"Что вы знаете о наших гостях, mi sadji?" - спросил Верховный князь Джадда, сидевший в своем левитирующем кресле справа от меня. "Этих людях из Оанноса?"
Я посмотрел на спускающиеся звездолеты, похожие на стаю птиц, черных на фоне неба цвета яичной скорлупы. "Только то, что они - странный народ. Более странный, чем вы, люди Джадда".
Мой друг - мой хозяин, мой покровитель и мой тюремщик - тихо рассмеялся, чуть не закашлявшись. Верховный князь был уже немолод. Его лицо, скрытое в этот момент за эмалированной кобальтовой маской, было похоже на высохшую маслину, настолько увядшим был этот благородный лоб, эти впалые щеки. По всему городу и по всей планете ходили слухи, что Алдии дю Отранто почти тысяча лет. Не то чтобы он родился за тысячу лет до этого - этот факт характерен для многих моряков, путешествующих между звездами, - но то, что он прожил тысячу лет. Если так, то он был старейшим человеком в галактике. По крайней мере, старейшим человеком, который еще был полностью человеком. Ведь на Джадде не заменяли плоть, подобно экстрасоларианцам, которые обменивали свою кровь и органы на металл и стекло.
На Джадде пишут стихи кровью, сочиняют гимны четырехбуквенному имени Бога. Князья этого далекого королевства живут долго, дольше, чем палатинские лорды Империи. Но тысяча лет? Тогда я содрогнулся - сейчас я старше - и ощутил каждую секунду из своих почти шестисот лет.
Почему время сильнее всего ощущается через боль?
Через боль и...
"Арман говорит, что все они волшебники!" - подала голос девочка на трибуне рядом со мной. "Он говорит, что они занимаются магией крови. Они занимаются магией крови, дядя?"
Пластины маски, закрывавшей лицо князя Алдии, сложились в улыбку: "Нет, дитя. То, что они делают, мало чем отличается от того, что мы делаем здесь - от того, что мы делали, когда создавали тебя для твоего Аббы". Он кивнул мне. "Разве что делают они это не так хорошо. Но это странная страна, лорд Марло, вы правы".
"Я слышал, что они платят дань лотрианцам", - ответил я.
Алдия замолчал. Воины-клоны мамлюки собрались вокруг его трона, а различные сопровождающие переминались с ноги на ногу. Один из них, мужчина в маске, черной, как моя одежда, посмотрел на меня. По его форме - такой же черной - я узнал в нем одного из Яхмази, тайной полиции Верховного князя. Белый круг, нанесенный эмалью на лбу маски, только подтверждал это: эмблема Джадда, изображающая полную луну.
Пластины его рта щелкнули, когда мужчина заговорил. "Мы тоже об этом слышали".
"То, что они идут сюда, - дрожащему голосу Верховного князя все же удалось найти в себе достаточно силы, чтобы вмешаться, - означает, что они не хотят войны с нами, даже если находятся под властью Лотрии. Мы выслушаем их".
Звук от спуска шаттлов обрушился на нас, как отдаленный раскат грома, отвлекая мое внимание от старого князя. Люди Оанноса совершали последний заход на посадку, их шаттлы - я насчитал девять - снижались, кружа, как вороны, над Алькас-дю-Бадром, Дворцом Луны.
Под трибуной для приема гостей простиралось посадочное поле - огромный лист черного мрамора, огороженный цветущими изгородями. Посадочное поле находилось в самом сердце Садов Удовольствий Верховного князя, в нескольких минутах ходьбы от кольцеобразного комплекса дворца. Солнечные блики отражались от Толо Оротано - сердца дворца, огромного золотого купола высотой в сотню этажей.
"Они быстро приближаются", - шепнул мне на ухо Нима, мой слуга. "Стоит ли нам беспокоиться, Доми?"
"Джаддианцы не выглядят встревоженными", - заметил я, вспомнив, что Нима сам был джаддианцем, гомункулом Школы Немрут, точной копией человека, выращенного и обученного для служения. Кассандра сама была наполовину джаддианкой, хотя в ней текла моя кровь - кровь старой Империи - и кровь ее материнского рода, который жил на дальнем краю человеческого космоса. Но она выросла на Огненной Планете и говорила на языке этой далекой страны, как на своем родном. Она была коренной жительницей, хотя другие дети никогда не смогли полностью принять ее.
Я был гостем.
Изгнанником.
Шаттлы Оанноса падали, как стрелы, как снаряды какой-то огромной орбитальной баллисты. При их нынешней скорости они врезались бы в посадочную площадку, разлетелись на миллион осколков, вспыхнули ядерным огнем. Наверняка где-то в садах у джаддианских принцев были секретные орудийные установки, пушки, наводчики которых уже тогда следили за спуском этой иностранной делегации. Наверняка они откроют огонь, если сочтут, что приближающиеся корабли представляют угрозу.
Но шаттлы только опускались. На них не действовала тяга, и они замедлялись, извиваясь змеями по небесному своду, тормозя от трения, когда падали вниз из ужасной Тьмы за пределами неба.
"Абба, - воскликнула маленькая Кассандра, - они сейчас разобьются!" Ее рука вцепилась в мою, и она прижалась ко мне.
Но наши хозяева-джаддианцы поставили нас в невыгодное положение. Они уже видели корабли Оанноса и знали их секрет.
Ибо в следующее мгновение шаттлы раскрылись, и каждый из них расправил свои черные паруса - паруса из сплетенного наноуглерода и стеклянных нитей - ребристые, многомачтовые, поднялись в воздух. Один за другим они разворачивались, сопротивление, которое быстро создавали эти паруса, останавливало падение шаттлов, так что через мгновение каждое из огромных судов, которые раньше падали, подобно проливному дождю, теперь плыли легко, как семена одуванчика.
По какому-то сигналу, которого я не заметил, начал бить барабан. Низко, медленно, как прелюдия к джаддианскому гимну.
Дум. Дум. Дум-бум.
Когда шаттлы закончили спуск и голубой огонь репульсоров взял на себя роль подъемной силы, паруса, действовавшие вместо парашюта или реактивных двигателей, будучи до этого широко растянуты, чтобы противостоять воздушным потокам, развернулись вверх, так что мачты возвышались над посадочными шаттлами, как чаща черных деревьев.
Дум. Дум. Дум-бум.
Огромные металлические опоры наконец-то приняли на себя вес шаттлов, прогнулись, когда те коснулись мраморного покрытия посадочного поля. Только тогда я увидел, что паруса вовсе не черные, а глубокого лазурного цвета, и что на лицевой стороне каждого изображен герб: человек с головой и хвостом рыбы - золотой на голубом фоне, его хвост обвивался вокруг круглого безанта, символизировавшего родное солнце в системе Оанноса. В обеих руках человек-рыба сжимал одинаковые безанты - солнца Анзара и Масиддики, чьи миры завоевал Оаннос.
Дум. Дум. Дум-бум.
Это напомнило мне икону Миуданара, змея-демона, которому поклонялись бесчеловечные сьельсины, сокрушающий звезды в своих бесчисленных руках.
Подумав о Миуданаре и Актеруму, где я видел кости сверхъестественного бога, гниющие на черных песках, я поежился, несмотря на дневную жару.
Дум. Дум. Дум-бум.
Барабанный бой уступил место музыке серебряных труб, огромных медных рогов и рожков из слоновой кости с золотой окантовкой. Рогов слона, предков которых люди Джадда спасли с умирающей Земли и унесли к звездам, и мамонта, которого джаддианцы возродили к жизни своим искусством.
Когда джаддианский оркестр умолк, ему ответили корабли Оанноса. Динамики в каждом из шаттлов разнесли в летнем воздухе пронзительную музыку волынки и гайты. Когда опустился трап ближайшего корабля, я различил ноту однострунного имзада - инструмента, старого, как сама Земля, реликта той эпохи, когда Сахара еще была в цвету. Когда музыка стихла, из темноты шлюзовой камеры шаттла на свет полуденного солнца вышла одинокая фигура. Его одеяния были цвета лазури Оанноса, голова лысая, как яйцо, а кожа черная, как уголь.
"Это принц?" - спросила Кассандра, дергая меня за рукав. Она знала джаддианских князей всю свою жизнь, но никогда прежде не видела представителя другого королевства - разве что меня, ее отца, а мое присутствие не было для нее событием.
Я покачал головой, ожидая, пока мужчина заговорит.
По крайней мере, я считал его мужчиной, пока не услышал его голос - тогда я не был уверен, был ли герольд женщиной или андрогином, настолько высоким и чистым был голос, когда он провозгласил: "Милорды и леди, князья и княгини домов Джадда, Верховный князь Джадда! Позвольте представить вам Его Королевское Высочество, Иземрасена Воплощенного, первого отпрыска Дома Барасегов, наследного принца Великолепнейшего Доминиона, Королевства Трех Солнц, принца Оанноса, Анзара, Масиддики!"
Черные корабли Оанноса издали гудок, похожий на крик кита, низкий и скорбный в одну секунду, высокий и пронзительный в следующую. Его музыка затронула во мне какие-то клеточные воспоминания - о море, нахлынувшем на зеленые долины, о городе, захваченном его потоком.
Воспоминание исчезло, когда появился сам Иземрасен.
Кассандра ахнула.
Принц Оанноса вышел не один. Иземрасена сопровождали четыре отряда солдат дома Барасегов в синих с золотом доспехах, их костюмы были покрыты чешуей, словно у рыб, копья были острыми, а наконечники сверкали белым огнем. Но не они так потрясли мою дочь.
Это был лев.
Несомненно, здесь был такой же зверь, как тот, которого Геракл убил собственными руками! За свою жизнь я много раз видел земных львов в зверинцах и заповедниках многих великих лордов. В этих самых садах были львы, джаддианские львы с черной, как уголь, шерстью и гривами, похожими на бледный огонь.
Но этот лев был чем-то другим, чем-то большим.
Его шерсть была цвета чистого золота, и золотой была его вьющаяся грива. Но не великолепный цвет выделял зверя среди его смертных сородичей, а размеры. Мощное животное было величиной с лошадь, настолько большое, что человек мог бы сесть на него верхом - что, собственно, и происходило. Ибо на нем было седло, а в седле сидел человек, более великий и благородный, чем все, кого я видел, кроме двух, и лицо его сияло, как солнце. Он был темнокожим, словно вырезанным из гагата рукой какого-то искусного скульптора. Глаза желтые, как у кошки, как безанты на его штандарте, а волосы - золотые, как шерсть льва, на котором он ехал. Золотыми были и его доспехи: костюм из золотой чешуи. Туника и плащ были ярко-синего цвета, так что из-за своего вида он казался настоящей иконой своего народа. Поверх доспехов был накинута полосатая шкура какого-то огромного зверя, полосатая, бело-черная.
"Этот человек знает, как подать себя", - заметил я, понизив голос так, чтобы слышали только Алдия и те, кто находился рядом со мной.
Нима пробормотал позади: "Не то чтобы вы что-то знали об этом, милорд".
Я оглянулся на него, нахмурив брови.
"Этот лев такой большой!" Кассандра посмотрела на меня расширенными глазами. Она совсем недавно начала свое обучение в качестве неофита в Школе Огня и поэтому носила белоснежную форму начального ранга, так похожую на одеяния жрецов огня Ахура Мазды, обитавших на горе над самой школой. Я долго мучился над решением допустить ее к обучению - Школа Огня сделала бы из нее воина - Мастера Меча Джадда. Когда-то и я был воином. Но что принесла мне такая жизнь, кроме боли? "Ведь правда, Абба?"
Я покачал головой - не для того, чтобы ответить, а чтобы напомнить ей о необходимости молчать.
Я слышал, что принц Иземрасен был великим охотником - настолько великим, что давно перестал охотиться на обычную добычу. Люди Оанноса были магами крови, генетиками и наталистами, не менее искусными, чем в Империи, почти такими же искусными, как на Джадде. Поговаривали, что сам принц увлекался этим искусством и создавал существ для своего удовольствия: чудовищ, великих и ужасных, на борьбу с которыми направлял свою волю и мускулы.
"Правда же?"
Я окинул Кассандру суровым взглядом. Она отвела глаза, но, вспомнив о моем собственном отце, я смягчился и улыбнулся своей кривой улыбкой. "Так и есть", - ответил я. "А теперь помолчи, дочка".
Иземрасен вышел на открытое пространство под трибунами и поднял руку в перчатке. "Приветствую Вас, Алдия, Верховный князь Джадда, и благодарю за радушный прием! Я провел в плавании много лет, чтобы оказаться здесь!"
Увидев его латную перчатку, я задумался над одним из титулов этого человека. Воплощенный. На наруче, который охватывал его руку, была выгравирована золотая змея. Искусно выполненная, она обвивала его руку, каждая чешуйка была тщательно обработана ювелиром, голова покоилась на тыльной стороне ладони Иземрасена. Мне показалось, что это странный знак для человека, чьей родовой геральдикой была рыба.
Личный знак?
"Добро пожаловать, принц Оанноса, - произнес Алдия. "Мы рады приветствовать столь великого повелителя Малых Королевств на Планете Огня. Молюсь, чтобы ваш отец, король, был здоров".
"Я пришел ради моего отца", - заявил Иземрасен, сияя и обводя взглядом всех членов джаддианского двора. "Ради него и ради всего моего народа..." Принц Оанноса замолчал, его взгляд на мгновение остановился на мне - ведь я был единственным человеком без маски на трибуне. Огромный лев вскинул голову, и Иземрасен почесал зверя за ухом. "Я также передаю привет от него. От имени моего отца, короля Азензара III, я благодарю вас за то, что вы приняли это посольство".
"Это честь для нас, - кивнул старый Алдия, - пусть эта встреча станет началом новой дружбы между нашими народами".
При звуке голоса Алдии, который был усилен динамиками на нашей платформе, чтобы его услышали все в посольстве Оанноса, могучий лев зарычал. Многие на трибуне вздрогнули, ахнули, попятились. Позади взвизгнул Нима, а Кассандра прижалась к моему боку. Рука сама собой легла на рукоять меча, спрятанного в кармане пальто. Я ощутил контуры крылатой львиной головы, вырезанной на рукояти из слоновой кости. Симург. Клинок был подарком самого Алдии, полученным в первые дни моего вынужденного пребывания среди его народа.
"Ssusem, Мухук!" - скомандовал Иземрасен, натягивая повод. "Ssusem! Hves!"
Лев успокоился и по команде принца опустился на брюхо. Тот щелкнул пальцами, спешиваясь, и четверо мужчин - они вышли из шаттла со свитой принца - повели зверя прочь. Я смотрел, как он уходит.
Царь зверей - и зверь королей.
Лев был символом королевской власти в глубокой древности. Гильгамеш сражался со львами, на заре человечества, когда царь должен был доказать своему народу, что он мастерски подчиняет животных. Джаддианский симург - немного лев, немного птица, немного собака - долгое время был символом принцев и персидских царей, которых они считают своими предками. Даже в Империи великие лорды, считавшие себя защитниками королевства, называли себя Старыми Львами.
Был ли Иземрасен создан по тому же подобию?
Разве не было статуи Гильгамеша, забранного с Земли при ее падении: одной рукой тот удерживал льва, а другой сокрушал змею?
"Именно по этой причине я и пришел!" - сказал принц, отвлекая меня от моих спутанных мыслей. "Мой князь! Мой народ - наши миры - находятся на краю Пояса Расана, как вы знаете… всего в сотне или около того световых лет от границ Содружества. Безымянные - лотрианцы - давно угрожают нашим мирам, нашей безопасности. На протяжении веков мы платили им дань - я этого не отрицаю!" Эта неприкрытая честность удивила даже меня, а многие раскрашенные гурии при дворе Джадда ахнули и закрыли лица веерами. "Мы платили им дань… как цену нашего выживания. Теперь до нас на Оанносе дошли слухи - не сомневаюсь, вы и сами их знаете, - что Безымянные отдали себя в руки ксенобитов! Сьельсинов, которые являются врагами всего человечества! Если это так..." Тут Иземрасен покачал своей черно-золотой головой: "Если это так, то мы больше не можем платить им дань. Наш народ горд и по-своему силен. Но мы малочисленны. Трем солнцам не выстоять против десяти тысяч, а у Содружества их гораздо больше. Если они действительно перешли на службу врагу… Оаннос не сможет противостоять им. Оаннос вообще долго не продержится".
Говоря, золотой принц жестикулировал правой рукой, соединив большой и безымянный пальцы - не указывая, а как бы приглашая слушателей к разговору. Змея на его перчатке вспыхивала на солнце. Я был уверен, что этот человек, должно быть, получил образование схоласта, поскольку его речь, хотя и с сильным акцентом его далекой страны, была выдержана в высоком риторическом стиле Империи. Впрочем, лорды таких дальних королевств часто учились в Империи точно так же, как перенимали имперский стиль, чтобы придать легитимность своему правлению. "Великолепнейший Доминион нуждается в новом заступнике. Я пришел, чтобы преподнести дар: самого себя".
Это повергло джаддианскую паству в шок, и на мгновение все замерло, кроме ветра и развевающихся на ветру парусов оанносских кораблей.
"Себя?" - спросил Верховный князь Алдия.
"Говорят, у Верховного князя Джадда много детей", - продолжил Иземрасен. "Что у них много детей. Что у этих детей много детей. Я предлагаю вам себя в качестве сына. Или внука. Или сына внука. Я буду править Оанносом, когда мой отец, король Азензар, отправится на Землю. Позволив мне взять в жены принцессу из Великого Дома Джадда, мои потомки станут королями Оанноса и князьями Джадда впридачу. Благодаря браку наши два народа объединятся".
Алдия собирался ответить, но яхмази в черной маске заговорил быстрее своего старого повелителя. "Вы ищете нашей защиты, не так ли?"
"Вашей дружбы, да", - ответил Иземрасен.
"А что насчёт Джадда?" - спросил принц Сеннен Горгора, черноволосый, в красной маске, один из принцев, заседавших в Домагавани, Совете Князей. "Что Джадд получит от вашей… дружбы?"
Принца Иземрасена, казалось, не забеспокоила такая постановка вопроса. Он улыбнулся и откинул золотистые волосы с ониксового лица. "А что, Оаннос?", - спросил он, снова вызвав ропот в толпе. "Короли Оанноса будут королями только на Оанносе. Мы были бы князьями Джадда - вашими братьями. Связаны узами крови против Безымянных и их бесчеловечных хозяев".
"Вы желаете получить место в Домагавани!" Горгора недоверчиво хмыкнул. "Вы? Вы не джаддианцы".
Алдия поднял руку. "Довольно, князь Сеннен, - отрезал он и, обратив внимание на золотого принца, продолжил, - но мой царственный кузен прав. Вы не джаддианец, принц Иземрасен. Вы сказали, что хотите занять место в нашем совете. Это интересное предложение. Если бы мы поступили так, вы понимаете, что ваш Доминион попал бы под действие наших законов?"
"Я согласен".
"И нашего... диктата?" - спросил Верховный князь. Домагавани был своего рода конгрессом, в который входил восемьдесят один Великий Князь Джадда, главным из которых был Алдия. Каждый из них управлял своими владениями по своему усмотрению: одни - как абсолютные деспоты, другие - по конституции, третьи - с помощью выборного парламента или других органов. Но в Домагавани они были равны - за исключением Алдии, который как Верховный князь сохранял некоторые особые привилегии.
"Согласен".
По толпе пробежал еще один ропот.
Одним росчерком пера при подписании брачного контракта Оаннос намеревался стать восемьдесят вторым княжеством Джадда. Я прекрасно понимал беспокойство джаддианцев. Оаннос мог получить от Джадда гораздо больше, чем Джадд мог получить от Оанноса. Одним махом великолепные владения Иземрасена превращались из одного из многих захолустий в одно из самых могущественных и важных государств в созвездии Верхнего Персея. Получив право голоса в Домагавани, король Оанноса - как король Оанноса и князь Джадда - получал бы определенную власть над государствами и князьями, гораздо более древними и могущественными.
А что выиграли бы джаддианцы?
Долг. Обязательство.
Я ничего не знал о силе армии Оанноса, о размерах его флота… но, как говорил сам Иземрасен, они контролировали всего три солнца. Лотрианское Содружество владело десятками тысяч звездных систем к галактическому северу и западу. Если бы не Солланская империя, они были бы самым могущественным человеческим государством в галактике. Джадд мог противостоять им с его армиями клонов и огромными флотами.
"Это заслуживает некоторого рассмотрения", - произнес Алдия. "Вы делаете щедрое предложение, убедительное предложение, мой принц Оанноса, но мы никогда прежде не принимали в свои ряды чужака…Вы не джаддианец..."
"Вы неполноценны!" - вклинился Сеннен Горгора. "Ваша раса - низшая!"
Победная улыбка Иземрасена не дрогнула, хотя мне показалось, что солнечный огонь в его глазах потускнел. "Низшая?" - переспросил он, - "Если речь идет о разведении, милорды, то я принес свою родословную. Мы, люди Оанноса, знаем толк в магии крови. Я не джаддианец, это правда, но моя кровь и мое происхождение не так уж сильно отличаются от ваших".
Это вызвало еще одну волну волнения среди джаддианцев. Хотя джаддианцы были щедры по отношению к своим друзьям, эта щедрость всегда оставалась в тени их чувства - их внутреннего ощущения - что они величайший из народов Земли. Их раса и культура восходили к Золотому веку человечества - когда Земля была молодой и еще неиспорченной - Пасаргадам и Персеполю, Экбатанам, Сузам, Ктесифону...
Они были Парсами до того, как стали джаддианцами, а еще раньше - персами, потомками расы людей, древней, как человеческая память.
Почувствовав подходящий момент, Иземрасен надавил. "Я также привез подарки, животных, которых создал собственными руками, в качестве доказательства нашего мастерства".
"Вы не джаддианцы!" - снова повторил Сеннен Горгора. "Считаете ли вы Катана Великого одним из своих предков? Ваши предки покидали Землю на борту "Симурга"? Путешествовали в Последнем Странствии? Вы хоть знаете, кто ваши предки?"
Почти все, кто не был потомком Великих Домов Империи или Джадда, могли с уверенностью претендовать на свое наследство. Мерикани и их машины отняли его почти у всех - всех, чьи предки не переселились с Земли еще до Войны Основания. Большинство людей просто заявляли о своих притязаниях, получали в собственность кусочек священного прошлого и были прокляты.
Но джаддианцы знали лучше и свысока смотрели на тех, кто это делал.
"Я слышал, что люди Джадда гордятся своим происхождением, - сказал Изремрасен, - но чем мы хуже? Мои предки правили Оанносом четыре тысячи лет. Это половина времени, прошедшего с тех пор, как ваши отцы отняли Джадд у империи. Мы построили Оаннос своими руками, своей кровью и своим потом - точно так же, как Катан, его братья и их сыновья построили ваше владычество. И вы говорите, что мы хуже? Разве так относятся люди Джадда к тем, кто называет их друзьями?" Тут его взгляд остановился на моем лице. "Я вижу, что это не так, и что слухи правдивы..." Он сделал шаг вперед, положив одну руку на золотую рукоять своего незажженного меча. "Вы - Адриан Марло".
"Я тот, кто я есть", - просто сказал я. Не было смысла отрицать это.
"Говорят, вы пытались убить своего императора".
"Много чего говорят", - ответил я, незаметно переместившись так, чтобы оказаться между Кассандрой и принцем. То, что он выделил меня из всего джаддианского двора, показалось мне странным.
Я не знал, что и думать о его поведении… или о нем самом, но мгновение спустя сияющая улыбка Иземрасена вернулась, и он пояснил: "Я видел вас однажды, когда был мальчиком. Мы с отцом приплыли на Форум, чтобы договориться с вашим Красным Императором. Вас принимали с триумфом! Вы шествовали по Вечному Городу как завоеватель. Это был первый раз, когда я увидел одного из сьельсинов - единственный раз. Я помню его рога, его бледное лицо и великого - механического дьявола с четырьмя руками - я помню его распятым на козлах позади вас".
Иубалу, подумал я. Химерический генерал сьельсинов, наполовину машина, наполовину нечеловеческая плоть.
Я победил монстра. Я, и Удакс, и Сиран. Но Удакс и Сиран были мертвы. Они все были мертвы. Уничтоженные насилием или Быстротечным Временем… каждый из них - за исключением Лориана, а его уже не вернуть.
Если бы не Кассандра - и, как я полагал, Нима - я был бы одинок во всей вселенной.
"Вы были для меня как бог", - продолжил Иземрасен. "Адриан Полусмертный..."
"Мир тебе, принц Оанноса", - вмешался Алдия. Его одолел приступ кашля, и к нему поспешила служанка в шафрановом с золотом платье. Но Верховный князь отмахнулся от нее и произнес: "Мы польщены, принц Иземрасен, вашим смирением. Ваше предложение - щедрое, мы серьезно рассмотрим его, а возможность его реализации... обсудим, пока вы будете жить с нами здесь". Вновь овладев собой, престарелый Верховный князь продолжил: "Хотя наши народы почти не общались, мы слышали рассказы о принце Иземрасене из дома Барасегов, о его мастерстве мага и охотника. Для нас было бы честью принять вас в качестве сына..." Тут Верховный князь повернулся к Сеннену Горгоре и к другим принцам Домагавани, присутствовавшим здесь - а их на священной планете всегда было немного. "Если такое вообще возможно, конечно..."
Горгора склонил голову в знак почтения к Верховному князю, который вернул свое внимание к Иземрасену. Усиливая голос, Алдия произнес: "Сегодня вечером мы устраиваем пир в честь вашего прихода! Добро пожаловать в Джадд, наш друг издалека!"
Паланкин Верховного князя плавно и бесшумно поднялся с посадочной площадки после завершения приема посольства Оанноса. Я сел напротив него, Кассандра - рядом со мной. Нима остался с остальными придворными и отправился через сады в Альказ пешком. День выдался жарким, ярко светило красное гигантское солнце, и я был рад, что в паланкине, защищенном от ветра, было прохладно.
По правилам он должен был бы раскалиться добела. С потолка кабинки свисало кадило, и его дым наполнял воздух ароматом мирры. Стены и двери были завешаны занавесками из самита - лазурного и шафранового, белого и золотого.
"Вы в порядке, Алдия?" - спросил я, наклоняясь вперед.
"Это всего лишь возраст, mi sadji", - ответил Верховный князь. "Мои легкие, ты же знаешь".
"Возможно, дым..." Я потянулся за кадилом.
"Нет!" Алдия мотнул головой: "Нет, нет. Это доставляет мне удовольствие. Не волнуйся. Возможно, я слишком усердно готовился к приезду наших гостей. Я отдохну перед сегодняшним пиршеством".
До полудня, середины той вахты, которую джаддианцы называют Хаваном, оставалось еще несколько часов.
"Вы видели льва, дядя Алдия?" - спросила Кассандра, и, даже не оборачиваясь, я понял, что ее глаза округлились, как луны. "Он огромен!"
Алдия улыбнулся под своей лазурной эмалированной маской. "Я видел лошадей поменьше, дитя".
"Абба, как ты думаешь, принц позволит мне увидеть льва? Я бы хотела увидеть его снова!"
"Возможно, Anaryan", - ответил я и улыбнулся Алдии. Девочка была совершенно равнодушна к рангу князя. Старик был, возможно, вторым по могуществу человеком в галактике - если не считать председателей Лотрианского Великого Конклава, где их было тридцать четыре, - но для нее он был просто дядей Алдией.
"Какое у тебя сложилось впечатление об этом человеке?" - спросил Алдия.
"Мое впечатление?" - повторил я, удивленный этим вопросом. "Он не показался вам отчаявшимся?"
Алдия кивнул. "Да, он был в отчаянии… и пытался это скрыть. Не то чтобы это можно было сделать. Он предложил подчинить свое королевство нашему. То, что он предложил, было ничем иным, как распадом его королевства, каким он его знал".
Под нами проплывали Сады Удовольствий Дворца Луны. Сверху цветочные клумбы, пруды с лилиями и аккуратные изгороди казались плитками мозаики или кусочками узора на искусно сотканном ковре, ковре наслаждений.
"Думаете, он этого не понимает?" - спросил я.
"Я думаю, он недооценивает степень контроля, который мы и Домагавани получим над его королевством… Действительно, король Оанноса... Я думаю, наш новый друг считает, что может заручиться нашей поддержкой практически даром. Он думает, что сможет занять место в Домагавани, повлиять на курс самого Джадда, получить защиту от Содружества, нашу поддержку в войне и руку одной из моих внучек - или правнучек, что более вероятно, - при этом называть себя королем… и дать нам… ничего?"
"Я не думаю, что он воспринимает это так", - заметил я.
"Хватит с меня этой штуки", - вздохнул старый князь и поднял дрожащие руки к своей маске. Шарнирные пластины, которые двигались вместе с его лицом, зафиксировались на месте нажатием какой-то невидимой кнопки, и Алдия полностью снял маску. "Так-то лучше". Он улыбнулся Кассандре и помассировал лицо.
"Не понимаю, как вы носите эти чертовы штуки", - сказал я. На Джадде великие лорды всегда были в масках, человек навсегда лишался своей идентичности - по крайней мере, на публике. Выступая в роли Верховного князя Джадда, Алдия должен был отбросить свою личность, стать органом государства, своего народа.
Человек под маской был древним, кожа напоминала смятую бумагу, щеки обвисли, лоб покрылся морщинами. Но глаза его остались острыми, как осколки обсидиана. Они еще не начали тускнеть, хотя для Алдии, как и для многих людей, эта окончательная тьма уже приближалась...
…и скоро наступит.
"Обычно в них довольно уютно", - сказал старик, разглаживая свою густую седую бороду узловатыми пальцами. "Но в такую жару?"
Я кивнул, молча размышляя о своих черных тунике и брюках военного образца, высоких сапогах и длинном пальто. Пот струился по лбу, прилипал к длинным темным волосам.
"Он не так умен, как думает", - сказал я, думая о змее, обвивающей руку принца, его личном знаке отличия. "Этот Иземрасен".
"И не так мудр", - добавил Алдия.
"Допустит ли Домагавани брак?" - спросил я.
Алдия покачал головой. "Князь Горгора и остальные не имеют права говорить о том, как мне вести брачные дела..." Принц повернулся и посмотрел сквозь филигранную решетку окна на Толо Оротано, золотой купол дворца. С земли тот казался единым куском драгоценного золота, но с воздуха были отчетливо видны окна и променады, опоясывающие верхние этажи. Как раз к одному из них мы и летели. Пока мы с Кассандрой оставались гостями во дворце, Толо сам по себе был нашим домом. "Может, моему дому и выгодно заключить такой союз, но вступление в Домагавани? Становление Оанноса как джаддианского государства? Никогда. Они никогда не допустят этого".
"Почему, дядя?" Кассандра подалась вперед, так что ее ноги почти доставали до пола паланкина.
Алдия улыбнулся, открыл люк в скамье рядом с собой и достал черную вишню, которая лежала внутри на чаше со льдом. Он передал ее Кассандре, а затем взял себе следующую. Я отказался, подняв руку. На мой вкус, фрукты были слишком сладкими.
"Потому что они не джаддианцы", - ответил Алдия.
Кассандра повесила голову. Как часто то же самое говорили о ней другие ученики? Дети, которые в остальное время называли себя ее друзьями.
"Я не желаю тебе зла, милая девочка", - сказал Алдия. "Но они не знают наших путей, наших обычаев, нашей истории. Они поклоняются Бабалон - Матери-Земле, как вы сказали бы, как и в вашей Империи. Они ничего не знают об Ахура Мазде, ничего об Аташе… и их не следует заставлять. Бог предписывал человеку что может принимать любые обличья, но это не значит, что мы должны уничтожить себя, приняв в свою среду чужаков".
"Но вы планируете удовлетворить его просьбу о браке?" - спросил я.
"Чтобы развлечься, да", - кивнул Верховный князь Алдия. "Оаннос может оказаться полезным союзником среди Малых Королевств, когда Содружество наконец нападет".
"Вы думаете, они нападут?" - спросил я.
Алдия улыбнулся, но в этой улыбке была боль. "Мы с тобой оба знаем, что это только вопрос времени, когда молот падет".
Никто из нас не знал, что он уже падает и нацелен на весь наш мир.