РипТайд» за то, что они стали моим спонсором после того инцидента. Не то чтобы они были прям топовыми спонсорами — их флагманский энергетик по вкусу напоминал телевизионный шум с нотками манго, — но они платили вовремя, а их медицинская страховка покрывала иждивенцев, что было единственным, что имело реальное значение. Всё остальное — показуха.
Но и я был им нужен. На самом деле, иногда мне казалось, что мой скандал пошел на пользу «РипТайд», обеспечил им кучу внимания прессы, а им всегда нравился мой имидж «плохого парня». До меня лицом их бренда был парень по имени Тодд, который улыбался, как молодежный пастор, и постил программы тренировок в Инстаграме. Тодд не продавал продукт. Продукт продавал я. Даже будучи в опале, я продавал больше товара, чем Тодд когда-либо, потому что люди покупали энергетики не для того, чтобы почувствовать себя правильными. Они покупали их, чтобы почувствовать себя опасными. А я был самым опасным из всего, на что «РипТайд» когда-либо лепил свой логотип.
Именно поэтому я сидел в этом забытом Посейдоном конференц-зале, а не, скажем, буквально в любой другой точке земного шара, и позволял Джеффри втирать мне о том, что бы ни значила эта «активация» в текущем квартале.
— …и инициатива с биоразлагаемыми бутылками будет иметь грандиозный успех. Мы говорим о полном ребрендинге в сторону устойчивого развития. Чейз Перес, лицо будущего, дружелюбного к океану…
— Вы же в курсе, что я акула, верно? — перебил я. — Акулы не то чтобы идеальный символ дружелюбия.
Мертвая тишина.
Затем Джейсон рассмеялся, с небольшим запозданием, как это делают люди, когда не могут понять, шутишь ты или нет. Я шутил. По большей части. Фишка маскировки на виду заключается в том, что правда — всегда самая надежная ложь. Никто не верит парню, который действительно является акулой, когда он говорит, что он акула. Они просто думают, что ты отлично вживаешься в образ бренда.
— Точно, точно. Эль Тибурон. — Он произнес это неправильно и сделал рукой клацающий жест, от которого мне захотелось откусить ему кисть. — Именно такая энергетика нам и нужна. Высший хищник переходит на «зеленую» сторону. Люди будут в восторге.
Как скажешь, Джонни.
К тому же, я не оборачивался уже несколько месяцев. Был слишком занят тем, что играл роль человека-серфера и бренд-инфлюенсера, что очень удобно скрывало тот факт, что я и не хотел оборачиваться с тех самых пор, как…
— В любом случае, — продолжил он, выводя на экран новый слайд — на этот раз карту побережья. Наконец-то хоть что-то стоящее внимания. — Мы сузили выбор до пяти локаций для выставочного турнира. Восточное побережье, рынки поменьше. Городки, для которых соревнования по серфингу — самое грандиозное событие с тех пор, как у них открылась вторая заправка.
Тут он был прав. Маленькие городки означали, что «РипТайд» может завалиться туда, как бродячий цирк, и оккупировать всё побережье на несколько недель — и задешево. За одни только доходы от туризма эти места расстелят нам красные ковровые дорожки. Согласования городского совета за сорок восемь часов. Бесплатные разрешения. Мэр, позирующий для фото в козырьке от «РипТайд».
Я видел это раньше — все мы видели. Индустрия серфинга проворачивала это с прибрежными городками годами, и те всегда соглашались, потому что альтернативой было очередное лето продажи ирисок и сдачи в аренду буги-бордов туристам из Огайо.
— Мы бы хотели, чтобы выбирал ты. — Он произнес это с видом человека, преподносящего величайший дар. — Это твой камбэк. Твоя история.
Моя история. Ну да. Как будто хоть что-то из этого на самом деле касалось меня.
Я посмотрел на карту. Пять булавок вдоль Восточного побережья, у каждой — всплывающее окошко: название города, население, средняя высота волн, ближайший аэропорт. Корпоративное планирование серфинга во всей красе — свести живой, дышащий пляж к электронной таблице и булавке.
Сначала шел мыс Хаттерас. Я серфил там пару раз. Неплохой рифовый брейк, но местные свято блюдут свою территорию, а это плохо для имиджа. Один из тех городков, где у серферов выстроена целая иерархия того, кому какая волна достается, и они терпеть не могут чужаков. Сразу мимо.
Бакро-Бич. Ни разу там не был. Во всплывающем окне значилось «развивающееся направление для серфинга», что, по моему опыту, означало «волны посредственные, но кто-то построил бутик-отель, и теперь у них есть маркетинговый бюджет».
На телефоне выскочило уведомление — новый подписчик в Инстаграме. Я получал их дюжинами за день, но этот был от juicy_kouture, а фото профиля казалось знакомым. Девчонка из фитобара.
Я поднял взгляд и через стеклянные стены конференц-зала увидел, как она кокетливо улыбнулась мне и помахала рукой. Я ухмыльнулся в ответ, почувствовав натяжение от пирсинга в губе, но не успел отправить ей сообщение, как Джулиан откашлялся в начале комнаты.
Я застонал, убирая телефон и снова переводя взгляд на слайды, притворяясь, что мне не плевать, когда…
Бухта Полумесяц.
Мой взгляд задержался на этом названии.
Почему оно звучало так знакомо?
Всколыхнулись старые воспоминания. Я был еще совсем щенком — лет семь, может, восемь, всё еще достаточно мелким, так что моя форма тигровой акулы была едва ли длиннее доски для серфинга. Моя семья вела меня на север по миграционному маршруту, которым поколениями следовали наши предки, и мы проплыли мимо участка побережья, где вода имела другой вкус. Как будто сам океан веками настаивался на силе, и ее привкус просочился в каждую каплю.
Я хотел остановиться. Мы этого не сделали. Разумеется, не сделали; это было бы отступлением от традиций.
Это не для нас, — сказали они тем способом, которым акулы общаются под водой, через перепады давления и электромагнитные импульсы. Это место принадлежит тронутым землей. Мы проходим мимо. Мы не остаемся.
Я слышал о таких местах. Безопасные гавани для ведьм и оборотней, обычно расположенные рядом с какой-нибудь магической аномалией. Как-то приятели пытались затащить меня в одно такое на севере на хэллоуинский фестиваль, но оно оказалось слишком далеко от моря, как по мне. Однако бухта Полумесяц…
Я так и не забыл вкус этой воды.
— Вот этот. — Я ткнул пальцем в бухту Полумесяц прежде, чем мозг успел сообразить.
Джеремайя выглядел удивленным, а затем довольным — сочетание, которому я не доверял. Люди в его положении бывают довольны только тогда, когда всё идет по плану, о котором ты ни сном ни духом.
— Бухта Полумесяц! Отличный выбор, на самом деле. — Он кликнул, и открылось новое окно — еще больше таблиц. — Мы надеялись, что ты выберешь именно его. Оказывается, у нас там есть связи — кое-кто из местных, весьма уважаемый в общине человек. Вроде как… инсайдер, можно сказать.
— Инсайдер, — безэмоционально повторил я.
— Тот, кто может помочь нам с условиями. Позаботится о том, чтобы мы получили лучшие волны для камер. — Он сказал это как бы невзначай, словно говорил о приложении с прогнозом погоды, а не о том, что бы, черт возьми, он там на самом деле ни имел в виду. — У нее репутация — как же это назвали — читающей океан. Местные на нее молятся. Говорят, она практически может призывать волны.
Я уставился на него.
— Ты хочешь сказать, что у «РипТайд» в штате есть волновой экстрасенс.
— Я хочу сказать, что у «РипТайд» есть консультант. — Он улыбнулся так, словно считал себя чертовски умным. — Суть в том, что бухта Полумесяц дает нам лучшие шансы на идеальные картинные условия, идеальные условия дают нам лучшие кадры, а лучшие кадры дают нам…
— Лучшую историю возвращения. Да, я понял.
Я откинулся на спинку кресла и снова посмотрел на карту. Маленькая булавка над бухтой Полумесяц. Такая крошечная точка для места, оставившего такой мощный привкус.
«Консультант», способный читать океан. В городке, чьи воды на вкус напоминали магическую силу.
Значит, ведьма.
Даже если Джейсон понятия не имел, кем она была на самом деле.
Что-то сжалось в моей груди — не человеческая часть, а акулья. Та часть, что эволюционировала четыреста миллионов лет, чтобы чувствовать, когда вот-вот изменится течение. Та часть, которую я так старательно игнорировал.
— Идеально, — произнес Джимми, уже переключаясь на следующий слайд, уже двигаясь дальше. — Контракты будут готовы к пятнице. А теперь давай обсудим твой контент-план для соцсетей…
Я снова перестал его слушать.
Но на этот раз — не от скуки.
Сквозь панорамные окна офиса «РипТайд» от пола до потолка я видел Атлантику — ярко-синюю, полную людей под полуденным солнцем. Но мыслями я был уже далеко отсюда. Уже ощущал вкус воды, гудящей от магии.
Последние несколько лет я пытался вырезать из себя акулу, и она безропотно приняла эту участь. Но теперь океан звал меня в совершенно конкретное место. В этом я был уверен.
А я еще давным-давно усвоил — на собственном горьком опыте, как и всё остальное, — что, когда океан зовет, ты не спрашиваешь «почему».
Ты просто плывешь.