Жизнь в Имперских легионах никогда не была легкой. Конечно, для некоторых она означает жизнь, полную приключений. Для других это единственный способ вырваться из крепостной зависимости на планете. А для Каракса с Арамиса это означает жалованье и лучшую жизнь для его женщины и ребенка дома. Но мир изменился, пока Каракс десятилетиями спал в крионической фуге... и теперь кажется, что он может никогда больше не увидеть свой дом и семью.

"Думаю, они разморозят весь хилиад", - заявила Ларай. Она не притронулась к еде. Печатная говядина остывала на ее подносе. Это меня обеспокоило. Не могу сказать почему, кроме того, что Ларай обычно сьедала свои пайки быстрее, чем Сорен или я - быстрее, чем кто-либо в декурии - что было безумием, учитывая ее рост. Но не сегодня. Она просто сидела, положив руки на лысую голову. И молчала всю трапезу. Даже не притронулась к кофе.

Сорен обычно мало разговаривает, поэтому я спросил: "Ты уверена?"

Она кивнула. "Слышала, один из медтехников сказал, что палуба Н опустела. Девятая центурия вышла со льда. Полагаю, очередь Десятой не за горами".

"Это означает большую кампанию?"- предположил я.

"Это означает охуенно масштабную кампанию", - вставил Сорен, откладывая вилку.

Мне потребовалось полсекунды, чтобы понять, что он смотрит на меня. "Что?"

“У тебя ещё не было настоящей кампании, сынок”. У него был такой странный взгляд, как будто он был моим отцом во времена Арамиса. Я уже собирался ответить, когда справа от меня раздался голос. Я так вздрогнул, что выронил нож.

"Ставлю на аннексию, парни!" Я не видел, как декурион подкрался, но он был уже рядом: Питер Тайлес в своей черной форме. Он выглядел немного старше, чем тогда, когда я зашел на лед, что заставило меня задуматься, не перевел ли он каким-то образом свои часы, пока мы спали. Сорен говорит, что офицеры всегда берут тайм-аут быстрее, чем мы, простые смертные. Он заметил, что я уронил нож, и, дружески хлопнув меня по плечу, добавил: “Извини, О-Четыре! Тебя так легко напугать? Грядет нечто пострашнее меня, попомни мои слова.”

Я ничего не сказал. Мне не очень нравится декурион. Наверное, не стоит этого писать, никогда не знаешь, когда офицер начнет рыться в твоих вещах. Он достаточно достойный офицер. Просто мне не нравится, как он разговаривает с Ларай и другими дамами в декурии, но он мой командир... и, наверное, именно этого я и должен ожидать от такого чернобородого патриция, как он. Самомнение аристократа, ни капли жалости - его истинные жизненные принципы. “Думаю, это норманы”, - заявил он, наклоняясь над своим обеденным подносом. “Полагаю, начальство выбрало еще один из их фригольдов. Посмотрим, как долго они продержатся на свободе, а".

“Надеюсь, достаточно долго”, - сказал Сорен, покачав головой. “Последняя аннексия, в которой я участвовал, заняла семь лет. Было совсем не тяжело. Эти норманы ни хрена не умеют драться.”

Декурион Тайлес прищурился: "Следи за языком, О-Шесть. Здесь не тот грязный бордель, в котором тебя воспитывали.”

Если Сорену и не понравилось, как декурион с ним разговаривал, то я этого не заметил. Старый ублюдок лениво ухмыльнулся офицеру и сказал: “Это был настоящий бордель, сэр. Может быть, они сделают вам скидку.”

Мне пришлось подождать, пока остальные начнут смеяться, прежде чем присоединиться к ним. Несмотря на это, я опустил глаза на свой поднос и не смотрел декуриону в лицо. Меня пугают его глаза. Они слишком голубые, как птичье яйцо. Это неестественно. Земля и эволюция не предполагали, что у людей будут такие глаза, но палатины и нобили творят, что хотят. Капелла позволяет им. Разве такая гордыня не грех?

“Они сказали вам что-то, чего не сказали нам?” - спросила Ларай у офицера.

Декурион повернулся к ней - мне по-прежнему не нравился его взгляд - и сказал: “Они всегда говорят мне что-то, О-Пять, но в этот раз ничего не сказали”. Тогда он был в таком же неведении, как и мы. В этом был смысл, верно? Капитан Вохра должна была поговорить с нами по внутренней связи, но ни от нее, ни от коммандера Колосова ничего не было слышно. Шаттлы курсировали туда-сюда между "Мечом Малкута" и "Принцем Рафаэлем". Все как обычно. Знаю, что прошло всего четыре дня, но разве я не прав, желая получить какую-то подсказку свыше? Я слышал все, от пиратов до экстров и норманской теории Тайлеса. Один паренек из Третьей центурии сказал что-то о боевых машинах Мерикани, как в старых историях, но его центурион дал ему дополнительную физическую нагрузку за то, что он высказал это дерьмо, так что сомневаюсь, что мы летим в тот ад, о котором пишут оперы.

Иду спать. Надеюсь, завтра будет больше ответов.

Есть такой момент, сразу после того, как надеваешь шлем, но до того, как включаются камеры, когда становится совершенно темно и в основном тихо. Слышно, как все остальные экипируются: шипение уплотнителей, смех, скрежет затягиваемых ремней, кто-то ругается на свою тунику за неправильную драпировку; но на самом деле ты плохо слышишь. Ты один. Затем костюм подключается к сети, выводит на периферию набор показаний: пульс, давление, уровень заряда плазмомета и фазового дисраптора, каналы связи с моим триасом, моей декурией и до капитана Вохры на командной линии. Затем включается система визуализации, заполняя внутреннюю часть шлема уменьшенной версией окружающего мира. Как они это делают, я не знаю. Капелла клянется, что в костюме нет никаких деймонов, думающих за нас, и они бы знали иное, но визор шлема отсеивает много всякого дерьма: тени, обманы света и тому подобное.

В тот момент, когда я перестаю смотреть на мир глазами, которые дала мне мать, и начинаю смотреть на экран, который мне велит использовать Империя, - вот тогда все меняется. Я больше не я, или не просто я. Я - они. Я - Империя.

Мы вдесятером набились в наш шаттл, тесно прижавшись друг к другу, наплечники заскрежетали, когда почувствовался толчок включенного двигателя. “Щиты на полную мощность!” - крикнул декурион из задней части шаттла, позади трех своих триасов. “О-Один, ты и твои ребята начинаете стрелять в ту минуту, когда переступаете черту! Вы слышали капитана, по ту сторону этой двери нет товарищей. Второй и Третий, развернитесь влево и вправо, займите позицию возле шаттла - возможно, нам придется быстро покинуть его.” Я не смотрел на него - едва слышал его сквозь кровь, стучащую в моих проклятых ушах, - но он, должно быть, повернулся к офицеру-пилоту, сидевшему сзади, потому что сказал: “Держи двигатели прогретыми, парень, и следи за всем, что движется к тебе по корпусу. Понятия не имею, какую защиту корпуса они имеют, но если ты начинаешь нервничать, то кричи”.

Тайлес продолжал что-то говорить, но я почти ничего не помню. Я уставился на дверь. Она была идеально круглой и достаточно широкой, чтобы в ней поместились три легионера плечом к плечу. Когда она открывалась, я понятия не имел, что находилось за ней. Лазерные резаки снаружи могли сделать дверь где угодно, прорезать все, что угодно, только не высшую материю или адамант, который используется на некоторых военных кораблях. Наш шаттл врезался во внешний корпус, как заусенец, который не оторвешь, прорезал себе путь внутрь, не вызвав утечки. Вот о чем думаешь, когда тебя ловят на сборах или, как меня, приводят в центр авторизации. Вы думаете о захвате торговых кораблей мандари, курсирующих в имперском пространстве без документов, о подавлении мятежных лордов с минимальными человеческими потерями, о возвращении станций, захваченных Экстрами, или о том, чтобы привести некоторых колонистов к свету Империи.

Затем что-то ударило по кораблю, или почти ударило. Возможно, это повредило наши щиты. Я боком налетел на Ларай, которая снова толкнула меня прямо. Забавно, как мало вы слышите, только звуки, отдающиеся в корпусе. Шаттлы "Шрайк" - маленькие, быстрые, уродливые штуковины, не предназначенные для неба. Снаружи они похожи на сигары или на рукояти мечей, которые носят с собой имперские рыцари, только ощетинившиеся маленькими двигателями. Они быстрые. Чертовски быстрые. Подавляющие поля уменьшали большую часть инерционного раскачивания, но кто-то снаружи стрелял в нас, и это изменило ситуацию быстрее, чем поле могло отследить, заставив нас трястись в нашей броне. Больше ничего не помню о нашем приближении. Даже не знаю, сколько времени это продолжалось. Я следил за часами в углу поля зрения моего костюма, но цифры не двигались. Единственное, что я помню, - это свое дыхание. Я был заперт в своем костюме, заперт в том шаттле. Это было все, что я мог слышать за стонами корабля. Я дышал так, как будто участвовал в спринтерском забеге или спарринге в течение доброго часа. Я оглянулся назад, мимо трех солдат, стоявших позади меня и Тайлеса, туда, где в своем кресле сидел офицер-пилот. В отличие от остальных, я мог видеть его лицо сквозь визор шлема. Он стиснул зубы.

Потом стало очень тихо, и Сорен спросил: “Мы близко к корпусу? На линии их огня?”

“Прекратить, О-Шесть!”

“Жаль, что мы не можем взглянуть на эту штуку", - сказал я.

“Ты все равно ни хрена не увидишь”, - ответила Ларай.

“Я сказал, прекратить!”

Мы врезались в борт корабля, и мне пришлось ухватиться за петлю на потолке, чтобы не упасть лицом вниз и не врезаться в О-Один у двери. Впереди что-то пронзительно зажужжало, словно металлический демон, и я подумал о маленьких зубках, грызущих то, за что мы уцепились. Я знаю, что это неправильно, но не могу избавиться от этого. Меня тогда трясло, хотя я и не понимал этого. Я был так напуган. Как я уже сказал, эта дверь может открыться где угодно. На кого угодно. Я представлял себе экстасоларианских мутантов, сплошь состоящих из металла и слизи, или джаддианских янычар в ярких шелках и зеркальных масках. Иногда я представлял себе монстров, подобных тем, которых лорды держат для развлечения, или пиратов, в которых я играл в детстве на Арамисе. И это было только то дерьмо, о котором я слышал. Я пытался убедить себя, что готов к этому, подготовлен к этому. Это не имело значения. Там, в лагере на Одене, говорили, что ты забываешь все, чему тебя учили, как только случается беда.

Я так и сделал.

Жужжание прекратилось, дверь открылась. Внутренние стены корабля светились, как старые угли, там, где в них врезался “Шрайк”, но за ними было темно. Не то чтобы это имело значение. Камеры на шлемах компенсировали слабую освещенность внутри, улучшали визуальные эффекты с помощью инфракрасного и звукового отображения. Все выглядело серым, и смотреть было не на что.

“Черная планета!” - выругался О-Один, входя первым.

“Что это за корабль, черт возьми, такой?” - спросила Ларай.

Сорен молился, бормоча что-то себе под нос, но так тихо, что я не мог разобрать слов. Кто-то сказал ему остановиться, и он остановился, повернувшись налево, чтобы посмотреть вниз по коридору. Все выглядело зеленым и зернистым. Я опустил плазмомет в руках и ждал.

Гравитация ощущалась иначе. Легче. Мне это не нравилось. С тяжелой легче справиться, чем с легкой; срабатывает экзоскелет костюма. Низкая гравитация означает меньший контроль.

Тайлес спрыгнул вниз из "Шрайка". В свете, падавшем из двери шаттла, я разглядел его: он был выше всех нас ростом, и на белой поверхности его визора над правой щекой виднелись две красные черточки, обозначавшие его звание. Левая сторона визора была выкрашена в черный цвет с изображением желтой птицы в профиль - эмблемы его дома. То, как он держал свою плазменную винтовку, придавало ему устрашающий вид, красный плащ развевался в микрогравитации. Он проследил за развертыванием картографических дронов, которые унеслись в темноту, и скомандовал: “О-Шесть, иди со своими вниз и вправо, я хочу знать, с чем мы имеем дело".

Сорен жестом выразил понимание, и мы пошли по коридору, если его можно было так назвать. Стены напоминали стены пещеры, а пол был неровным и покатым, словно мы попали на выкопанный кем-то астероид. Моя нога во что-то вляпалась.

“Что это за корабль?” - спросила Ларай, повторяя вопрос, заданный ранее. Она направила свет от своего плазмомета на потолок... высветив место, где к камню были прикреплены огромные трубы. “Здесь нет освещения”. "Может быть, шахтерская установка?"- предположил Сорен, оборачиваясь, чтобы посмотреть на нас. "Вы видели какие-нибудь двери?"

"Нет, сэр", - ответил я.

“Тебе не обязательно называть меня сэром, парень”. Я слышал усмешку в его словах. “Оставайся з-!”

Я помню, как видел его стоящим там, освещенного отраженным светом от моего и Ларай плазмомета и зеленым в видоискателе моего костюма. Затем я моргнул, и он исчез, сбитый с ног чем-то невидимым, вылетевшим из темноты. Что бы это ни было, оно ударило по его щиту, на мгновение сделав видимой энергетическую завесу, отбросившую слабые отсветы на каменные стены. Я отшатнулся. Ларай бросилась вперед, подняв оружие. Возясь с кнопками управления на своем наруче, размахивая оружием, как идиот, я включил подсветку костюма до упора, чтобы дать ей что-нибудь увидеть, готовый к огню прикрытия. Сорен был в добрых двух метрах от того места, где мы стояли, с трудом поднимаясь на ноги. Секунду я не мог понять, что же его ударило, но Ларай яростно выругалась и отошла влево.

“Что, черт возьми, происходит?”- Голос Тайлеса прогремел у меня в ушах. “О-Четыре? О-Четыре!”

“Что-то ударило в О-Шесть, сэр!” Я продолжал смотреть, подняв оружие, стараясь держать Ларай подальше от линии моего огня. Заметил движение в темноте, повернулся в его сторону. Я запаниковал, нажал на выстрел, плазмомет кашлянул фиолетовым светом. “Контакт! Контакт!” Существо было маленьким, и я, должно быть, промахнулся, потому что оно вырвалось на свет и понеслось прямо на меня, забыв о Сорене. Это была змея, летающая змея, длиной с мое предплечье и примерно такая же большая. Я увидел, как ее зубы сверкнули у моего лица, а потом полетел, сбитый с ног точно так же, как Сорен. Вспыхнул плазменный свет, а у меня зазвенело в голове, когда я врезался в стену. Ларай стояла надо мной, протягивая руку. Я принял ее.

“Что, черт возьми, это было?” - спросил Сорен, его голос звучал немного растерянно.

Я последовал за Ларай к дымящимся останкам того, кого она подстрелила, держа свое оружие - Боже мой, император, я был бесполезен - наготове.

“Это машина”,- заявила Ларай, подтолкнув это ботинком. “Смотрите!” Она сделала предостерегающий жест свободной рукой. Защита от зла.

Присев на корточки, я посмотрел. На рабочем конце змеи были не зубы, а насадки, как на конце сверла. Я выругался и сказал: “Представьте, что бы это сделало, если бы пробило броню”.

Тайлес вышел на связь, и Сорен стал объяснять. “О-Четыре и меня сбили с ног, сэр. Какой-то беспилотник...”

“Ты когда-нибудь видела что-то подобное?” - спросил я Ларай, поднимая взгляд с того места, где склонился над этой штукой.

Она покачала головой. "Нет."

“Думаешь, это Экстры? Они используют всякие сумасшедшие машины, верно? Дьявольское дерьмо? За что Капелла их сжигает?”

“Может быть.” Она выпрямилась, проверяя предохранитель на своем плазмомете. “Никогда не сталкивалась с ними.” Она замолчала, включила подсветку своего костюма, чтобы соответствовать моей. Впереди одна из труб выпускала пар в коридор. Где-то позади я услышал глухой удар, пробивающий стену, и понял, что еще один шаттл "Шрайк" зацепился за корпус и что где-то на подходе еще один декурия. Я мог видеть, как карта корабля обретает форму на дисплее моего костюма, нити сплетаются, как паутина, когда другие декурии запускали свои дроны.

“Давайте поторопимся”, - скомандовал Сорен. “Хочу найти дверь или что-то в этом роде”.

Кто-то закричал.

Земля и Император хранят меня. Звук этого… как металл, разрывающий лед. Я не хотел быть солдатом. Не хотел расставаться с Арамисом. Я сделал это ради Мины. Ради сына. Я не хотел тут находиться. Хотел бросить оружие и побежать обратно на корабль, спрятаться там с офицером-пилотом, пока все не закончится.

Они вышли из тумана, и я до сих пор не совсем в это верю. Среди звезд не было ничего подобного, когда я уходил на лед. Миры изменились, пока я был заморожен... теперь в них появились... монстры. И нас послали сражаться с ними без единого предупреждения.

Сначала я подумал, что это люди. У них были руки и ноги, как у людей. Они ходили, как люди. Но когда они подошли ближе и оказались на свету, я увидел, что они совсем не похожи на нас. Они были высокими. Выше, чем Тайлес. И руки тянулись до колен. Их лица - если это были лица - были похожи на наши визоры. Гладкие. Белые. С глазами размером с мой кулак, черными, как космос. Ни носа, ни ушей, зато куча рогов, как у какого-нибудь дьявола со стен Капеллы.

Я отшатнулся, разум был заблокирован, как будто я был каким-то идиотом. Я даже не видел нож в его проклятом кулаке, пока он не оказался рядом со мной. Не мог думать. Просто замер, решив, что уже мертв.

“Каракс! Вниз!”

До меня донеслось мое имя. Не уверен, кто это крикнул - Сорен или Ларай. Я врезался в стену, и пуля пролетела мимо меня, когда существо, пошатываясь, направилось ко мне. Оно остановилось, вытащило что-то из-за пояса и бросило. Одна из этих беспилотных стрекочущих тварей. Я услышал чей-то крик, попытался заставить себя прицелиться, попытался контролировать свое дыхание. Поднял пистолет и выстрелил, попал твари в плечо, но это, похоже, почти не замедлило ее.

Затем этих тварей стало больше, трое или четверо вышли из тумана дальше по коридору. Они двигались, как собаки, только на двух ногах. Еще один заряд пролетел мимо. В дрожащем свете наших костюмов я увидел оскаленные зубы, похожие на осколки битого стекла. Это не работало. Это не работало.

Огромная рука монстра схватила меня за шею и толкнула к стене. Он сдавливал, но подкладка костюма затвердела и не позволила ему задушить меня. Я почувствовал, как пальцы напряглись. Запаниковал, выронил пистолет и попытался оторвать от себя его пальцы. Они были как сталь. И лицо… Земля и Император, лицо. Я видел статуи Смерти в Церкви, сплошь черепа с пустыми глазами. Вблизи это выглядело так, как будто кто-то забыл закончить его, но залил скелет белым воском и объявил, что дело сделано. Над огромными глазами торчали рога, загнутые назад в виде короны. Мы были почти лицом к лицу, только в его лице не было ничего, ни света, как у мужчины, ни огня, как у женщины. Просто пусто. Оболочка. Такими же были глаза моего отца, когда я мальчишкой видел его мертвым.

Это заставило меня подумать о моем мальчике и Мине, и я вспомнил о своем ноже. Я вытащил его из-за пояса и сунул под мышку монстра. Должно быть, что-то задел, потому что он зашипел и уронил меня. Я упал мешком, соскользнул по стене. Чертова лодыжка вывернулась, и, кажется, я закричал. Не знаю, что случилось с этим существом. Сорен возник из ниоткуда, держа в одной руке пистолет, а другую прижимая к боку. Старик выстрелил, крикнув: “Вставай!”

В этот момент из темноты вынырнуло еще одно существо с длинным белым клинком в руках. Я вытащил из кобуры свой фазовый дисраптор, поднял руку. Предмет тихо загудел в руке, и поток энергии ударил тварь в грудь. Она упала, дергаясь в конвульсиях, длинные руки дергались, когда дисраптор выжег нервные каналы и поджарил существо до мяса. Сорен посмотрел на меня. "Спасибо".

Я кивнул, пытаясь собраться с мыслями. Мой первый настоящий бой. Я не был готов. Не к этому. Я должен был вернуться на Арамис. Должен был дожить до смерти с Миной. Я все еще мог бежать. Тайлес выпорет меня, но выпоротый не умрет, а “Шрайк” был недалеко.

Голос Тайлеса звучал у меня в ушах, выкрикивая приказы, которые больше ничего не значили. Похоже, они его тоже нашли. Это было нереально. Какой-то кошмар, которого у меня не должно было быть. Корпус вокруг нас задрожал, как будто мы были внутри металлического барабана. Приближались еще “Шрайки”. Больше солдат. Может, это были уплотнители, лопающиеся при криозаморозке. Может быть, я просыпался.

“Каракс, вставай, мать твою!”- закричал Сорен. В минуту затишья он повозился со своим плазмометом, переключаясь с режима "одиночный выстрел" на режим "факел", затем развернулся и обрушил на приближающихся мощный поток плазменного огня.

“Каракс!” - позвала Ларай.

Я был настолько ошеломлен, что на мгновение подумал, что это Мина, и это заставило меня встать. У дисраптора не было такого эффекта, как у плазмомета, поэтому я направил руку с оружием на другого монстра, прислонившегося к грубой каменной стене. Энергетический заряд попал ему в висок, и он упал, дымясь. Кажется, я что-то крикнул, потому что Сорен оглянулся через плечо. “Отличный выстрел!” Я слышал усмешку в его голосе. Он говорил как обычно. Может, ему нужно было казаться нормальным.

А потом все пошло наперекосяк. Еще больше наперекосяк.

Стена разлетелась на части во вспышке света, и Сорен... он просто исчез. Он и демоны. Секунду назад он стоял там, оглядываясь на меня, а потом все исчезло. Ветер завыл громче, чем взрыв. У меня зазвенело в ушах. Я не мог думать. Меня оторвало от земли и выбросило в новую дыру. Ветер замер вокруг меня, и я полетел по спирали во Тьму. Что-то схватило меня за ногу. Должно быть, это был один из демонов. Я пнул ногой, решив, что размозжу ему череп-морду. Только тогда до меня донеслись слова, выкрикиваемые по коммуникатору моего костюма: “Каракс! Каракс, это я!”

Ларай.

Ты никогда не вернешься на корабль, парень с фермы.

“Это не по-настоящему”, - твердил я. “Это не по-настоящему. Это не по-настоящему.”

Но так оно и было. Я пытался остановить наше падение, но по мере того, как мы удалялись все дальше и дальше… Я мог это видеть. Корабль - если это был корабль - был огромен, настолько огромен, что исчезал во Тьме, освещаемый только ходовыми огнями сотни шаттлов "Шрайк", закрепленных на внешнем корпусе. “Это лед?” Я помню, что это была первая связная мысль, пришедшая мне в голову с тех пор, как открылась дверь шаттла.

"Что?"

"Лед!" Я попытался показать пальцем. "Он покрыт им". В свете шаттлов мы могли видеть части - только части - корабля, растущего из Тьмы. Частично это был металл, частично - камень, и все это было покрыто толстым слоем льда и блестело в свете огней. Мы все еще получали сигнал от картографических дронов на борту, и я краем глаза мог видеть, как корабль приобретает очертания в полном масштабе. Он был огромен. Больше, чем "Невредимый", больше, чем любой корабль, о котором я когда-либо слышал, настолько большой, что это отвлекло меня от того факта, что мы с Ларай летели в открытом космосе.

- О-Четыре, О-Пять! Доложите!”

"Тайлес?" Я практически задохнулся. "Сорен мертв. В него попало что-то снаружи". Как раз в этот момент в ледяной глыбе прогремел еще один взрыв, и мы увидели, как за ослепительной вспышкой вырвалось пламя и растворилось в темноте. "Ларай и я... сэр. Мы мертвы".

Мне не было страшно. Возможно, во мне не осталось страха.

«Что?» - спросил Тайлес. “Я не потерплю таких разговоров. Вы двое, черт возьми, возвращайтесь сюда и помогите нам продержаться, пока весь Хилиад не окажется на борту этого чертового корабля. Я больше никого не потеряю. Я—”

“Нас выбросило наружу, сэр”.

Декурион выругался. “Как?”

“Что-то ударило снаружи”, - пояснил я. “Может быть, защита корпуса? Или один из наших? Не разглядел как следует”. Слова просто лились сами собой.

Ларай вмешалась: "Вы не можете послать за нами шаттл?"

В комме послышались звуки борьбы. Это был единственный звук в нашем мире, кроме дыхания. Я уже знал, что скажет Тайлес. Думал о Мине, о том, каково было бы снова увидеть ее, когда Земля возродится. И сына. Мы были бы семьей, правильной и порядочной. И не было бы никаких демонов.

"Нет."

Рука Ларай крепче сжала мою ногу, за которую она все еще держалась. Она выругалась. Мне пришлось закрыть глаза, меня тошнило от вращения, когда я смотрел, как этот невероятно большой корабль удаляется все дальше и дальше. Я попытался прикинуть расстояние. Возможно, мы были всего в тысяче футов от поверхности, но это было равносильно световым годам, если только…

Если не…

Если только я не сделаю что-нибудь очень глупое.

“У тебя все еще есть твой плазмомет?”

“Что?”

“Я потерял свой, когда это... эта штука схватила меня”, - ответил я. “У тебя есть твой?” Я посмотрел на нее сверху вниз, где она держала меня за лодыжку, и мне показалось, что я вижу сквозь ее визор, как ее глаза наблюдают за мной.

“Что ты...?”

“Просто отдай мне!” - огрызнулся я, в голове прояснилось. Мина подождет. Земля не вернется к нам сегодня, и даже если священники ошибались и Вселенная была создана не для нас… Не думаю, что Сорен хотел, чтобы я сдался. Я уже предал память старого ублюдка своими трусливыми мыслями, но не собирался просто так позволить нам умереть. Придется самим искать дорогу обратно на корабль.

Это было сложнее, чем я думал, забрать пистолет у Ларай - не потеряв его или ее во Тьме. Потребовалось много времени, звезды были повсюду, холодные, как наблюдающие глаза. У меня были свободны обе руки, и я вставил патрон в ствол оружия сбоку.

Я вспомнил, что на инструктаже прямо перед заморозкой двое других участников - я забыл, из какой центурии они были, - были пойманы на том, что участвовали в гонках в одной из нулевых зон "Невредимого" с баллонами огнетушителей, используя их для облета одного из больших складских отсеков. Капитан лично наказала их за это дерьмо, остальные посмеялись. Это было то же самое, только у плазмомета было немного больше энергии.

Там не было воздуха, и вокруг нас не было ничего, кроме наших костюмов. Я переключил плазмомет в режим “факела” и выпустил пару коротких очередей. Потоки фиолетовой плазмы замедлили наше движение настолько, что я смог направить эту штуку прямо в сторону от корабля. Ларай поняла мою идею и ухватилась за меня обеими руками. Я не собирался умирать здесь, задыхаясь от собственных испарений. Я не собирался позволять Ларай идти тем же путем. Нет.

Просто нужно вернуться на корабль. Я старался помнить об этом. Нам просто нужно вернуться на корабль. Я старался не думать о демонах, об их белых руках и черных глазах.

Я выстрелил, нажимая на спусковой крючок добрых пять секунд. “Ты в порядке?” - спросил я Ларай, крича, несмотря на связь, связывающую нас. Она кивнула, но ничего не ответила. Может быть, она думала, что ее сейчас стошнит. Я понимаю ее. Мы были не единственными, кого выбросило во Тьму. Я старался не думать об этом, о наших братьях и сестрах, умирающих там. Или о том, что еще умирало вместе с нами.

Замороженный корабль приблизился, мерцая в свете ходовых огней наших шаттлов, прикрепленных к его поверхности. Я выстрелил снова. Хороший, долгий выстрел. Корабль, должен был приблизиться, но, похоже, этого не произошло. В шлеме моего костюма мигнуло напоминание, и я скинул отработанный плазменный резервуар плазмомета со щелчком, который отозвался у меня в руке.

"Чертов “режим факела” быстро сжигает заряд", - пояснил я и вставил один из запасных резервуаров в пистолет. Выстрел.

Выстрел.

Выстрел.

"Это та, из которой нас выдуло?"- спросила Ларай, указывая вниз на дыру. Лед вокруг нее был потрескавшимся, белее, чем в других местах, в свете наших костюмов. Металл под ним прогнулся внутрь, камень раскололся. Обломки дрейфовали вокруг, словно плавали под водой.

Заглянув за край отверстия, я покачал головой. "Нет, не думаю. Не узнаю". Внутри не было коридора. Похоже на какой-то грузовой отсек. С потолка свисали красные лампочки, тусклые, как старые угли. Я задавался вопросом, видят ли эти демоны в темноте или они слепые. Отец рассказывал, что те, кто живет в космосе, с годами бледнеют, живя в темноте своих кораблей. Со мной такого не случалось, поэтому я решил, что он был полон фантазий, но не мог перестать думать о той белой руке на моем горле.

"Декурион?" Я попробовал связаться с ним по комму. Ничего. "Декурион Тайлес, это О-Четыре. Со мной О-Пять, и мы вернулись на корабль. Повторяю, мы на корабле". Я посмотрел на Ларай, попытался представить ее лицо через визор шлема; эти большие глаза, широко раскрытые или прищуренные. Она была напугана? Или стиснула зубы? Казалось, она воспринимала всю эту ситуацию лучше меня.

Она тоже попробовала вызвать Тайлеса по комму, затем переключилась на основной канал.

Ничего.

"Они глушат нас?"- спросил я, не желая думать о другом варианте.

"Наверное, да, мы слышим друг друга только потому, что находимся рядом. Верни мне мой плазмомет, а?"

Я передал ей пистолет. "Можно попробовать связаться с "Невредимым".

"Уже пробовала", - сказала она, пролезая в отверстие. "Мы должны найти подразделение. Любое подразделение".

Я последовал за ней, и у меня скрутило живот, когда гравитационное поле внутри корабля вырвало нас из невесомости и швырнуло на пол. Грузовые контейнеры, мусор и обломки корпуса заполнили трюм - и еще несколько тел. Но среди них не было наших. Только... их. Я остановился на секунду, снова обратив внимание на дыхание в собственных ушах. "Какого черта они нам не сказали? Во что мы ввязались? Пугать нас до усрачки бессмысленно".

"Держу пари, они не хотели, чтобы мы паниковали заранее", - ответила Ларай, проверяя заряд своего плазмомета. Я пожалел, что потерял свой. "Представляешь? Корабль, полный двух тысяч ног, узнает, что идут на такое? Капитан этого не захотела".

Мне это не понравилось, и до сих пор не нравится. "Ты думаешь, они боялись мятежа?" Затем меня осенила другая идея, и я спросил: "Ты считаешь, что это первый контакт?"

Я заметил, как она покачала головой. "Держу пари, это случилось, когда мы были сосульками, Каракс. Мир изменился, пока мы наслаждались прекрасным сном".

Я снова попытался вызвать Тайлеса по связи, пока мы пересекали трюм в направлении того, что выглядело как двери. Рядом с ними пульсировали слабые голубые огоньки, и я подумал, не запечатаны ли они от вакуума. Так и оказалось, и Ларай использовала свой плазмомет, чтобы прорезать черный металл. Начал свистеть воздух - было видно, как он охлаждает раскаленные края дыры, которую она проделала. Мы протиснулись внутрь. Я никогда не слышал такого шума: ветер выл, странная сигнализация завывала, как заколотая свинья, а мы все еще держались на ногах только благодаря поручням в коридоре, за которые цеплялись.

"...встреча в..."

"Они выходят из стен!"

"Все назад! Отступаем!"

Пока мы продвигались по коридору, до нас доносились обрывки разговоров по связи. Вдалеке массивная переборка начала закрываться. Синие огни замигали, когда корабль тряхнуло, как я предположил, от новых столкновений с подлетевшими шаттлами"Шрайк". Мне пришлось убавить громкость аудиореле в шлеме - в ушах все время трещали помехи. "Давай!"- крикнул я, разворачиваясь, чтобы протащить Ларай мимо меня и вверх по поручню. Дверь закрывалась медленно - гораздо медленнее, чем на наших кораблях во время учений. Может, она была старой, может, сломанной, может, все те молитвы, которые я произносил в Капелле в детстве, чего-то стоили. Мы добрались до другой стороны.

Сигнал тревоги все еще звучал, высокий и тонкий. Это напомнило мне свисток, которым Безумный Гектор управлял своими собаками на Арамисе, словно там было больше звуков, которых мы не слышали.

"Где мы, черт возьми?"- спросила Ларай, и я увидел проблему. Картографические дроны проделали отличную работу, зарисовывая залы и отсеки во всевозможных деталях, но нас на них не было. Что бы ни глушило связь, оно глушило и телеметрию наших костюмов.

"Понятия не имею", - произнес я, когда в ушах у меня снова затрещали помехи связи. Все это не имело смысла. Я прошел несколько шагов по коридору, держа дисраптор наготове. Я ничего не слышал и не видел, кроме того, что освещал мой костюм. Со стен свисали обрывки ткани, черные и синие, с нарисованными на них круглыми символами белого, красного и бледно-желтого цветов. Они трепетали в воздухе еще не осевшем после вентиляции. За некоторыми из них открывались проходы. Это меня напугало. Кем бы ни были эти существа, глаза им, похоже, были нужны не так сильно, как нам с Ларай.

"Похоже, нам придется искать способ выбраться..." Я прервался, следующая мысль ударила меня, как трамвай. "Жаль, что Сорена здесь нет".

Не знаю, почему это не пришло мне в голову раньше. Может быть, потому что мы только тогда смогли перевести дух. До тех пор у меня не было времени по-настоящему подумать об этом. Старый ублюдок даже не предполагал, что это произойдет.

У меня не было времени продолжать думать об этом.

"Ты, в клетке!" - закричал кто-то. Или что-то в этом роде. "Ты в клетке! Ты в клетке!" Потом куча звуков, не имевших никакого смысла. Потом Ларай закричала. Одно из этих... существ появилось из бокового прохода и схватило ее. Все произошло так быстро. Она ударилась о землю, и чудовище склонилось над ней, как призрак из историй, которые нам рассказывали в детстве. Я не видел оружия, но оно держало ее лицо в своих руках. Его длинные пальцы нашли там аппаратные застежки и отщелкнули их. Я услышал, как Ларай задыхается, когда защелки открылись, услышал, как воздух с шипением выходит, когда давление выравнивается. Лицевая панель ее шлема отвалилась, и существо приблизило свое лицо к ее лицу. Она закричала.

Я выстрелил.

Очередь из дисраптора попала существу прямо в спину, и оно рухнуло, склонившись над Ларай. Тонкие серые струйки дыма проплыли мимо фонарей моего костюма и исчезли в темноте. Я опустил дисраптор и шагнул вперед, чтобы посмотреть на чудовище. Только тогда мы увидели, что оно было другим, не в черной броне, как те, что были наверху, а в простой серой одежде. На спине рубашки в том месте, куда попал дисраптор, виднелась дыра, дымящаяся и черная, там, где сгорели нервы.

"Ты в порядке?"- спросил я, приседая, чтобы вернуть Ларай ее лицевую пластину.

"Здесь воняет", - пожаловалась она, принимая маску обратно. Ей потребовалось время, чтобы освободиться. Мертвое существо представляло собой сплошной клубок конечностей. Ларай пнула его ногой и провела рукой по лицу. Мне потребовалась секунда, чтобы заметить, что она дрожит. "Его зубы..."

"Я видел их", - сказал я, заглядывая за одну из портьер.

"Они тянутся до самого конца..."

"Я сказал, что видел их". От разговоров становилось только хуже. Я больше не мог слушать. Я мог думать только о том, как вернуться. Встать. Я решил, что не собираюсь уходить, как Сорен. Неважно, что Мина была мертва дома. Она и сын. Я все еще сражался за них. За Арамис. За Землю и Империю, даже если Империи было наплевать на меня. Даже если все, что они делают, - это облагают меня налогами и просят умереть, сражаясь в их войнах. Черт, они лучше этих монстров. Все что угодно лучше. И я все равно не сражался ни за какую императрицу. Я сражался за дом, за семью, которая у меня осталась - даже если они уже не помнили старого глупого Каракса, который улетел, чтобы стать солдатом. Где бы они ни были, что бы с ними ни стало, я все еще я. Все еще жив. Я подписался за них. Я все еще сражался за них. Это никуда не делось, не изменилось, как и все остальное.

Ларай попыталась снова надеть маску.

"Черная Земля! Ублюдок сломал одну из застежек". Продолжая ругаться, она расстегнула защелку у основания челюсти и стянула оставшуюся часть шлема за шейный выступ.

"Ничтожные боги, ну и мерзость же здесь". Она принюхалась. "Пахнет задницей".

"Тогда я не буду снимать шлем", - сказал я, выдавив из себя смешок, который не достиг ее ушей. Я старался не думать о том, что означает для нее потеря шлема. О том, насколько уязвимой она стала. Мы поспешили дальше, заглядывая за портьеры и за углы, которые разветвлялись и уходили в темноту. В стороне от коридора комнаты больше напоминали маленькие пещеры, чем настоящие помещения. То тут, то там натуральный камень уступал место неработающей или мигающей консоли, а экраны были такими тусклыми, что я ничего не мог разглядеть на них, даже при ярком свете ламп моего костюма. Раз или два нам казалось, что мы что-то слышим в темноте, но никого не было. Ларай держалась поближе.

Земля лишь знает, как долго мы так шли, пока, наконец, не нашли проход, ведущий наверх. Это была не лестница, а что-то вроде пандуса, поднимающегося спиралью и скрывающегося из виду.

"Здесь пахнет плазмой... еще свежей", - сообщила Ларай. Без шлема ее голос звучал в воздухе хрипло и неразборчиво. "Где все?"

Я проговорил через динамики своего костюма. "Может, они выше? Сражаются с остальными".

Затем мы прошли в боковую комнату, несколько маленьких комнатушек за черной занавеской. Еда - похоже, какое-то сырое мясо - лежала на столе высотой до моего подбородка. В стенах были встроены шкафы для хранения, сделанные из какого-то пластичного материала. "Я не думаю, что это военный корабль, Ларай". Я нашел крошечную фигурку - кусочки резной кости и металлические колышки - в форме одного из монстров. На его впалых щеках был слабый голубой румянец, и что-то вроде черной мантии. Платье. Вещь. Это была игрушка, по крайней мере, я был уверен, что это должна быть игрушка. Я положил ее в свою ташку в дополнительную пустую ячейку. В руке у фигурки был длинный нож, похожий на тот, которым меня чуть не зарезали.

"Каракс, иди сюда".

Я подошел, чтобы встать рядом с ней. Она забралась на ступеньку у стола, чтобы лучше рассмотреть еду. Я выругался. Мясо, огромный кусок, кости, раздробленные и желто-коричневые от запекания. Когда она заговорила, ее голос стал каким-то отстраненным. "Я узнала запах". Она протянула руку и немного повернула блюдо на подносе. Мясо было запечено в коже, мякоть потрескалась и истекала соком. Когда она повернула блюдо, на свет проступили линии татуировки - какие-то символы мандари. Она повторила: "Я узнала запах".

Я выругался: "Земля и Император". Судя по размерам, она была женщиной. Когда-то. Ее куски были разложены на маленьких подносах на столе, наполовину съеденные. "Мы прервали их трапезу". Я возблагодарил Землю, что не чувствую запаха, по крайней мере, через костюм. Меня чуть не стошнило. Хотелось плакать. Хотелось кого-нибудь убить. Я отшатнулся, перед глазами все поплыло. "Где они взяли... тело?"

"Я не знаю", - ответила Ларай. "Захватили корабль раньше? Может, поэтому мы здесь? Месть?" Она покачала головой. "Справедливость".

"Думаешь, есть еще пленные?"

Я не услышал ответа Ларай. Канал связи выбрал этот момент, чтобы усилить шум.

"Что?"- переспросил я.

"Я сказала, ты слышал..." Она развернулась и выстрелила. Плазма оставила на стене светящуюся рябь. "Что-то пробежало мимо нас!" Затем она исчезла, вернувшись в коридор. Я последовал за ней, ругаясь про себя, но радуясь, что покинул это место и его ужасную еду. Системы костюма транслировали увеличенную модель туннелей вокруг, призрачные траектории с сонара показывали, как сворачивать за углы. Я услышал выстрел Ларай, увидел, как вспышка плазменного огня отразилась от стен. Когда я догнал ее, она стояла в центре помещения, в арке, выходящей в огромное пространство. По крайней мере, оно казалось большим, я не мог разглядеть крышу в свете фонарей костюма, даже с усиленным зрением.

"Куда оно делось?"- спросил я.

"Как ты думаешь, куда?" - прошипела она, указывая плазмометом на помещение впереди.

"Дерьмо." Мне не нравилось, как это выглядит. Мы проделали изрядный путь вверх с момента возвращения на корабль и почти ничего не видели за все это время, но это место было таким открытым, и нас было только двое.

Ничего не поделаешь, но если бы я знал, что меня там ждет, то с удовольствием бы постоял в этой арке еще часок или спустился вниз и вышел снова. Я не надеюсь, что избавлюсь от воспоминаний, пока меня снова не вернут на лед. Но я этого не знал и открыл свой чертов рот. "Мы должны сделать рывок".

"Что?"

"Ну, мы не можем здесь оставаться".

"Если там кто-то есть, они нас увидят. Надо выключить свет".

"Тогда мы ни хрена не увидим. Эти твари живут в темноте, Ларай", - прошипел я. Она выругалась, но я понял, что она согласна со мной. В тусклом свете она выглядела бледной, как одна из них. "Ты готова? Твой щит все еще в порядке?"

"Немного пострадал по пути наружу", - сказала она. Затем: "Да".

Я проверил свой дисраптор, включил прожектор под прорезью ствола и трусцой вышел в темноту. Ларай довольно быстро обогнала меня, но держалась прямо передо мной, что было хорошо. У меня все еще был шлем, так что зрение было лучше. Я мог видеть впереди более четко. Несмотря на это, я не увидел остальных, пока мы не оказались перед ними.

Пока они не закричали.

Их было, наверное, полсотни, все они собрались вокруг подножия огромного черного камня, между выступами какого-то святилища или алтаря, построенного в гроте. Тьма простиралась вокруг нас бесконечно, и даже дверь, через которую мы вошли, была потеряна. Красные огоньки горели вдали, как тлеющие угольки, на камнях алтаря, отражаясь от резной поверхности черного монолита. Молились ли они ему? Или просто прятались, надеясь напасть на нас из засады, когда мы будем проходить мимо?

Это были не солдаты. Это были другие, как тот, которому я выстрелил в спину, одетые в простую одежду и совсем без доспехов. Но они все равно были чудовищами, с носами-щелочками и черными глазами размером с мой кулак, словно я зашел в какую-то проклятую гробницу. Ларай выстрелила прежде, чем я успел подумать, свалив двух, трех, четырех. Твари зашипели и попятились. Они не стали подбираться близко, как я ожидал, чтобы напугать меня своим ростом до смерти. А пригнулись, отпрянули. Некоторые спотыкались о других, чтобы убежать.

"Подожди!"- крикнул я и удивился, что в моем голосе не было испуга. Я действительно был напуган. "Ларай, подожди".

"Что такое?" Она отступила назад, так что мы стояли почти плечом к плечу. Я протянул руку и расстегнул шлем, позволив маске полностью сняться. "Что, во имя святого имени Земли...?"

"Это не солдаты. Смотри."

Без уплощения зрения шлема я увидел, что это такое. Монстры, да, со стеклянными клыками и ужасными лицами, похожими на расплавленные черепа. Но своими собственными глазами я видел, как раздувались их ноздри, глаза были шире, чем казалось возможным. Они были напуганы. Так же, как и я. Или, может быть, их страх был другим. Они бежали, разбегаясь в сторону выходов, о которых я мог только догадываться. Шум, который они производили - высокий и холодный - я не переставал слышать. Я положил шлем на пол, опустил оружие. Вот тогда-то и услышал это. Выстрелы. Плазменный огонь Крики.

Солдаты. Легионеры.

Люди.

Мы стояли, ошеломленные, и смотрели им вслед, наблюдая, как еще больше существ прижимаются к черному монолиту или к стенам храма. Я, должно быть, повернул голову всего на пару секунд, но этого было достаточно. Послышался крик Ларай, когда что-то огромное ударило меня в бок, и я упал, а кто-то навалился на меня сверху. Раздался визг, похожий на разрыв металла и на холодный ветер.

Я подумал о Сорене, о еде, которую мы нашли... о моих Мине и сыне. Руки существа были словно железные, пальцы залезли между пластинами доспехов и подкладкой, разрывая ее. Я почувствовал, как где-то в районе ребер хрустнула застежка. На мгновение я забыл, что у меня в руках дисраптор, забыл, что существо не защищено броней. Его дыхание свистело мне в ухо, и я подумал, что оно собирается меня укусить. Я выстрелил, изолированный от сопутствующего нервного шока моим костюмом. Существо обмякло, как мешок с размокшим овсом, и я стащил его с себя, с трудом поднимаясь на ноги.

Другое существо прижимало Ларай к земле. Ее плазмомет был отброшен, и оно держало каждое из ее запястий в своих огромных, длиннопалых руках. Оно склонилось над ней, приблизив свое лицо. Я вспомнил их рычащие, зазубренные зубы и не стал колебаться. Мне надоело колебаться. Я расправил плечи и выстрелил. Сверкнула синяя вспышка, и оно упало на нее сверху.

Лучше сражаться. Всегда лучше сражаться.

Я держал свой дисраптор поднятым, удаляясь от святилища и толпы демонов. Медленно. Из коридора доносились звуки борьбы и стрельба. "Сюда!"- крикнул я. "Сюда!" Затем более тихо Ларай: "Ты в порядке?".

"Помоги мне подняться!"

Ближайшие ко мне звери обернулись, не зная, куда бежать. Я увидел страх в их глазах и понял, что это был страх, подобный моему. Один увидел меня и замер. Ларай что-то сказала, но я ее не слышал. Я наблюдал за существом. Его огромные глаза. Его рога. Белые волосы, рассыпанные по плечам. Оно долго смотрело на меня, потом вздрогнуло. Не зная почему, я вытянул свободную руку над головой. Я улыбнулся. Оно склонило голову набок и сделало шаг вперед. Потом я увидел пятна около его рта, на подбородке. Красные пятна на сине-белом лице.

"Каракс, что ты делаешь?"- прошипела Ларай.

"Тихо", - сказал я и медленно потянулся к ташке. Вытащил странную куклу и протянул ее, держа свой дисраптор наготове, нацеленным в пол. Ребенок - не знаю, почему я подумал, что это ребенок, ведь он был выше меня на голову - медленно подался вперед, поднял руки и потянулся к кукле, которую я держал. Я не собирался стрелять. Монстр или нет, людоед или нет, я не собирался стрелять в ребенка. Сражаться за Империю было лучше, чем позволить этим монстрам съесть нас, но я знал, где провести черту. Я взглянул на шлем, который оставил на полу, потом снова на существо. Оно смотрело мне в лицо, прищурив глаза и оскалив зубы.

А потом у него не стало лица. Только дымящиеся руины.

Не думаю, что это Ларай стреляла в него. Думаю, это был кто-то другой. Один из легионеров в доспехах цвета слоновой кости и красных табардах, словно сошедшие с призывных плакатов. Безликие, как и это существо.

Но они были по-человечески безлики.