Детский сад для щенков расположен в уютном уголке кампуса Университета Дьюка в Дареме (штат Северная Каролина). Мы устроились недалеко от пруда Дьюка в заповедной зоне, где дикие растения буйно цветут с весны до осени. Если пройти по тропинке у пруда и подняться по длинной лестнице, попадаешь в щенячий парк — зеленую зону, достаточно просторную, чтобы на ней могла резвиться дюжина щенков, — обнесенный таким высоким забором, что он вполне может удержать даже тигра, и окруженный садом с бабочками. Прямо напротив парка располагается красное кирпичное здание биологического факультета. Первая дверь ведет к трем комнатам Детского сада для щенков — классной комнате, спальне и комнате для игр, где группа осеннего набора 2018 г. ждет начала занятий.

Каждый семестр организация Canine Companions старается прислать лучших из лучших щенков из нескольких пометов, половину из которых составляют самцы, а половину самки. Пока щенки живут в кампусе, о них помогает заботиться сотня студентов-волонтеров из Университета Дьюка. Трудно себе представить, чтобы какая-нибудь еще группа щенков была любима бóльшим количеством людей.

Осень 2018 г., слева направо: Дюн, Эштон, Эйден

Чтобы обнаружить, когда впервые проявляются когнитивные способности, мы держим у себя каждую группу щенков в течение десяти критических для развития их мозга недель. Но какие способности необходимо проанализировать и как это сделать? Чтобы понять истоки уникальности наших собак, предсказать, какими они будут, когда вырастут, и повысить их шансы стать замечательными собаками, мы должны понять, какими именно выдающимися когнитивными способностями обладает каждая из них.

И здесь начинается самое интересное. Щенки уже настоящие гении в том, что касается социальных навыков.

Щенки из осеннего набора 2018 г. популярнее любой молодежной музыкальной группы: по отдельности они очаровательны; все вместе — просто неотразимы. Их передвижение по кампусу можно отследить по восторженному визгу фанатов, которые тут же падают на колени при виде своих кумиров. Камеры телефонов вспыхивают при появлении щенков, и кажется, будто вокруг них витают целые облака смайликов.

В соответствии с планом каждый семестр Детский сад должен принимать от четырех до семи щенков в возрасте 8 недель, но так как осенью 2018 г. мы только приступали к работе, то решили ограничиться тремя щенками-мальчиками. Эштон — солист группы. Непослушные каштановые кудри рассыпаны по плечам. Одухотворенный взгляд, обращенный к каждому фанату, говорит ему, что Эштон ждал его всю жизнь. Дюн — «плохой парень». Взгляд у него всегда хмурый и вид такой, словно он провел неделю без сна. Он черен, словно ворон, и его любимая шалость — уничтожать все плюшевые игрушки в комнате. Эйден — самый мелкий из них, он белоснежный, как первый выпавший снег. Огромные глаза делают его похожим на совенка. В моменты всплеска энергии Эйден двигается так стремительно, что буквально рассекает воздух. Но он быстро устает. Любимое место, где он может вздремнуть — вызывая еще больше умиления и восторга у окружающих, — спины своих товарищей по играм.

Куча-мала: Эйден лежит на Эштоне, Эштон — на Дюне

К счастью, Конго не из тех, кто валяется весь день, поедая вкусняшки. Никто не говорил Конго, что он должен заняться воспитанием щенков. Однако ему хватило одного взгляда на хаос, царящий в щенячьем парке, чтобы принять решение — он должен призвать малышей к порядку.

Прежде всего необходимо, чтобы щенки научились правильно играть. Ни одному выпускнику программы Canine Companions не разрешается набрасываться на другую собаку, хватать ее зубами за шкирку и энергично трясти. Если щенки пытаются проделать такое с Конго, он берет игрушку и приглашает их поиграть в «перетягивание каната». Если они продолжают его покусывать, он мягко, но строго кладет лапу им на голову и снова предлагает игрушку.

Кажется, Конго понимает, что щенки — не просто маленькие собаки. У него есть приятели-собаки размером со щенка 14 недель от роду, и Конго носится с ними по двору. Они борются между собой по-собачьи, ставят друг другу подножки и пытаются разинуть пасть так широко, чтобы туда поместилась голова приятеля.

Со щенками Конго никогда так не играет. Он постоянно сдерживается, перекатывается на спину и позволяет им ползать по нему и облизывать его морду.

Иногда кто-то из щенков засовывает голову ему в пасть — просто для того, чтобы посмотреть, что там внутри. Конго терпеливо ждет, пока малыш удовлетворит свое любопытство, не приминая зубами ни одной шерстинки на голове щенка.

Конго — воплощенное спокойствие, он сдержанно машет хвостом, подавая яркий пример щенкам, которые виляют всем задом с такой энергией, что им даже трудно ходить.

Конго учит их на своем примере. Иногда мы берем его на прогулку с двумя щенками. Он показывает, как надо правильно ходить на свободном поводке, чтобы щенки (которые так им восхищаются, что готовы последовать за ним хоть за край пропасти) тоже научились ходить в одном темпе с человеком. Во время таких уроков Конго очень внимателен, реагирует на все быстро и не дает щенкам себя отвлечь, несмотря на все их попытки.

И, как всякий хороший лидер, Конго знает пределы своих возможностей. Успешно преподав очередной урок или просто поняв, что занятия затянулись, он подходит к калитке щенячьего парка и лает один раз, после чего ждет, когда волонтер откроет калитку, а затем входит на территорию Детского сада и устраивается отдохнуть.

Конго показывает, как надо идеально выполнять команду «Сидеть», в то время как Эйден пытается забраться Брайану на колени, а Эштон наблюдает за ними из-под скамейки

Многие завороженно наблюдают за Конго и спрашивают, где можно найти такую собаку, чтобы она помогала им воспитывать щенка. Мы говорим им, что родители щенка должны по возможности вести себя как Конго — последовательно и заботливо, с неисчерпаемым терпением.

Что мы имеем в виду, говоря, что Конго «обучает» щенков? Когда он показывает малышам пример, осознает ли он, что щенки учатся у него? Понимает ли, что ему известно то, о чем щенки еще не знают? Осознает ли, что щенки должны внимательно наблюдать за ним, чтобы учиться на его примере?

У людей учитель постоянно думает о том, что знают и чего не знают его ученики. Он все время оглядывает класс, чтобы убедиться, что они внимательно его слушают. Способность понять, что думают другие, называется теорией намерений (или моделью психического состояния — англ. theory of minde), потому что для этого необходимо учитывать — или предполагать, — что происходит в голове другого. Это крайне важно для всего того, что делает нас людьми [1]. Модель психического состояния другого — наш главный козырь, когда мы пытаемся влиять на мысли и поведение других, а также основа для дальнейшего развития всех наших культурных навыков, включая язык. Все начинается с указательного жеста.

Указывание пальцем — жест довольно любопытный. Как ни странно, для людей понимание психологического посыла, лежащего за вытягиванием руки и пальца, свидетельствует о высоком уровне когнитивного развития. В возрасте до 9 месяцев, если кто-то укажет ребенку на предмет, тот просто посмотрит на вытянутый палец. В 9 месяцев малыш начинает осознавать, что человек с вытянутым пальцем указывает на что-то за его пределами. Чтобы понять, на что он указывает, необходимо представлять, о чем этот человек может думать. При этом надо понимать контекст этого жеста и подумать о том, какую информацию с его помощью пытаются передать. Определение намерения, лежащего за указательным жестом, — лишь одна из многих способностей, связанных с моделью психического, которыми мы обладаем, однако она проявляется в числе первых и позволяет нам быстро учиться у окружающих. В младенчестве мы учимся у взрослых, когда те указывают на объекты, места и людей. В возрасте до 2-х лет мы используем этот способ, чтобы ежедневно заучивать десятки слов. Когда родители указывают на что-то и говорят: «Смотри!» — мы учимся радоваться или пугаться, в зависимости от их тона и выражения лица. Когда мы не можем понять, как открыть коробку или взять игрушку, кто-нибудь указывает нам на щеколду, которую необходимо сдвинуть, или ручку, за которую необходимо ухватиться. Мы смогли добиться успеха, так как осознали, что чей-то жест был призван нам помочь [2].

По мере развития мозга в процессе взросления на основе этих изначальных способностей к интерпретации образуется комплекс более сложных дедуктивных навыков. В возрасте одного года ребенок начинает сам указывать на предметы, чтобы поделиться с другими своими открытиями. В возрасте 16 месяцев он уже ждет, пока на него посмотрят, прежде чем указывать на что-либо, потому что понимает, что сначала на него должны обратить внимание и только потом люди смогут увидеть и осознать те намерения, которые он вкладывает в свой жест.

С этого момента способности, связанные с моделью психического состояния другого, начинают стремительно развиваться. К четырем годам ребенок осознает, что другим не всегда известно то, что известно ему. До этого когнитивного скачка он был убежден, что все знают то же, что и он, — даже если не присутствовали при переживаемом им событии. Это новое понимание того, что разным людям могут быть известны разные вещи, позволяет детям хранить секреты. И обманывать. Они также могут выяснить, что какой-то человек о чем-то не знает, и рассказать ему об этом. Так как способности, связанные с моделью психического состояния другого, играют ключевую роль в развитии культуры, языка и вообще всего того, что делает нас людьми, ученые сошлись во мнении, что все основные подобные способности свойственны исключительно людям [3].

Теперь мы знаем, что это не так. Хотя у нас и нет научно обоснованных доказательств того, что Конго способен определить, что он знает нечто не известное щенкам, — навык, необходимый для осознанного обучения, — имеются убедительные доказательства того, что Конго и другие собаки обладают другого рода способностью из области понимания психического состояния другого. Они могут осознать, когда человек собирается или хочет им помочь, — особенно при интерпретации наших жестов. И это относится не только к взрослым собакам. У щенков уже имеется эта уникальная, поистине гениальная способность [4].

Давайте позволим Эштону ее продемонстрировать.

Эштон наблюдает за выступлением фокусника в классной комнате — этот эксперимент мы называем игрой в наперстки. Классная комната залита солнечным светом и полна новых игрушек, игр и уютных лежанок. И, что еще важнее, в ней всегда присутствуют как минимум два человека, которые постоянно хвалят щенков за их успехи и щедро одаривают лакомствами.

Этот фокус давно известен. В XVIII в. фокусники прятали горошину под одной из трех скорлупок грецкого ореха. Затем фокусник передвигал скорлупки, а кто-то из зрителей пытался угадать, под какой из них окажется горошина.

Вариант этого фокуса для щенков основан на том же принципе, но слегка отличается от человеческого. Мы показываем Эштону две миски и прячем их за непрозрачной ширмой. Потом предъявляем Эштону лакомство и кладем его в одну из невидимых ему мисок. Эштон видел лакомство, но не видел за ширмой, в какую миску его положили. Мы убираем ширму и… вуаля! Где же лакомство?

Эштон в классной комнате. Лакомство спрятано в одной из мисок, и Эштон должен понять, в какой именно

Когда мы позволяем Эштону или другой собаке самостоятельно найти спрятанное лакомство, они находят его в 50% случаев. Так как им приходится выбирать всего из двух мисок, такое соотношение верных и неверных ответов говорит о том, что они выбирают миску наугад. Это своего рода магия — самостоятельно ища награду, собаки никак не могут обмануть теорию вероятности.

Теперь проверим, сумеет ли Эштон понять жест человека, чтобы найти еду, ведь мы знаем, что самостоятельно отыскать ее он не способен [4][5]. Мы так же прячем лакомство, но на этот раз даем щенку подсказку. Чтобы ему помочь, кто-нибудь из нас вытягивает руку и указывает на миску, в которой оно спрятано.

Эштон не медлит ни секунды. Он сразу же бежит к правильной миске.

Молодец, Эштон.

Следующим тест проходит Эйден. Следуя указанию, он несется к нужной миске со сверхзвуковой скоростью. Последним идет Дюн. Он не в настроении учиться, но очень любит лакомства. А еще он хочет побеждать. Так что в конечном счете он тоже правильно интерпретирует жест. Больше щенки не ищут еду наугад. Они понимают, что жест человека призван им помочь, и без труда находят лакомство.

Больше 25 лет назад Брайан играл в похожую игру со своим домашним псом Орео [6]. Пес обожал играть в «принеси мячик». У него была забавная привычка засовывать в пасть сразу по три теннисных мяча. Он прибегал к Брайану со щеками, растянутыми как у бурундука, набившего в защечные мешки целый пакет орехов.

Эйден широко зевает

Когда Брайан быстро швырял три теннисных мячика один за другим, Орео сразу бросался за ними, но видел только, в каком направлении летел первый из них. Он приносил этот мяч и выжидающе смотрел на хозяина. Брайан показывал рукой, где лежит второй мячик, Орео мчался в этом направлении и сразу его находил. То же они проделывали и с третьим мячиком.

Как и в случае со щенками осеннего набора 2018 г., которые следовали нашим указаниям, чтобы найти спрятанное лакомство в классной комнате, Орео не видел, куда упал мячик, но находил его по подсказке Брайана.

В колледже, узнав о модели психического и о том, как способность понять и предсказать поведение другого развивается у людей, Брайан вспомнил, как Орео приносил ему мячики, и задал себе вопрос, на что еще способен его пес. Он начал играть с Орео в «наперстки» — фактически воспроизвел тот эксперимент, который мы позже проводили в Детском саду для щенков. Брайан притворялся, что прячет лакомство под одной из двух чашек так, чтобы его не было видно. Орео знал, что лакомство лежит под одной из чашек, но не знал под которой. А затем Брайан показывал ему рукой на одну из чашек, и пес без труда интерпретировал этот жест и находил спрятанное вознаграждение. Именно этот несложный эксперимент и положил начало двадцатилетним исследованиям гениальности собак [7].

Сначала мы думали, что все объясняется довольно просто. Однако возможные объяснения, например предположение, что собаки находят лакомство по запаху, были одно за другим исключены с помощью контрольных экспериментов. Оказалось, что собаки способны распознать значение некоторых незнакомых им прежде человеческих жестов, направленных на то, чтобы им помочь. Они способны нас понять, даже если мы указываем на еду ногой, а не рукой, или отмечаем чашку с едой деревянным кубиком. Собаки с первого раза понимают, как интерпретировать новые жесты, даже если никогда их прежде не видели.

Такие когнитивные способности нельзя объяснить и особой связью между Брайаном и Орео. Собаки понимают жесты незнакомых людей не хуже, чем жесты хозяина. Они даже могут найти спрятанную еду, ориентируясь на человеческий голос [8]. И они способны распознавать жесты друг друга: если собака поворачивается всем телом к нужной чашке, другие собаки по этому жесту легко находят еду [9].

Для подобных результатов простые объяснения не годились. Собаки явно понимали наши благие намерения, стоящие за коммуникативными жестами, и успешно проходили тесты, подобные тем, которые позволили получить доказательства наличия у человеческих младенцев способности понимать психическое состояние другого [10].

Шимпанзе и бонобо — два наших ближайших родственника из группы приматов — обычно намного превосходят собак в решении задач. В ходе тестов,направленных на выявление понимания свойств физического мира (например, что твердые объекты издают звук при ударе и непроницаемы), бонобо и шимпанзе продемонстрировали явное превосходство над собаками, у которых такие задачи вызывали затруднение.

Однако, когда мы попробовали с помощью указательных жестов помочь этим человекообразным найти еду, они нас не понимали и продолжали искать ее наугад. Лишь после долгой практики и нескольких десятков безуспешных попыток им удавалось справиться с этой задачей. И если мы меняли жест, например отмечали правильное место предметом, они снова начинали просто угадывать. В отличие от собак, бонобо и шимпанзе, по-видимому, не понимают, когда жесты человека призваны им помочь [11].

Именно это и делает достижения собак такими выдающимися. Собаки превосходят наших ближайших родственников, демонстрируя набор навыков, которые считаются основополагающими для формирования культурных навыков у маленьких детей. В частности, собаки способны понять наши намерения, ориентируясь на жесты, в то время как бонобо и шимпанзе на это не способны.

Обычно человеческие младенцы и шимпанзе превосходят собак по ряду когнитивных показателей, в том числе связанных с памятью и пониманием причинно-следственных связей. Исключение составляют некоторые задачи, которые требуют от собак понимания кооперативно-коммуникативных жестов. С такими задачами собаки справляются почти так же, как человеческие младенцы, и значительно лучше наших ближайших родственников — человекообразных обезьян. Кружки обозначают навыки: чем больше их размер — тем лучше навык в решении определенного типа задач

Собаки, по-видимому, обладают социальным интеллектом, сравнимым с человеческим, но отличаются от нас в том, что касается решения задач, связанных с физическим миром. Иными словами, собак и людей объединяет определенный тип интеллекта, позволяющий успешно взаимодействовать и общаться друг с другом, а следовательно, лучше ориентироваться в социальной среде [12].

Таким образом, из всех животных именно собаки больше всего похожи в социальном отношении на наших собственных младенцев. Такого рода психологическое сходство между двумя неблизкородственными видами встречается крайне редко, и характер его развития в процессе эволюции объясняет, почему собаки занимают особое место в нашей жизни.

Когда собаки стали так похожи на людей? Поскольку собаки происходят от волков, существует вероятность, что свои социальные навыки, схожие с человеческими, они унаследовали от своих предков. У волков и собак имеется так много общих физических и поведенческих признаков и они настолько близко связаны генетически, что некоторые специалисты считают их одним видом.

Волки — стайные охотники. Они должны держаться на расстоянии броска от своей добычи и координировать все свои действия друг с другом. Им необходимо предугадывать следующий шаг жертвы, так же как и шаги своих товарищей по стае. Волкам нужно хорошо различать едва уловимые жесты животных других видов (например, поворот головы перед тем, как изменить направление бега); этот навык мог распространиться и на жесты людей [13]. Так, может быть, собаки просто унаследовали свою необычайную способность к сотрудничеству и взаимодействию от своих предков-волков? [14]

Выяснить это наверняка можно, лишь сравнив на практике поведение волков и собак. Однако изучение взрослых собак и волков не позволяет с уверенностью ответить на этот вопрос. Взрослые собаки имеют, как правило, огромный опыт общения с людьми, и сравнивать их со взрослыми волками, которые проявляют в присутствии людей сильное беспокойство, по меньшей мере некорректно. Поэтому необходимо исследовать щенков и волчат.

Чтобы обеспечить достоверность сравнения, наша группа работала с десятками волчат, выкормленных вручную с первых дней жизни. В результате оказалось, что волчата проводили с людьми больше времени, чем щенки. А это значит, что у волков имелось больше возможностей научиться общению с людьми до начала тестирования.

Волчата в Научном центре дикой природы, где проводились тесты. Волки — стайные, склонные к сотрудничеству социальные животные.

Автор фото: Дженнифер Биднер

Мы использовали тот же трюк, что и с Эштоном и двумя другими щенками из осеннего набора 2018 г. Мы прятали еду в одной из двух мисок, после чего подсказывали волчатам, где она спрятана. Иногда мы показывали на нужную миску пальцем, а иногда клали рядом с ней маленький деревянный кубик. Если волчата уже научились понимать намерения людей, они должны были с легкостью догадаться, что кубик означает то же самое, что и вытянутый палец, — мы пытаемся помочь им найти еду.

Оказалось, что щенки более чем в два раза чаще волчат правильно считывали жесты человека. Хотя у волчат из-за тесного общения с людьми было чуть больше возможностей научиться понимать указательный жест, щенки превосходили их в этом умении. В то время как волчата лишь угадывали, что означает кубик или указывающий палец, щенки понимали это с первого раза. Щенкам не нужно было постепенно учиться тому, что указательный жест или маркер связан с едой, — они интуитивно понимали впервые увиденные жесты [15].

Волчата очаровательны, но они не могут интерпретировать человеческие жесты так, как это умеют собаки.

Автор фото: Дженнифер Биднер

Итак, мы не нашли подтверждения того, что собаки просто унаследовали свое необычайное понимание человеческих жестов от волков. Кроме того, собакам не требуется длительное обучение, чтобы научиться соотносить жесты людей с вознаграждением. Эта способность проявляется у щенков очень рано, когда их мозг еще не сформировался окончательно и они едва способны видеть и слышать. Изменения, произошедшие в процессе одомашнивания волков, определили дальнейшее развитие собак: они уже с рождения способны угадывать наши намерения и делают это после непродолжительного взаимодействия с нами. Простое понимание человеческих намерений — когнитивный навык, развивающийся у щенков одним из первых, и точно так же это была одна из первых социальных способностей, появившихся у нас. Наличие этой суперспособности у собак означает, что с первого дня, когда у вас в доме поселится щенок 8 недель от роду, он уже будет обладать основными способностями к пониманию ваших намерений на уровне девятимесячного младенца. Когда вы впервые укажете на потерянную им игрушку или на не замеченное им лакомство, он, скорее всего, поймет, что вы стараетесь ему помочь [16].

Проведенное сравнение волков и собак помогло определить, чем эти виды отличаются друг от друга, но также выявило важные различия между отдельными щенками. В среднем щенки справлялись лучше волчат. Но когда мы сравнили щенков между собой, то обнаружили, что некоторые делают правильный выбор чаще других.

Были щенки, которые справлялись с тестами не лучше волчат, и те, которые все выполняли почти идеально. Например, во время теста, когда рядом с миской, содержащей лакомство, помещался специальный маркер, Эштон и даже капризный Дюн показали идеальный результат, а Эйден сделал верный выбор лишь в 50% случаев. То есть, подобно волчонку, Эйден выбирал миску наугад. Таким образом, мы можем видеть не только разные эмоциональные реакции отдельных собак, но и индивидуальные различия в их когнитивных способностях. Такого рода различия и помогают предсказать, станет ли щенок в будущем хорошей собакой-помощником.

Чтобы выяснить это наверняка, нам нужно было протестировать щенков, таких как Эштон, Эйден и Дюн, на способность решать определенные когнитивные задачи, а затем проанализировать, связаны ли их результаты с тем, насколько замечательной собакой каждый из них станет впоследствии.

[4] Такого рода экспериментальные ситуации, при которых переменные факторы тщательно контролируются, позволяют нам проверить разные предположения. Зная, что собаки, которым предлагается самостоятельно искать спрятанное лакомство, находят его наугад, мы можем с уверенностью утверждать, что Эштон действительно не видел, где мы его спрятали. Мы также убеждаемся, что он не слышал, куда мы положили еду, — для этого касаемся лакомством обеих мисок с одинаковым звуком. И мы знаем, что щенок не мог почуять его, — вместе с другими исследовательскими группами мы провели десятки экспериментов, чтобы исключить такую возможность.

3. Hare, “From Hominoid to Hominid Mind.” 293–309.

2. M. Tomasello, Becoming Human: A Theory of Ontogeny. (Harvard University Press, 2019).

1. B. Hare, “From Hominoid to Hominid Mind: What Changed and Why?” Annual Review of Anthropology 40 (2011), 293–309.

13. B. Hare, M. Brown, C. Williamson, M. Tomasello, “The Domestication of Social Cognition in Dogs.” Science 298 (2002), 1634–1636.

12. Hare, Tomasello, “Domestic Dogs (Canis familiaris) Use Human and Conspecific Social Cues.” 173.

11. Hare, Ferrans, “Is Cognition the Secret to Working Dog Success?” 231–237.

10. E. L. MacLean, E. Herrmann, S. Suchindran, B. Hare, “Individual Differences in Cooperative Communicative Skills Are More Similar Between Dogs and Humans than Chimpanzees.” Animal Behaviour 126 (2017), 41–51.

9. B. Hare, M. Tomasello, “Domestic Dogs (Canis familiaris) Use Human and Conspecific Social Cues to Locate Hidden Food.” Journal of Comparative Psychology 113 (1999), 173.

8. F. Rossano, M. Nitzschner, M. Tomasello, “Domestic Dogs and Puppies Can Use Human Voice Direction Referentially.” Proceedings of the Royal Society B: Biological Sciences 281 (2014), 20133201.

7. B. Hare, J. Call, M. Tomasello, “Communication of Food Location between Human and Dog (Canis familiaris).” Evolution of Communication 2 (1998), 137–159.

6. Hare, Ferrans, “Is Cognition the Secret to Working Dog Success?” 231–237.

5. B. Hare, V. Woods, The Genius of Dogs: How Dogs Are Smarter Than You Think. (Penguin, 2013).

4. B. Hare, M. Ferrans, “Is Cognition the Secret to Working Dog Success?” Animal Cognition 24 (2021), 231–237.

16. MacLean, Herrmann, Suchindran, Hare, “Individual Differences in Cooperative Communicative Skills.” 41–51.

15. J. Riedel, K. Schumann, J. Kaminski, J. Call, M. Tomasello, “The Early Ontogeny of Human–Dog Communication.” Animal Behaviour 75 (2008), 1003–1014.

14. H. Salomons, K. C. Smith, M. Callahan-Beckel, M. Callahan, K. Levy, B. S. Kennedy, E. E. Bray, G. E. Gnanadesikan, D. J. Horschler, M. Gruen, “Cooperative Communication with Humans Evolved to Emerge Early in Domestic Dogs.” Current Biology 31(2021), 3137–3144, e3111.