ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

СЕЛЕНА

В тот же вечер лаборатория прислала мне отчет. Всё подтвердилось. Уровень микропластика в воде превышал все мыслимые нормы. Маленькие красные графики это доказывали.

Я переслала отчет Чейзу без всяких комментариев, потому что мне больше нечего было сказать из того, что я еще не сказала.

Теперь всё зависело от него.

Но… я бы не была собой, если бы у меня не было запасного плана.

Я написала репортеру, который освещал мой турнир, и отправила отчет в комиссию по охране побережья. Но всё это казалось слишком незначительным.

Он не ответил. Поэтому я перестала проверять телефон и занялась тем, что умела лучше всего. Сосредоточилась на текущей задаче — проведении своего турнира.

И, черт возьми, это был лучший турнир из всех.

Лист регистрации буквально взорвался после того, как видео, где мы с Эллиотом играем против Чейза и Таннера, стало вирусным. Это прославило нас на всю округу, а затем подтянулась и половина серф-тура; за одни выходные мы собрали для службы спасения Эллиота больше денег, чем за последние три года вместе взятые. Мне показалось, что я видела, как он плачет, глядя на цифры, и, если честно, я тоже прослезилась.

На рассвете в субботу я дважды — ладно, трижды — проверила натяжение сетки. Что бы там ни рушилось вокруг, это построила я, и это было круто, и уж точно не было чем-то «маленьким».

Я посмотрела вверх по пляжу, на лагерь «РипТайд». Неправильность в песке гудела под моими босыми ногами, напоминая о том, что «круто» — не значит «закончено». Впереди меня ждала битва, что бы ни случилось сегодня.

Трансляция соревнований по серфингу начиналась в десять.

На набережной установили гигантский светодиодный экран, на котором шел прямой эфир. Сейчас там крутили пре-шоу: кадры волн с дрона перекрывались растворяющимся в брызгах логотипом «РипТайд», и всё это сопровождалось звуками гудков и раздражающе частым миганием света.

Я смотрела на экран от своей сетки, потому что просто не могла не смотреть.

Из колонок заиграл какой-то рок в стиле «разведенных батянь», и логотип «РипТайд» сменился логотипом WSL. Затем экран переключился на Таннера.

Он улыбался, мокрые длинные волосы лезли ему в глаза; он размахивал руками, рассказывая о волнах.

— Лучшие трубы, чувак! Воу-хо! Просто заходишь на волну, ловишь трубу и прячешься в самом пекле!

Я знала, что где-то сейчас сияет от гордости моя мать, ведь это были ее условия, и скоро об этом скажут на национальном телевидении. Диктор поблагодарил местного консультанта Марину Торрес, чьи прогнозы сделали возможными эти выходные.

Вот и оно.

Ее имя в свете софитов.

Слава, которая всю жизнь держала меня в тени.

— Миха!

Вспомни солнце — вот и лучик.

Она шествовала по пляжу, а следом семенил ее кружок ведьм. Большинство приняло бы их за утонченный книжный клуб или, может, за попечительский совет какого-нибудь благотворительного фонда, но я чувствовала магию, пульсирующую в каждой из них. Одни из самых могущественных ведьм Восточного побережья под предводительством моей матери.

— Миха, ты это видела? Они поблагодарили меня лично. О, это будет просто чудесно для городского туризма.

Она подошла и обняла меня, исключительно на публику, но мои глаза были прикованы к экрану.

Там показывали Чейза.

И мое сердце упало, потому что там был он — Эль Тибурон. Микрофон прикреплен к рашгарду от «РипТайд», зубастая ухмылка, которая не коснулась глаз. Он выглядел как оживший постер. Выглядел именно так, как я его когда-то обвиняла.

Он не останется ради тебя, миха.

Несколько женщин постарше взвизгнули, как школьницы.

— Какой красавчик.

— Интересно, ему нравятся женщины постарше?

— Марина, ты же говорила, что он приходил на одну из твоих вечеринок?

Она просияла.

— Да, и скажу вам так. Танцор из него просто отличный.

Снова визг, и я сжала кулаки.

— Думаю, мы с ним понимаем друг друга. Мы оба знаем, как играть на публику. Он понимает, в какую игру нужно играть, чтобы добиться успеха.

Она наклонилась ближе, словно делилась со мной секретом, а не выдавала очередной односторонний монолог.

— Тебе стоит обратить на это внимание, миха. Никто бы сюда не пришел ради твоей маленькой игры, если бы мы не привели камеры. Я так благодарна за то, что смогла внести свой вклад в морскую службу спасения.

— Мама. — Я сделала глубокий вдох.

— Да, ми корасон?

— Можешь ты хоть раз в жизни, пожалуйста, просто завалить ебало?

Судя по тому, как быстро краска сошла с ее лица, можно было подумать, что я дала ей пощечину.

Возможно, это понравилось бы ей больше.

Дамочки вокруг нее захихикали, но мне было абсолютно плевать, что они там бормочут.

Всё мое внимание было сосредоточено на Чейзе.

На экране диктор спрашивал Чейза о его возвращении — о том, что эти выходные значат для его карьеры.

— Очень многое, — сказал Чейз; ухмылка не сходила с его лица, а мой желудок ухнул еще ниже, потому что это был голос бренда. — «РипТайд» поверили в меня, когда больше никто не верил. Три года поддержки. Так что я должен им…

Его ухмылка дрогнула — совсем чуть-чуть, — словно что-то пыталось прорваться на поверхность.

— Я должен им правду.

Он сунул руку за пояс шорт и достал телефон в водонепроницаемом чехле.

Включил экран, и я увидела логотип университетской лаборатории.

— Это лабораторный анализ, — продолжил Чейз, и Эль Тибурон исчез, сброшенный, как ненужная змеиная кожа. Мой Чейз твердой рукой поднял экран, показывая его национальной аудитории. — Проведенный по заказу Морской службы спасения бухты Полумесяц. Он показывает, что флагманский продукт «РипТайд» вообще не разлагается биологически. Он распадается на микропластик. Прямо сейчас он на этом пляже, в этой воде, под волной, на которой вы все ждете, что я буду серфить. — Он посмотрел прямо в объектив камеры. — И у меня есть веские основания полагать, что в «РипТайд» об этом знали, но всё равно использовали лживый эко-брендинг.

Я не была уверена, дышу ли я.

— Этот океан заслуживает большего, чем красивый зеленый логотип и пустые обещания. — Чейз поднял телефон повыше. — Отчет есть в моем Инстаграме, каждый может с ним ознакомиться. Защитите наш…

Трансляция прервалась.

Сорокафутовый экран почернел. Затем, через несколько мгновений, на нем появился застывший логотип «РипТайд» и надпись: ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАВАЙТЕСЬ НА ЛИНИИ, ТЕХНИЧЕСКИЕ НЕПОЛАДКИ.

Но было слишком поздно: я знала, что этот отчет уже заскринили на тысячах телефонов, что он прошел ту точку невозврата, после которой ни одна команда юристов не смогла бы запихнуть джинна обратно в бутылку.

Весь пляж взорвался шумом. Люди на набережной возмущенно кричали, подняв телефоны и снимая происходящее. Вдалеке мне показалось, что я услышала истошный визг белого мужчины средних лет.

Я уже бежала. Я не принимала такого решения. Его приняло мое тело, потому что оно всегда знало, как поступить правильно, задолго до того, как это доходило до меня.

Песок летел из-под ног, пока я мчалась на предельной скорости через весь пляж к палаткам «РипТайд» и к мужчине, который только что уничтожил свою карьеру ради того, чтобы поступить правильно.

Я увидела, как он выходит из палатки, сканируя толпу, словно хищник в поиске.

А затем он увидел меня.

И тоже побежал.

Мы столкнулись на полпути, где-то на нейтральной полосе между его пляжем и моим; он оторвал меня от земли и закружил. Я зарылась пальцами в его волосы, его руки крепко обхватили меня, и магия хлынула вверх, золотая и ослепительная — потому что это никогда не было просто магией.

Это всегда были две родственные души, взывающие друг к другу еще до того, как их глупые мозги успевали это осознать.

— Ты сделал это, — выдохнула я ему в шею, смеясь и совершенно точно не плача. — Я знала, что ты это сделаешь.

— Извини, что мне потребовалась минутка на раздумья. — Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на меня, и вот она — настоящая улыбка. Предназначенная мне, открытая и беззащитная, на глазах у всех. — Ты всё еще гордишься мной, детка?

Я всё-таки плакала.

— Очень горжусь. Но Чейз… ты же потеряешь всё.

— Да нет. — Он поцеловал меня в лоб, в скулу, в уголок губ, словно не мог остановиться. — Всё, что мне нужно, прямо здесь.

Позади нас мигал экран, но я видела только его.

Мужчину, который только что доказал в прямом эфире на всю страну, что будет бороться — что останется — ради меня и этого места, которое я всегда называла домом.

Я поцеловала его на моем пляже, и золотой свет полился из меня через край. Я даже не пыталась его сдерживать.

Пусть все видят.

Пусть вся бухта увидит, насколько это здорово — наконец-то набраться смелости и заявить о том, чего ты на самом деле хочешь.

— Ненавижу прерывать такой момент, — протянул Таннер. Он всё еще был насквозь мокрым. Позади него шагал Диего. — Искренне. Это было прекрасно. Десять из десяти. Очень трогательно. — Он ткнул пальцем в Чейза. — Но в следующий раз, чувак, предупреждай. Одно сообщение: «Хей, Таннер, я тут собираюсь размазать нашего спонсора в прямом эфире. Наверное, тебе стоит отпороть логотип со своих шорт». Это всё, о чем я прошу.

— Следующего раза не будет, — ответил Чейз, так и не спустив меня на землю.

— Следующий раз есть всегда, чувак. — Таннер ухмылялся, и, несмотря на его ворчание, ухмылка была искренней. Он протянул руку и крепко сжал плечо Чейза — чисто по-мужски. — Если тебе от этого легче, ты поступил правильно.

— У Дерека там инсульт в VIP-палатке, — мягко вставил Диего.

— Значит, мы, скорее всего, остались без спонсора, — жизнерадостно подытожил Таннер. — Бездомные. Опозоренные.

— А разве ты и до этого технически не был бездомным? — спросил Диего.

— А это значит, — Таннер обвел руками хаос на пляже, — что наше расписание абсолютно свободно. Ну, за исключением турнира по волейболу сегодня днем. — Его взгляд скользнул ко мне. — У меня есть личные счеты с одной женщиной с дробовиком вместо руки, которая чуть не снесла мне лицо.

— Но ведь не снесла же. — Я улыбалась от уха до уха.

— А может, так было бы даже лучше. — Диего хлопнул его по спине, из-за чего Таннер обиженно надул губы и попытался взять Диего в захват за шею.

Диего легко увернулся, и Таннер переключил внимание на Чейза, который сам сделал себя мишенью, опустив меня на землю.

Пока Чейз и Таннер занимались чем-то, напоминающим возню двух малышей, Диего встал рядом со мной.

— Играй сегодня в полную силу. — Он кивнул в сторону трибун, которые постепенно заполнялись людьми, пришедшими с набережной после соревнований по серфингу. — Там на заднем ряду сидит женщина. Видишь, в синем поло? Стаи делятся информацией. Она видела мое видео и расспрашивала о тебе. Я сказал ей, где тебя найти, и теперь она здесь.

— И кто же она такая?

— Вполне возможно, что она отвечает за регистрацию команд на турнир AVP America.

Пляж ушел у меня из-под босых ног.

— Диего… — начала было я, и мой голос издал какой-то постыдный писк.

— Не надо. — Он поднял руку. — Стаи заботятся о своих. А Чейз всегда был частью стаи, даже если сам этому сопротивлялся, так что теперь ты тоже ее часть. Так что иди и покажи им, из чего ты сделана, Селена.

Я повернулась к Чейзу; он наконец отцепился от Таннера и смотрел на меня так, словно только что наблюдал, как на меня свалилось то самое чудо, на которое он надеялся, словно это была лучшая часть всего этого катастрофического, карьеро-разрушительного, идеального утра.

— Иди, — сказал он с ухмылкой. — Покажи им всем свою настоящую магию, Торрес. Увидимся в финале. — И он подмигнул.

И я показала. Игра была моей еще до того, как началась. И на этот раз я не смотрела на трибуны в поисках одобрения.

Вместо этого мой взгляд находил мужчину, который ни разу не отвел глаз и ни разу не попытался приглушить мое сияние.

И что бы ни готовило нам будущее, я знала: мы покорим его вместе.