Жизнь тяжела на неровном краю человеческой экспансии по всей галактике. Когда-то Калас был солдатом, а теперь проводит свои дни в качестве охотника за головами, прославленного наемника, работающего на Консорциум Вонг-Хоппер, на пограничной планете Канти. Когда пропадает ценное оборудование для терраформирования, ему предстоит разыскать его.

Небо над городом Абханри было серым, как и сам город. Бетон, сталь и зеркальное стекло растворялись в низких облаках, чтобы затем снова появиться, все выше и выше, пока, подобно теням, исчезающим в наступающей ночи, они не терялись в небесах над головой.

Калас скучал по деревьям. Скучал по пшеничным полям и лугам своего дома. Скучал по виноградным лозам, созревающим на старых шпалерах, и по тому, как склонялись деревья, когда над их ветвями низко проносились флайеры, направляясь в деревню, где он родился. Все, что угодно, было бы желанным облегчением после всей этой серости и неоновых вспышек реклам высотой с дом, которые сияли по бокам зданий.

Он скучал по дому, хотя не видел Маглону двадцать четыре года, а она не видела его восемьдесят лет. Он отправился в путь за деньгами Императора, получив назначение в 212-й Легион Центавра. Хотел увидеть галактику, хотел покинуть свою старую пыльную деревню и жизнь фермера и сделать себе имя. Он и не думал, что когда-нибудь оглянется назад.

Не думал, что окажется в ловушке в таком месте, как Абханри, на Канти, за границами своей Империи. Также не ожидал, что будет работать на Консорциум, занимаясь полицейскими функциями. Он всегда представлял себя рыбаком. Не уверен, почему. Может, потому что дома, на Маглоне, не было океанов - но на Канти их тоже не было. Только серый цвет.

"Я слежу за нашим парнем, Кал", - сказал Гант, голос доносился через наушник Каласа. "Выходит из лифта".

"Хорошо", - ответил Калас, понизив голос. Он проверил, что его фазовый дисраптор настроен на оглушение, и переместился в тень занавесок, висевших по одну сторону стеклянной стены с видом на город. Он закрыл один глаз, не сводя другой с двери. На мгновение все было совершенно тихо. Климат-контроль в апартаментах перестал работать, когда Калас отключил систему безопасности, и даже гул электроники затих. Когда-то в такой момент он бы оглох от шума крови, стучавшей в ушах. Но Калас уже давно был охотником, и подобные моменты перестали его пугать.

Голос Ганта звучал тихо, словно его кантийский напарник стоял рядом. "У двери. Смотри в оба". Калас не ответил. Он ждал, направив свой дисраптор на дверь, его отражение было слабым зеленоватым пятном на матовой металлической стене.

Шлюз переключился с красного на синий, и внутренняя дверь открылась, впуская доктора обратно в его дом. Анвен Сен был невысоким мужчиной средних лет, с густыми черными волосами и медно-коричневым цветом лица, что выдавало в нем потомка первой волны колонистов Канти. Он не видел Каласа, был занят тем, что снимал носовые трубки и расстегивал пуховую серо-коричневую куртку, которую носил, спасаясь от нескончаемого холода планеты.

Охотник смотрел, как он ходит, с трудом сдерживая дыхание, пока доктор шел к маленькому кухонному блоку, суетливо перебирая содержимое карманов.

"Знаешь, в чем проблема с воровством?"- спросил Калас, направив на него станнер. Мужчина замер, положив руки на светлый камень стола. "Всегда чего-то не хватает. Люди замечают".

Доктор Сен не повернулся. Он не двигался. Это было хорошо. Это означало, что Каласу не придется стрелять в него и привязывать к стулу. И все же. Высоким, гнусавым голосом генетик спросил: "Ты из Консорциума? Один из их собак?"

Калас осторожно шагнул ближе, легко ступая по толстым коврам. Он не опустил руку. "Такой же, как и ты".

"Я не собака", - фыркнул мужчина. "Я занимаюсь исследованиями".

"Ты крыса", - оборвал его Калас. "Что ты с ними сделал, Сен? Они здесь?"

Он увидел, как на шее мужчины выступил пот. Несмотря на это, Калас должен был признать, что мужчина был на удивление спокоен. Большинство косторезов, которых знал Калас, уже упали бы в обморок от напряжения. "Ты уже вывернул все здесь наизнанку, не так ли?"

"У него их нет, Кал, точно тебе говорю", - сказал Гант по связи. Калас проигнорировал его, но знал, что Гант прав.

Охотник сделал еще один осторожный шаг вперед и прицелился. "Кому ты их продал?"

Сен резко обернулся.

Бах!

Откуда он взял пистолет, Калас не знал. Был ли он в его куртке? В рукаве? Пуля прошла мимо, ударившись о металлическую стену позади него, и он бросился вправо, стреляя в ответ. Заряд из станнера попал в шкафчик чуть выше плеча Сена, оставив на стекле дымящийся след. Сен выстрелил снова, но он не был метким стрелком. Его рука дрожала. Калас видел это. Он боялся собственного оружия, как это часто бывает с людьми. Он встал на ноги. Восстановил равновесие. Прицелился. Выстрел из станнера попал доктору Сену в плечо, и тот выронил пистолет, широко раскрыв глаза от ужаса и разочарования. Повреждение нервов каскадом прокатилось по его боку, и правая нога подогнулась, опрокинув его на пол. Калас в три прыжка преодолел расстояние до доктора, подхватив старомодный револьвер. Не сбавляя шага, он ударил доктора локтем в лицо и, пока тот приходил в себя, сунул станнер обратно в карман, прежде чем схватить его за рубашку.

Голосом, в котором чувствовалось нарочитое спокойствие, Калас произнес: "Ты знаешь, почему я здесь".

"Я продал их!"- выкрикнул Сен и взвизгнул, когда Калас встряхнул его.

"Для кого?"

"Кому!"- Гант поправил его, заставив Каласа зарычать сквозь зубы.

Калас прижал дуло собственного револьвера Сена к плечу мужчины, оружие неудобно лежало в его левой руке. "Кому ты продал?"

Глаза мужчины расширились: "Не помню! Какому-то скупщику краденого в Нарроузе!"

Охотник крепче ухватился за рубашку доктора: "Кому именно?" Доктор издал смущенный звук, и Калас ровным голосом пояснил: "Ты не помнишь? Что за скупщик в Нарроузе?"

Доктор яростно затряс головой, пытаясь оторвать руку Каласа своей все еще функционирующей рукой. Неторопливо двигаясь, Калас приставил револьвер к бедру мужчины и выстрелил. Доктор Сен издал задыхающийся звук, но сдержал крик, кровь начала стекать по его ноге. Он выругался, дыхание стало прерывистым: "Ты стрелял в меня!"

"И выстрелю снова, если ты не ответишь на мои вопросы, доктор", - сказал Калас. Не торопясь. За время службы в Легионах он видел на поле боя и похуже. Он делал и похуже. Ему приходилось. "Кому продал?" Сен хрипел, размахивая парализованной рукой, пытаясь зажать огнестрельную рану. Калас отмахнулся от слабой руки револьвером. "Ничего из этого сейчас. Кому ты продал?"

Генетик еще яростнее замотал головой: "Сказала, что у нее есть клиент, которому нужен семенной фонд. Какой-то внепланетник, желающий основать свою колонию в Вуали. Я не задавал вопросов".

"А я задаю." Калас выстрелил мужчине в другое бедро.

"Вы, охотники...", - прошипел доктор, стиснув зубы.

"Ответь на мои вопросы и сможешь позвонить в медицинскую службу", - пообещал Калас. Это была ложь, и, возможно, доктор знал это. Калас был охотником Консорциума "Вонг-Хоппер", а Консорциум не прощает тех, кто крадет его продукцию для продажи на черном рынке.

Калас надеялся, что стены в квартире толстые. На Канти не так уж много сотрудников правоохранительных органов, заслуживающих такого названия, но меньше всего ему хотелось попасть в перестрелку с префектами колониального управления или, что более вероятно - с каким-нибудь синдикатом, у которого в многоквартирной башне Сена была доля.

Калас надавил коленом на одну из ран доктора. Сен захныкал. Он не закричал, за что Калас был ему благодарен - только сжал челюсти. Дрожащими губами Сен произнес: "Вела! Вела - ее зовут Вела. Она работает на одном из тех старых складов в Нарроузе, рядом с водохранилищем и рыбными промыслами, ты знаешь где это?".

"Я знаю!"- раздался в наушнике голос Ганта. Калас почти забыл о присутствии молодого человека.

Охотник ослабил давление на колено Сена, радуясь, что гидрофобная пропитка его длинного пальто и брюк не дала крови впитаться. "Хорошо, хорошо. А покупатель?"

"Я не знаю! Ради Земли! Я не знаю!"

Калас отпустил маленького человечка и, сделав шаг назад, покачал головой: "Доктор, я выстрелю в тебя снова. Клянусь Землей и Императором, я сделаю это".

Анвен Сен позволил себе соскользнуть на пол и сесть посреди растекшейся крови, ярко-красная кровь выделялась на фоне светлого кафеля. Освободившись, он прижал здоровую руку к бедру и поморщился. "Черная планета... Я... я мало что знаю, ясно? Она говорила что-то о ком-то по имени Джакомо".

"Джакомо?"- повторил Калас, держа пистолет направленным на Сена с бедра. "Кто он? Джаддианец?"

"Черт его знает", - огрызнулся Сен, стиснув зубы. "Я же сказал тебе, что ничего не знаю, ублюдок".

"Два имени - это больше, чем ничего, друг", - ответил Калас, присаживаясь на корточки, чтобы смотреть Сену прямо в глаза. "Теперь расскажи мне все, и тебе будет легче".

Голос Ганта прозвучал в одном ухе: "На каналах связи по-прежнему ничего, Кал. Но это слишком тихо. Мне это не нравится".

Калас не двигался, упершись локтем в колено, направив пистолет Сену в голову. Ему не нужно было задавать вопросов, мужчина знал, чего он хочет.

Сен попытался заговорить, но боль сдавила его горло, и он задохнулся. "Парламент... Парламент Сов", - сумел он выговорить после минутного напряжения. "Джакомо и Парламент Сов, так она сказала. Вела, я имею в виду".

"Что теперь?" Замешательство Ганта из-за этого сообщения было таким сильным, что его можно было размазывать по хлебу.

Калас понял его чувства: "Что еще?"

"Это то, что она сказала", - повторил Анвен Сен. "Парламент Сов. Это действительно все, что я знаю".

"Что это? Компания?"

"По мне, так это больше похоже на культ", - бесцеремонно вставил Гант.

Маленький человечек покачал головой. "Я не знаю, действительно не знаю. Может, компания, может, корабль, может, это название какой-нибудь колонии... Не знаю, приятель. Я занимаюсь секвенированием генома. Это все, что я знаю!" Его пальцы сжимали рану, кровь струилась между пальцами. Слезы навернулись на глаза доктора: "Ты собираешься убить меня".

Калас кивнул один раз: "Да".

Сен сглотнул: "Я просто хотел... просто хотел убраться с планеты. Нужны были деньги". Он шмыгнул носом, пытаясь подавить панику, которая начала проступать на его лице.

"И я тоже, приятель", - сказал Калас. И выстрелил.

Голова доктора Сена ударилась о дверцу духовки за спиной, черное стекло треснуло, на него брызнули кровь и мозг. Сразу стало очень тихо, единственным звуком был отдаленный шум и рокот города: слабые гудки и визг наземных автомобилей, жужжание флайеров. Калас встал, убрал револьвер в карман пальто и вернул фазовый дисраптор в наплечную кобуру. Повернувшись, он увидел серого кота, наблюдавшего за ним с верхушки аккуратно расставленного книжного шкафа. Бесполезная тварь даже не подняла лапу, чтобы помочь своему хозяину. Калас оглянулся на тело доктора Сена, не зная, кого жалеть - человека или маленького зверька.

Канти был серым чистилищем, куда Калас попал в конце долгого похода. Сен родился здесь, насколько мог догадаться Калас. Он не мог винить его за желание выбраться отсюда. Когда он был мальчишкой, плакаты на Маглоне о наборе в Легион рассказывали о странных местах и чужих народах, заманивая захудалого крестьянского мальчишку, которым он был, отправиться к звездам, следуя по стопам тех первых пилигримов-первопроходцев, что покинули Старую Землю много тысяч лет назад.

Но оно того не стоило.

Дом - Маглона - был настолько близок к Земле, насколько его могли сделать терраформирование и тяжелый труд. Голубое небо. Зеленые холмы. Моря, конечно, не было, но были озера и маленькие речушки. Многие миры, которые видел Калас, были не такими. Это были места, где солнце казалось странным, слабым и красным, отраженным бликами орбитальных зеркал. Места, где гравитация слишком сильно давила на кости или недостаточно сильно - как здесь, на Канти. Места, где люди казались совсем не людьми, настолько их изменило окружение.

Места, где воздух был ядом.

Такие места, как Канти.

Калас вытащил носовые трубки из воротника пальто. Он провел трубочку над ухом и вставил ее на место. Включив осмос, почувствовал прохладный поток чистого кислорода и повернулся к шлюзу и горькому миру за его пределами.

"Ты какой-то ужасно тихий", - заметил Гант с водительского места. Говоря это, он переключил управление, направляя флайер низко над кварталом серых многоквартирных домов. "Этот доктор тронул тебя за живое?"

Калас взглянул на молодого человека. У Ганта были манеры кота. Он был одет как один из тех лордов, которых Калас в свое время видел в императорских дворцах: в длинный серо-черный костюм с лацканами из жатого бархата и серебряными пуговицами, украшенный вышитыми виноградными лозами. На нем была широкополая шляпа в тон, с белым пером в ленте, а вместо сапог он носил туфли с пряжками и пару узких гетр с белым узором, которые подчеркивали расклешенность его брюк. Он совсем не походил на бандита. Он выглядел как сводник, один из тех, кто обычно ходит вокруг и продает женщин и мальчиков легионерам, когда они заходят в порт. Он был из тех людей, которые любят улыбаться не меньше, чем стрелять, из тех, кто беспокоится о том, чтобы не запачкать руки в крови, но не о спусковом крючке. Калас его недолюбливал, но Гант был деловитым и знал Абханри.

"Нет, нет, просто размышляю", - сказал Калас и помассировал одну руку другой. "Похоже, кто-то заплатил этой Веле, чтобы она нашла семя, и Сен стал первым орешком, который она смогла расколоть, заплатила ему, чтобы он тайно вывез его из парка Консорциума". Он мог видеть здания парка, возвышающиеся вдалеке: три массивных белых куба высотой более полумили, стоящие в тундре между центром Абханри и космопортом. С их высоты открывался вид на уходящий во все стороны горизонт, вид на CO2-растения на воздушной ферме, выбрасывающие парниковый газ в атмосферу, которая так в нем нуждалась. Может быть, когда-нибудь люди смогут дышать на Канти без дыхательных трубок и осмосов. А может, и нет. Он слышал, что в экваториальных регионах поговаривали о посадках фасоли, гороха и тому подобного, чтобы улучшить качество тонкой и каменистой почвы.

Это было началом, но пройдут века - может быть, тысячелетия - прежде чем Канти зацветет так же, как Маглона. Как он был настолько глуп, что не замечал этого? Почему он вообще уехал?

"Ты думаешь, есть и другие?"

"Нет, именно это я и говорю", - ответил Калас. "Не то чтобы не помешало предупредить людей из отдела кадров, сказать им, чтобы они просмотрели сообщения компании и личные сообщения, но считаю, что это был единичный случай. Этот Джакомо... Сен сказал, что он пришелец из другого мира. Ставлю свои сапоги на то, что он прибыл сюда, зная, что у нас есть центр Консорциума, но слабое планетарное правительство - скажем, не Империя. Подумал, что это упростит ограбление - просто заплатить недовольному сотруднику, чтобы тот тайно вывез запасы из холодильника. Если бы он хотел большего, я думаю, у нас на руках было бы больше украденного имущества. Так что я полагаю, что либо было украдено еще что-то, о чем мы не слышали, либо они пытались украсть еще, и только Сен справился с этим должным образом. Или то, что взял Сен, было всем, о чем просил этот парень Джакомо".

Гант сжал зубы и развернул флайер по широкой дуге, направив его к автостоянке в конце главной улицы в районе Нарроуза. "Все равно кажется, что ради семени пришлось приложить немало усилий, лучше уж просто заплатить". Из серого тумана поднимались дымовые трубы, похожие на башни какого-то уродливого замка, ржаво-красного или черного цвета. Даже не выходя из флайера, Калас уже чувствовал сырость, влажные кирпичи и потеющие металлические стены нижнего города.

"Дерьмо дорогое. Заплатить кому-то вроде Велы за ограбление должно быть дешевле. Заплатить недовольному сотруднику, такому как Сен, определенно дешевле".

Молодой мужчина хмыкнул. "Наверное, ты прав".

"Я определенно прав", - кивнул Калас, проверяя герметичность своих носовых трубок. "Ты готов?"

"Чувак, ты же знаешь, что я всегда готов". Гант сверкнул своей искусственной яркой улыбкой. Настоящие зубы у него были выбиты два года назад, когда его поймала банда из нижнего города, и вместо того, чтобы платить за то, чтобы косторез отрастил их заново, Гант предпочел поставить керамические имплантаты.

Дверные уплотнители флайера зашипели - хотя Гант так и не удосужился почистить внутреннее отделение, - и двое охотников выскользнули из-под больших дверей типа "крыла чайки" на улицу. Не прошло и двух дней, как выпал снег, и черная слякоть лежала на обочинах и стенах зданий, покрытая копотью и грязью. Тепло зданий в конце концов растопит ее, или уличные дворники уберут, но она никогда не растает по-настоящему. Канти уже миллионы лет не испытывал ничего такого, что любой разумный человек мог бы назвать летом. Калас расстегнул свой огромный воротник и защелкнул магнитные застежки, чтобы накинуть его на лицо, как шарф, добавив теплый воздух и солнечный свет к списку вещей, по которым скучал.

Паб "У Адри" был все еще там, притаившись в тени склада, и яркий неоновый свет в его окнах контрастировал с мертвенно-бледным матовым стеклом окружающих зданий, приглашая в той угрожающей манере, в которой приглашали все подобные заведения. Они протиснулись мимо троих крупных мужчин в полосатых нейлоновых спортивных костюмах, сидевших на корточках у крыльца, и, махнув им рукой, вошли в шлюз. Калас знал этих людей в лицо. Мать-Земля знала, как он часто выпивал здесь. Несмотря на то, что была только середина дня, внутри уже собралась изрядная толпа. Несомненно, некоторые из них были более бедными космолетчиками, живущими по другим часам, чем жители планеты, но Калас узнал нескольких старых друзей и приложил кулак к груди в знак приветствия старику, наблюдавшему за ним из бара. Тот был ветераном 225-го, центурионом - а значит, заслуживал уважения Каласа.

"Калас, старый козел! Это ты?"

"Да, мэм!"- ответил Калас, отстегивая воротник от лица и с облегчением вытаскивая трубки из носа.

Женщина за стойкой поставила кружку, которую протирала, и обошла стол, чтобы обнять пожилого охотника. "Прошла пара недель, и я уже начала волноваться, что с тобой покончено". Она поцеловала его в щеку, задержавшись одной рукой на плече, а затем отстранилась, глядя на него снизу вверх. Адри владела маленьким пабом более десяти лет - может быть, даже больше двадцати - во всяком случае, гораздо дольше, чем Калас жил на Канти. Она начала это делать совсем юной и, возможно, была всего на год или два моложе его. Она криво улыбнулась ему, густой макияж вокруг глаз придавал ей скорее усталый, чем красивый вид - не то чтобы Калас не считал ее красивой. Она была из тех женщин, о которых говорят, что они изящно состарились, которые в зрелом возрасте стали выглядеть лишь немногим старше, чем были в детстве. Возможно, немного мудрее. Немного грустнее, но в голубых глазах светилось понимание. Она, как и он, была иномирянкой, в желтых волосах пробивалась седина, которую она не пыталась скрыть.

Калас улыбнулся ей в ответ: "Я работал. Ты же знаешь, как это бывает".

Взглянув на Ганта, она сказала: "Павлин сегодня какой-то унылый. Где весь твой пурпур, Гант?"

"Он в трауре", - язвительно сказал Калас, отступая в сторону, когда Адри протянула руку.

"В трауре?" - повторила она. "По чему?"

"В основном, по своему чувству стиля", - усмехнулся Калас.

Адри протянула руку, чтобы Гант поцеловал ее, что он и сделал, сказав: "Вы выглядите прекрасно, как всегда, мисс Адри. Вы сменили прическу?" Причёска была та же.

"Тебе нравится?"- спросила Адри, запрокидывая голову.

"Я уверен, что вы посрамите палатинскую герцогиню". Гант ухмыльнулся, став похожим на сатира с его скульптурной козлиной бородкой.

Адри отмахнулась от него и вернулась за барную стойку, склонившись над наполовину вымытым стаканом так, чтобы Калас мог заглянуть в вырез ее свободной блузки. Он посмотрел - как и было задумано, - затем перевел взгляд на ее лицо, когда она спросила: "Так что я могу тебе предложить?".

"Мне зиванию", - ответил Калас, склонившись над барной стойкой, - павлин, несомненно, возьмет что-нибудь сомнительное..."

"Но вкусное", - вмешался Гант, - "Санрайз Султан, пожалуйста".

Адри застонала.

"Кто-нибудь выбьет из тебя все дерьмо за то, что ты заказал этот напиток здесь, Гант", - сказал Калас, усаживаясь на один из табуретов, привинченных к полу.

Другой мужчина пожал плечами. "Пусть попробуют. Это ты пьешь джаддианскую мочу, которая пахнет так, будто кто-то поджег коричное дерево".

"Когда ты так говоришь, это звучит не так уж плохо". Владелица занялась тем, что вымыла брошенный ею стакан и поставила его обратно в охладитель, после чего налила Каласу его напиток и занялась смешиванием напитка Ганта. "Что вам, мальчики? Потому что я знаю, что это не дружеский визит".

Калас, поморщившись, залпом опрокинул в себя джаддианский ликер, но Гант опередил его, ответив: "Вела".

Барменша остановилась на полпути, смешивая напиток Ганта: "Я не понимаю, о чем вы говорите".

"Видишь ли, если бы это было правдой, Адри, - сказал Гант, опираясь локтями на поверхность барной стойки, - ты бы просто сказала: "Кто?" Молодой мужчина наклонился над барной стойкой, когда говорил, тень от его широкополой шляпы провела линию по раскрашенному лицу Адри.

Калас положил руку на плечо молодого человека, чтобы остановить его продвижение. "Ты знаешь, чем мы занимаемся, Адри. Это не секрет. Говорят, она продала или продает запас семени Консорциума, привезенного из Парк-Тауэрс три дня назад".

Адри вздохнула, все еще сжимая в руках серебряный миксер: "Ты же знаешь, я не хочу никаких проблем..."

"А мы и не собираемся их создавать", - сказал Калас, оглядывая мрачную комнату. Еще одна группа мужчин сидела в дальнем углу, сгрудившись вокруг кальяна, от которого несло джубалой, а неподалеку смешанная группа мужчин и женщин смотрела записанный матч Колоссо, проецируемый в миниатюре на голографический стол. На самом деле никто его не слушал, даже старый центурион в подпитии. И все же Калас был еще слишком похож на солланского легионера, чтобы не понимать, что к ним могут прислушиваться. Затем, перейдя на более мягкий тон, он добавил: “Мы просто пытаемся найти свой материал”.

Голубые глаза сузились, и Адри покачала головой: "Вы меня не поняли. Я боюсь не тебя. А ее".

"Велу?"

Барменша бросила на Ганта взгляд, от которого, вероятно, испортился ликер в миксере, который она все еще прижимала к груди, как талисман. Обращаясь к Каласу, она сказала: "Если ты недавно из другого мира, я могу понять, что ты не в курсе, даже по роду своей работы, но ты?" Она уставилась на Ганта, не разрывая зрительного контакта, пока наливала в широкий бокал для коктейлей ярко-оранжевый напиток мужчины. Напиток тут же начал расслаиваться в мрачном желтом свете, самые нижние части стали ярко-синими. "Как, во имя Земли, ты не знаешь о ней?"

Гант потягивал "Султан", озадаченный взгляд указывал на то, что какая-то мысль проникла в его идеально уложенную прическу и череп под ней. "Это ведь не она сделала все для старого Артуро и его компании?"

Адри кивнула. Гант выругался.

"Название "Парламент Сов" тебе о чем-нибудь говорит?"- спросил Калас, встряхивая свой бокал, чтобы подать сигнал ко второй порции, что Адри и сделала.

Вставив стеклянную пробку обратно в бутылку, она ответила: "Нет. А что?".

"Покупатель, я думаю, - ответил Калас, пригубив коричный ликер, - это все, что сказал наш... информатор. Сказал, что эта Вела продала нашу контрабанду кому-то по имени Джакомо и Парламенту Сов".

"По мне, так это секс-клуб, - вставил Гант, обхватив бокал с коктейлем, - странный секс-клуб".

"Ты бы знал", - фыркнул Калас, переворачивая свой бокал.

"Не знал бы".

"Что за дела с Велой?"- спросил Калас у Адри, которая вздернула подбородок вверх. “Почему она так держит тебя в узде?".

Темно-синие глаза Адри скользнули по посетителям, оценивая их взгляды. "Она крупная рыба, вот и все. Глаза повсюду, пальцы везде. Уже несколько лет отбивает кучу мелких игроков. Наделала шуму. Удивительно, что вы о ней не слышали, или у вас лопнули барабанные перепонки, когда вы жили так высоко в башнях Консорциума?"

Оба мужчины одновременно фыркнули, что заставило Каласа сердито посмотреть на своего напарника. "Крупная рыба...", - повторил он, подумав, что это странное выражение для этого мира, где рыбы так мало. "Слышал, что она работает на одном из здешних складов. Не знаешь, на каком?"

"Знаешь старые офисы "Нараян Шиппинг"? Прямо на берегу водохранилища?"

"Конечно".

Барменша опустила глаза, словно не была уверена, что сказала то, что нужно.

"Что в этой женщине Веле так тебя напугало?"- спросил Калас и, вспомнив время службы в Легионах, добавил: "Я встречал и похуже".

Адри, прищурившись, посмотрела на него, ища ответа на его лице. "Говорят, к ней обращаются, если хотят торговать с экстрами".

Гант поперхнулся своим напитком: "Экстры? Ты уверена?"

Экстрасоларианцы. Это слово имело для Каласа особую остроту. В детстве, в Империи, экстрасоларианцы были предметом кошмаров. Монстры, которыми угрожала его бабушка, пираты, обитавшие между звезд, похищавшие детей и превращавшие их в своих бездумных слуг-машин.

Адри перевела взгляд с Ганта на Каласа и медленно кивнула.

Но Калас жил достаточно долго и сражался достаточно долго, чтобы принять это как должное. Это был слух - и даже если он окажется правдой, это не меняло того факта, что у него есть работа. Он встал, достал свой кредитный чип. Заметив его движение, барменша ввела в сканер цифру - стоимость трех напитков и немного информации - и Калас заплатил. Неважно. Все равно это были деньги Вонг-Хоппера. Гант даже не пошевелился, и Каласу пришлось стаскивать его со стула, пока тот пытался допить остатки своего яркого напитка. "Спасибо за выпивку, Адри", - сказал Калас.

"И это все?"- спросила Адри, ошеломленная. "Вот так просто?"

"Если только ты не знаешь больше". Калас пожал плечами: "А что я должен делать? Нам с Гантом не заплатят, пока мы не вернем собственность Консорциума".

Женщина только покачала головой и пробормотала: "Я думала, охотник есть охотник...".

Они повернулись, чтобы уйти.

"И Калас!" - слова барменши догнали их, не успели они пройти и пяти шагов. Он повернулся. Подождал. "Свидание все еще в силе на следующей неделе?"

Старый охотник слегка наклонил голову и отсалютовал ей, постучав себя кулаком по груди. "Да, мэм".

Тихим голосом - настолько тихим, что Калас не был уверен в том, правильно ли он расслышал, - она сказала: "Будь осторожен".

Здание Нараян было достаточно легко найти. Как и большинство самых старых зданий в Абханри-Сити, оно было не серым, а белым: собранным из сборных блоков, доставленных с Земли на каком-то суперперевозчике. Оно не было высоким - Калас насчитал всего двенадцать этажей, - но затмевало массивные бетонные барабаны водохранилища и рыбных хозяйств вокруг него. Даже через носовые трубки Калас ощущал ртутную вонь рыбы и водорослей, живых и мертвых, помогавших кормить рыбу и очищать ядовитый воздух Канти. Чтобы сделать ядовитый воздух планеты пригодным для дыхания, таких водорослей должно было быть гораздо больше, а для этого нужно было гораздо больше воды. Эксперты говорили, что вода заперта в вечной мерзлоте и ледяных шапках далеко на севере и юге, но Калас не был в этом уверен.

Он поверит в это, когда увидит, а к тому времени он уже будет мертв.

"Ты уверен, что это сработает, Кал?"- голос Ганта отчетливо прозвучал в наушнике.

Старый охотник поморщился и не ответил, забираясь на крышу одного из огромных рыболовных чанов, глядя вниз на бурлящую зеленую воду, по которой то тут, то там пробегала рябь. Огромные столбы белого пара поднимались из труб на низких зданиях вокруг, и его осмос-аппарат зажужжал, показывая, что можно безопасно вынуть носовые трубки.

Он не стал этого делать, а обратил внимание на близлежащую башню.

Снова говоря в передатчик, он спросил: "Вот оно, видишь?"

"Ооо..." Он услышал ухмылку Ганта по линии связи. "Я знал, что ты мне нравишься".

Старое здание Нараян отделяло от вершины рыболовецкого завода пространство шириной всего в дюжину футов, достаточно близкое, чтобы человек мог допрыгнуть до него, если начнет с высоты. "Эти сборные дома - почти все стандартный комплект Вонг-Хоппера, который они продают новым колониям", - пояснил Калас. "Раньше их было много в Легионах. Колонисты покупают их дешево и оптом". Он прищурился, оценивая свои шансы. Они ему не нравились.

Все здания были построены по схожему плану, и Калас в свое время побывал в сотнях таких зданий на дюжине миров. Башни, подобные зданию Нараян, строились просто путем укладки одного и того же уродливого белого блока на его дубликат снова и снова - в данном случае двенадцать раз. Окна на каждом уровне находились в одном и том же месте, как и наружное освещение. Возможно, внутренние стены блоков различались от этажа к этажу, возможно, нет - это было неважно.

Важна была дверь, или скорее двери. Компания "Нараян Шиппинг" построила башню, когда в Абханри было всего несколько тысяч человек, прибывших для добычи вольфрама, который привлек колонистов первой волны. Они строили дешево и быстро. Сборные блоки поставлялись комплектами по три штуки, поэтому на каждом третьем этаже башни были те же двери, что и на первом. Кто-то пришел позже и пристроил балконы у главных дверей, но боковые двери? Аварийные выходы? Нет. Была только узкая площадка, глубиной, наверное, дюймов восемнадцать, рядом с пожарной лестницей, которая поднималась на третий этаж.

"Но ты уверен, что это сработает?"- снова спросил Гант.

"Консорциум не менял заводские коды уже семь тысяч лет, Гант", - ответил Калас, едва шевеля губами. "Ты знаешь это так же хорошо, как и я". Теоретически, должно быть возможно использовать коды, установленные производителем, чтобы открыть заднюю дверь, не вызывая никакой внутренней сигнализации. И они были производителями - или их наемниками. Консорциум "Вонг-Хоппер" приложил руку ко всему: межзвездной торговле, производству звездолетов, поиску сырья... даже к политике. Но именно колониальная торговля привела их к власти и известности. Оборудование для терраформирования, строительная техника, орбитальные зеркала, якорные станции и противовесы, сборные жилые, промышленные и коммерческие здания. И генетический семенной фонд: все, от суперкислородных дизайнерских водорослей и грибов, поедающих пластик, до собак, дубов и мурен.

Все.

"Ты... ты собираешься совершить прыжок туда?"

"Через минуту", - сказал Калас, расправляя плечи и отворачиваясь от края. "Хочешь сделать это вместо меня? Я подожду, пока ты спустишься сюда". Он посмотрел вверх, на заводскую дымовую трубу, где Гант скорчился на строительных лесах.

Ганту нравилось руководить службой поддержки, когда дело касалось этой части работы. Я не просто тупой инструмент, часто говорил он, прижимая одну руку к груди. Калас долго не мог понять, как этот парень так долго продержался на такой работе. По крайней мере, до тех пор, пока Гант не начал стрелять.

"У них там около сорока парней, так говорят термики. Неизвестно, сколько из них бойцов".

"Лучше предположить, что все"- выругался Калас. "Есть какие-нибудь признаки оборудования?" Семенной фонд был охлажден, но нельзя было сказать, насколько хорошо экранирован ящик. Сену пришлось бы хорошенько его упаковать, чтобы тайно вывезти из исследовательского парка. Он мог находиться в подвале, насколько Калас предполагал.

"Никакого проблеска, босс".

Калас снова выругался.

В этот момент звезды заслонила тень, и Калас пригнулся, повинуясь какому-то первобытному рефлексу, как будто он был каким-то грызуном, прячущимся в кустах от ночного ястреба. Или совы. Он что-то услышал. Высокочастотный, гулкий вой. Ядра приводов. Репульсоры. Корабль над головой. Он не видел ни характерного сине-белого свечения, ни мигающих зелено-голубых огней крыльев.

Прижав комм-патч к коже горла, он спросил: "Ты это слышишь?"

"Похоже на корабль, но я ничего не вижу в прицел". Слова Ганта звучали медленно и обдуманно, как будто он напряженно вглядывался.

Старый охотник перебил его: "К черту прицел, парень! Используй свои глаза". Именно тепловое излучение корабль изо всех сил старался скрыть. "Ищи тень". У него возникло тоскливое чувство, что покупатель Велы уже прибыл. Он знал, что времени мало, знал это с тех пор, как директор Инь приказал ему и Ганту вернуть контрабанду. Калас решил, что он, должно быть, проклят. Должно быть, ему не повезло больше всех во всей чертовой Имперской вселенной и за ее пределами. Неужели они не могли прибыть на час позже? Или на два? Лучше было бы на два.

Он становился слишком старым для таких вещей.

"Я все еще не понимаю..." Голос Ганта прервался, и Калас представил, как он щурится, перегнувшись через перила, смотря вниз, на вонючие рыбные заводы, здание Нараян и нижние строения вокруг. "Нет, вот оно!" Он говорил так, словно указывал пальцем. "Прямо на крыше здания, нависает с южной стороны. Правда, я не узнаю марку".

Калас заглянул на вершину здания, но там ничего не было видно. Какой-то активный камуфляж? Это не предвещало ничего хорошего. Абханри не ограничивал полеты, у него не было таможни. Кто стал бы маскироваться в таком месте? Кому это нужно? "Лучше бы мне поторопиться", - проворчал Калас, обращаясь скорее к самому себе, чем к своему спутнику. Он в последний раз прикинул высоту прыжка, прицелился в лестницу и прыгнул.

Заводские коды сработали безукоризненно, и Калас проскользнул через шипящий шлюз в тускло освещенный зал. На потолке по-прежнему горела только странная светящаяся панель. Открыта была только одна дверь. Калас двигался медленно, стараясь не издавать ни звука. Не в первый раз он осознал привлекательность сенсорных имплантатов, распространенных здесь, за пределами Империи. Он, гражданин Империи, никогда не мог заставить себя обзавестись ими. Слияние человека и машины было запрещено Святой Земной Капеллой, и страх перед такими машинами и ненависть к ним глубоко сидели в Каласе, какими бы свободомыслящими наклонностями он ни обладал. Возможно, его глаза были генетически модифицированы, но на родине такие улучшения были в порядке вещей, их получали за образцовую службу великие лорды и леди Империи. Но Каласу казалось неправильным нарушать культурный порядок.

Называйте его старомодным.

Коридоры были именно такими, как ожидал Калас, - стандартный офисный блок, предоставленный Консорциумом. Если повернуть налево, к центру здания - да, там были лифты. Ему не нравились его шансы с этими лифтами, особенно с гостем, прибывшим на крышу. Здесь должны были быть служебные лестницы... Он повернул направо, радуясь, что его никто не видит, и двинулся по боковому коридору мимо нарисованной фрески с изображением обнаженной женщины, испещренной грубыми словами, написанными размашистыми печатными буквами, и разбитого питьевого фонтанчика. Впереди из туалета вышел человек. Калас, не сбавляя шага, выстрелил из своего фазового дисраптора, попав мужчине в боковую часть лица оглушающим зарядом. Тот дернулся и привалился к двери, не издав ни звука.

"Надеюсь, у вас нет камер, - пробормотал Калас, укладывая оглушенного мужчину в туалете, откуда тот только что вышел. Он не завидовал этому человеку. Получить удар станнером вообще неприятно, а в лицо? Присев на корточки, Калас проверил, дышит ли еще человек. Даже в режиме оглушения фазовый дисраптор может нарушить работу блуждающего нерва и остановить дыхание. Мужчина был жив, хотя и без сознания. Очнется он с чудовищной головной болью, а его лицо будет медленно восстанавливать чувствительность. Но, по крайней мере, это был один из обитателей башни, выведенный из строя в обозримом будущем. Калас изучил его: толстая шея, бритая голова. Ему не хватало только татуировок, чтобы завершить стереотипный образ бандита низкого происхождения. На нем была даже рубашка на пуговицах и золотые украшения, которых следовало ожидать, а на поясе висел плазмомет. Калас взял его и расколол компрессорный блок шипованным колпачком на прикладе своего фазового дисраптора - на случай, если бандит проснется в ярости.

Лестница.

Лестница была там, где Калас и ожидал ее увидеть, там, где она была в тысяче одинаковых зданий. Он толкнул металлическую дверь с облупившейся белой краской и вышел на железобетонные ступени, которые поднимались и опускались прямо вдоль внешней стены здания.

Вверх или вниз?

"Гант, есть признаки контрабанды?"

"Я не уверен, я..."

"На крыше, парень", - оборвал его Калас. "С кораблем."

Калас практически слышал, как Гант качает головой в поисках признаков охлажденного груза: "Нет... нет, всего около двадцати человек".

Это не сработает. Они не рассчитывали, что корабль прибудет, а только разведывали обстановку. Они рассчитывали на то, что у них будет пара часов на разведку, просто найти груз, вытащить его и погрузить на флайер. Все начинало рушиться. "Оставь прицел там, где стоишь, - скомандовал Калас, - следи за сигналом с флайером".

"А как же прикрытие?"- спросил Гант. "Я думал, ты хочешь, чтобы я стрелял в окна, если ситуация станет неспокойной?" Гант принес с собой на вершину лесов тяжелую винтовку MAG. Эта крупнокалиберная винтовка могла пробить здание насквозь своей железной пулей, если бы они захотели, и, каким бы раздражающим ни был, Гант являлся неплохим стрелком.

"Мы должны действовать быстро", - заметил Калас. "Я просто хочу, чтобы ты с флайером был готов в любой момент. Мне это не нравится, Гант. Мне ничего в этом не нравится". Он сделал свой выбор.

Вниз.

Следующий этаж был идентичен тому, с которого он пришел: стены исцарапаны и исписаны граффити, лампы разбиты или потускнели. Такое же расположение комнат. В этом и заключалась проблема. Трудно было найти что-то центральное в таком месте, где все продублировано. То, что они искали, найти было не так уж и сложно: металлический куб-холодильник со стороной около полутора футов.

Здесь никого не было.

Здесь ничего не было.

"Гант, где остальные охранники?" - спросил он, когда достиг уровня, расположенного непосредственно над первым этажом.

Ответ не заставил себя ждать: "Пятью этажами выше - на два выше того, с какого ты начал - и у входной двери. Остальные на крыше. Похоже, они жду..."

Связь оборвалась на полуслове.

Опасаясь, что нападение неминуемо, Калас протиснулся через боковую дверь в помещение, которое когда-то было офисными кабинетами. Все еще держа фазовый дисраптор в правой руке, он повозился со своим терминалом. Доступ к инфосфере Канти был заблокирован, и даже самые примитивные радиофункции устройства были заблокированы. Пытаться связаться с частной спутниковой сетью Консорциума тоже было бесполезно.

Его спас инстинкт прятаться.

"Арно! Басс! Вы двое все еще тут лажаете?" - раздался голос из коридора, "Босс хочет, чтобы вы спустились на первый этаж, убедиться, что никто не войдет".

Другой голос донесся из коридора, уже ближе: "Она сказала, что хочет, чтобы мы прикрывали улицу отсюда!"

"Ты слышал меня!" Снова первый голос.

"Да, а еще я слышал, что твоя мама продает всякие штучки леваком по цене сигареты", - отозвался третий голос, более высокий и гнусавый, чем остальные. "И не хорошей сигареты. Слышал, она продает за эти сигареты то, что продают маленьким девочкам в школе, чтобы произвести впечатление на друзей."

"Пошел ты, Арно!"

"Пошел ты, Кис. На улице чертовски холодно, а у некоторых из нас еще есть яйца, которые могут отмерзнуть!" Пауза. "Скажи, почему отключилась связь?"

Калас прижался к стене рядом с дверью, пытаясь разглядеть, что происходит в коридоре. Он мог различить лишь тонкий силуэт человека, стоящего у двери неподалеку. Первый мужчина - Кис, если он не ошибался.

Внезапно Кис понизил голос и сказал: "Покупатель. Босс согласилась позволить ему глушить связь, пока он не заберет то, за чем пришел". Это заставило Каласа вздохнуть с облегчением. Значит, их не обнаружили. Всех заглушили. "Я вернусь к восьми. Если вы, засранцы, не будете делать свою работу, не приходите ко мне плакаться, когда босс вас хорошенько отшлепает".

"Пошел ты, Кис!" - сказали оба мужчины в унисон.

Со своей точки обзора Калас наблюдал, как мужчина повернулся и пошел обратно по коридору. Старый охотник дал ему отойти на два-три шага от двери, у которой он стоял, прежде чем высунулся в коридор и выстрелил из своего фазового дисраптора. Заряд беззвучно пролетел по грязному коридору и попал мужчине между лопаток. Он упал с глухим стуком - оглушающий болт попал ему прямо в позвоночник. Не теряя времени, Калас скользнул к двери, едва задержавшись, чтобы обратить внимание на двух мужчин, которые сидели у большого арочного окна, выходящего на улицу внизу, глядя на пар от разогретых барабанов с рыбой, поднимавшийся в холодный ночной воздух. Он выстрелил, без церемоний уложив обоих.

Если бы во всем здании действительно была отключена связь, ему вряд ли нужно прятать оглушенных мужчин. Пройдет несколько минут, прежде чем кто-нибудь отправится на поиски Киса и его крикливых соотечественников, а когда они придут, им придется бежать вверх по лестнице.

Старомодным способом.

Калас стиснул зубы. Он почти усмехнулся.

Он был родом из Империи. Значит придерживался старомодных взглядов.

Двое мужчин стояли перед дверью на восьмом этаже, плазмометы были пристегнуты к их бедрам, руки наготове, они ждали. Калас был уверен, что внутри должно быть больше охранников, и еще больше уверился в том, что он находится в нужном месте. Ни одна из других комнат не охранялась. Он спрятался за углом. Гант мог бы сказать ему, сколько противников было в соседней комнате. Гант вообще мог сказать ему многое. Например, о кабине лифта, только что прибывшей с крыши, о женщине и ее госте, только что вышедших в коридор.

Сначала он услышал шаги, доносившиеся с другого конца коридора, за спинами охранников. Что-то в них было не так. Слишком тяжелые. Слишком металлические. Слишком далеко друг от друга. И тогда Калас понял, что Адри была права с самого начала, понял, что иногда слухи оказываются правдой - и детские легенды тоже.

В поле зрения появилась женщина, высокая, с цветом лица, напоминающим медь, одетая в простое черное платье, а рядом с ней... рядом с ней шел монстр.

Экстрасоларианец был почти семи футов ростом, его ноги были согнуты назад, как у собаки. Его руки, выглядывавшие из объемных черных рукавов, - больше напоминали анатомический эскиз пары рук, чем сами руки, с сухожилиями и тканью из черного углерода, похожего на карандашный грифель. Ступни походили на раздвоенные копыта, подкованные титаном, а лицо... Калас никогда не видел трупа с такой бледностью. Он мог бы сойти за альбиноса, таким бледным и безволосым был, с блестящей кожей головы, усеянной механическими имплантатами за ушами и вдоль позвоночника.

"Мой капитан, леди Маришка, очень благодарна, что вы нашли то, что нам требовалось в столь короткий срок, мадам Вела", - говорил экстрасоларианец, и из своего укрытия Калас был уверен, что губы этого человека не шевелятся, что его могильный голос исходит откуда-то из груди.

Местная жительница Вела ответила: "Это не доставило мне никаких хлопот, месье Джакомо. Спасибо, что подумали о нас".

И снова невероятно низкий голос: "Вряд ли, мадам. Ваша репутация опережает вас, и то, что вы для нас приготовили, во многом поможет ”Парламенту Сов" продержаться в плавании еще четыре тысячи лет".

Плавание.

Калас молчал, наблюдая, как разномастная пара остановилась у двери в сопровождении двух охранников. Это был корабль. Парламент Сов был кораблем, одним из тех кошмарных судов, что бороздят Тьму между звезд. Именно о таких кораблях рассказывала его бабушка, когда Калас был еще мальчишкой. Он крепче сжал свой дисраптор, наблюдая, как экстрасоларианец и женщина проходят внутрь. Сейчас или никогда - Калас вышел в коридор, подняв руку.

И кто-то другой выстрелил.

Выстрел из станнера попал ему в бок, и он отлетел к стене. Рука еще работала, и в отчаянии Калас нацелил свой станнер на охранников у двери. Откуда раздался выстрел? Он выстрелил и попал одному из них в лицо, прежде чем тот успел повернуться. Охранник упал, а второй отпрыгнул назад, колотя в дверь.

Второй разряд станнера попал Каласу в плечо, и он упал.

Все пошло наперекосяк. Все.

Они должны были уйти, как только прибыл корабль. Сократить свои потери. Солгать директору Инь и местному совету. Последней мыслью Каласа перед тем, как он потерял сознание, было то, что он все-таки пропустит свидание с Адри и что он солгал ей. Затем звук, похожий на шум льющейся воды, наполнил его уши, и все потемнело.

Красная боль пронзила его лицо и стала черной, как удар грома. Кто-то вздрогнул. Это был он? Он мог пошевелить руками. Хорошо. Ногами? Хорошо. Но кто-то привязал его к стулу. Менее хорошо. Его шея была липкой от того, что кто-то содрал субвокализационный патч, что означало, что даже если связь снова заработает, Гант будет вне игры.

Я спросила: "Кто ты?" Женский голос. Адри? Нет, это был местный акцент.

Калас поднял затуманенные глаза и увидел стоящую над ним женщину в черном платье. Вела. Он хотел было коснуться лба в знак приветствия, но вместо этого пробормотал. "Мэм".

Она ударила его еще раз, не так сильно. Она не была сильной, но этого было достаточно, чтобы Калас откинул голову. Он смутно осознавал, что бледный дьявол наблюдает за ним. Этот экстрасоларианец с ногами сатира и черными руками. Вблизи Калас разглядел, что его глаза были совершенно белыми, как у статуи. "Кто ты?"

"А ты как думаешь?" - спросил он с горечью в голосе. Отрицать это было бессмысленно. "Представитель консорциума".

Вела улыбнулась, зубы были почти такими же белыми, как у Ганта. "И это все? Ты - все, кого они прислали?"

Он был готов к следующей пощечине, и получил ее. У женщины была крепкая рука, но она была ничто по сравнению с мятежницей из Жанейро, которая чуть не до смерти избила молодого триастера Каласа из Маглоны, когда тот отказался говорить. "Больше никого не нашли, очевидно?"- подтвердил Калас, пожимая плечами, как бы говоря, чем это не ответ на твой вопрос?

Женщина улыбнулась. "Эти корпоративные ублюдки дешевы".

Улыбка мелькнула на покрытом синяками лице Каласа. Она была небрежна. По крайней мере, теперь он знал, что Гант в безопасности.

"Полагаю, это то, что вам нужно", - сказала она, придвигая тяжелый белый пластиковый ящик на расстояние чуть больше локтя в сторону. Она прислонилась к краю стола. "Это ты убил Сена?" Калас не ответил. Его молчание было достаточно красноречивым. "Похоже, слишком много хлопот из-за кучки человеческих эмбрионов".

"Их десять тысяч", - сказал Калас, оглядываясь через плечо на чудовищную фигуру с белыми глазами. "Ты мог бы просто купить их".

Экстрасоларианец шагнул вперед - Калас слышал, как ноют сервоприводы в его ногах. "В этом нет необходимости".

Калас посмотрел на мертвое, белое лицо. Он видел, как мигают огоньки в черных металлических имплантах за правым ухом существа; еще больше огоньков светилось из-под белой, как бумага, кожи. "Зачем они тебе?"- спросил Калас, глядя на ящик. "Дети, я имею в виду". Женщина и человек-машина молчали. "Что?" - спросил он. "Не скажешь мертвецу?"

"Ты не мертвец". Холодные керамические пальцы погладили Каласа по щеке, и он отпрянул. "Ты пойдешь со мной. Нам нужно больше людей. Ты будешь хорошо служить".

"Не буду", - поклялся Калас.

"Ты будешь". Джакомо похлопал Каласа по щеке своей холодной рукой. Он встал напротив него, между старым охотником и женщиной за столом. Присел на корточки, как сатир, и, улыбаясь, сказал: "Видишь ли, у нас сейчас немного не хватает рабочих рук. Нам нужны хорошие люди... но их так трудно найти". Его зубы были такими же белыми, как и глаза, и эти глаза, казалось, повернулись - как именно, Калас не мог сказать - к ящику на столе: "Гораздо проще сделать, да?"

Калас был еще достаточно имперским солдатом, чтобы отшатнуться. Он подумал обо всех эмбрионах, замороженных в этом ящике. Они предназначались для какого-нибудь колониального мира, чтобы быть выращенными немногими живыми колонистами для внесения генетического разнообразия в их растущее население. Но вместо этого они вырастут рабами, превратившись в нечто меньшее, чем человек, чтобы служить этому пирату и его ужасному капитану. Глядя на этого человека, Калас мог понять, почему Империя запрещала подобные механизмы. Джакомо был чудовищем.

"Ты понимаешь, не так ли?" Джакомо продолжал говорить: "Дети - это будущее. Но мы не можем продолжать в том же духе". Он постучал по своей металлической груди, чтобы обозначить свою проблему. "Нам нужно новое поколение. Новая кровь".

Внезапно он понял, что ему нечего сказать. Калас никогда не был большим болтуном, но, конечно, он должен был что-то сказать. Но ему нечего было сказать. Он напрягся, пытаясь освободиться от уз, но ничего не вышло. Достаточно плохо, что кто-то решил уничтожить собственное тело так, как это сделал этот человек, но навязывать такое существование сотне сотен жизней?

"Что вы имели в виду, сказав, что в этом нет необходимости?”- спросила Вела, снова вмешавшись в разговор.

Затуманенному мозгу Каласа потребовалось мгновение, чтобы уловить суть. Нет необходимости. Он спросил, почему экстрасоларианец не купил эмбрионы у Консорциума напрямую... это было слишком. Калас начал смеяться. Негромко, про себя, он дрожал, удерживаемый пластиковыми стяжками. "Он не собирается платить тебе, идиотка", - улыбнулся он ей.

Вела бросилась на Джакомо, но экстрасоларианец был быстрее. Одна из его керамических рук ударила Велу по лицу, одновременно он сделал выпад копытом, лягнув сиденье стула Каласа как раз между коленями. Калас с грохотом отлетел к стене, а Вела ударилась о край стола и упала. Джакомо плавно переместился и протянул руку, чтобы взять ящик.

Бах!

Что-то ударило Джакомо в плечо, раздробив руку. Осколки керамической брони разлетелись в воздухе, углеродные волокна порвались, когда тяжелый механизм развалился от удара. Зазвучал красный сигнал тревоги, указывая на то, что герметичность воздушной среды в здании нарушена.

Бах!

Второй выстрел попал Джакомо в бедро, но там ему удалось лишь слегка согнуть ногу. Секундой позже Калас увидел, как вокруг ужасного гибрида вспыхнула энергетическая завеса щита. Через мгновение Калас понял, что происходит.

Гант.

Павлин сделал это! Должно быть, он вернулся на свою точку обзора после того, как связь прервалась. Земля и Император! Ну он прекрасно провел время! Он, должно быть, ждал, наблюдая, что произойдет, и воспользовался своим шансом, когда увидел, что все начинает разваливаться. Третий выстрел из винтовки MAG отлетел от щита Джакомо и вонзился во внутреннюю стену.

"Развяжи меня!"- крикнул Калас, надеясь докричаться до Велы, которая все еще лежала оглушенная у своего стола. Экстрасоларианец не обращая на них внимания, схватил ящик единственной оставшейся рукой и повернулся, чтобы уйти, сильно хромая на поврежденную ногу. Он взглянул на Каласа на мгновение - только на мгновение - и подошел к двери как раз в тот момент, когда охранники Велы вошли, привлеченные звуками потасовки. Джакомо ударил одного из них в грудь своей здоровой ногой, пошатнувшись, так как поврежденная конечность приняла на себя его вес. Парень ударился о дальнюю стену коридора с такой силой, что Калас услышал хруст его черепа. Второй человек успел выстрелить, но пуля разлетелась вдребезги, ударившись о щит экстрасоларианца. Калас не видел, как он умер.

"Развяжи меня!" - прорычал он. "Развяжи меня, черт возьми!"

Вела с трудом поднималась на ноги. Она пристально посмотрела на него, волосы упали ей на лицо. Казалось, она почти не понимала его, но когда, наконец, поняла, спотыкаясь, направилась к нему. "Что ты собираешься делать?" - спросила она.

"Просто вытащи меня".

Он, конечно, знал. Знал, что именно они делали, что украл доктор Сен и что эта женщина продала или пыталась продать экстрасоларианцам. Выращивание новых колонистов было большим бизнесом, и это был не первый случай пропажи запасов за долгую историю Консорциума. Десять тысяч душ. Десять тысяч непрожитых жизней. Если Калас не освободится, они станут десятью тысячами рабов, таких же извращенных, каким был Джакомо.

Вела освободила его, и Калас встал, пошатываясь, пока его мышцы пытались вспомнить, как должны функционировать. Он все еще был в оцепенении после выстрела из станнера, но его руки работали. Вспомнив о сигнале тревоги, он достал носовые трубки из осмоса, висевшего у него на поясе, и вставил их в нос, глубоко вдыхая кислород. Он остановился в дверях. Куда ведут лифты - налево или направо? Он запоздало осознал, что безоружен, и наклонился, чтобы осмотреть тела убитых. У одного из них был простой пистолет, который Калас выбросил. Джакомо был защищен щитом. Пули были бесполезны. Но у другого был плазмомет, тяжелая штука: блестяще-черная и грозная, как сам экстрасоларианец. Радиус ее действия был ограничен, но против защищенного противника это было лучше, чем ничего.

"Я освободила тебя!" Крикнула ему вслед Вела. "Ты мой должник!"

Калас на мгновение оглянулся. Ему следовало застрелить ее. Будь она мужчиной, он, возможно, именно так и поступил бы. Но ему казалось неправильным стрелять в женщину, даже в женщину, готовую продавать человеческие эмбрионы экстрам. Тем не менее, он поднял плазмомет, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Она замерла.

Он отвернулся и поспешил за раненой химерой. На твердом пластиковом полу, там, где в него врезалось поврежденное копыто Джакомо, были глубокие выбоины, а между Каласом и лифтами лежали три тела. Потребовалось всего мгновение, как подъехала одна из кабин лифта, и Калас нажал на кнопку, ведущую на крышу.

Когда он был солдатом, то воображал себя рыцарем. Этаким паладином, о котором пели в старых песнях, героем, который отдавал всего себя народу, защищал беспомощных и тех, кто не мог защитить себя сам. Чем больше времени он проводил на имперской службе, тем больше понимал, что настоящие рыцари такими не бывают. Они такие же люди, как и все остальные, и он сам всего лишь человек. Теперь он стал убийцей. Но он также осознал, насколько мир нуждается в настоящих рыцарях. Настоящих героях. Или должен верить в них.

Ему нужно было в них верить.

Проверяя заряд в плазмомете, теплоотвод и запас газа, Калас снова вообразил себя рыцарем. Он спасал не принцессу, а башню от дракона на вершине. Возможно, он был всего лишь наемным псом, но ему казалось, что на кону стоят жизни. Десять тысяч непрожитых жизней. И если не он выступит в роли рыцаря, то кто?

Двери открылись.

Лифт сыграл роль шлюза, и Калас не терял времени. Перед ним экстрасоларианец, прихрамывая, преодолел двадцать ярдов открытого пространства, его единственная оставшаяся рука все еще сжимала ящик для хранения эмбрионов. Прямо напротив него пандус, казалось, исчезал в небытии, поднимаясь с дальнего края крыши в ночь. Калас почти видел мерцание замаскированного экстрасоларианского корабля. Он не мог понять, как тот спрятался, да его это и не волновало.

Он был достаточно близко.

Он поднял обе руки и прицелился, держа плазмомет в одной, а старинный револьвер доктора Сена - в другой. Отвести курок назад, чтобы выстрелить из антикварного пистолета, было проще простого. Пистолет подпрыгнул в его руке, и пуля попала Джакомо между лопаток. Она отскочила от его щита, но выстрел застал химеру врасплох, и та обернулась, рыча, ее зубы и глаза были настолько белыми, что в ночном свете казались почти голубыми. Они засветились фиолетовым, когда плазма разгорелась, описывая магнитные линии по большой дуге, как лезвия бензопилы, вылетая и сворачиваясь обратно из жерла плазмомета, словно луч солнечной вспышки. Синие и фиолетовые, вполовину не такие яркие, как бледное солнце Канти.

Калас целился в лицо существа, в те его части, которые все еще были плотью - все еще оставались человеческими. Энергетический щит мог поглотить кинетическую энергию удара, но воздушная плазма горела жарко, как поверхность карликовой звезды, и это тепло, по крайней мере, распространялось через защитную завесу и поджаривало пирата, как омара в панцире. Но когда зарево угасло, Калас увидел, что Джакомо все еще стоит. Его бледное лицо исчезло, скрылось под белой керамикой, закрывшей лицо, словно гигантское веко.

“Ты почти попал в меня, парень, - заявил экстрасоларианец, - это многообещающе”. Забрало убралось, открыв лицо и лоб Джакомо. "А ты неплох, знаешь? Ты стал бы отличным дополнением к нашей команде!"

"Зачем мне это нужно?"- спросил Калас, оба оружия по-прежнему были направлены прямо на экстрасоларианца. Где Гант? Если он все еще наблюдал, то должен был увидеть, что происходит. Он должен был напасть на флайере.

"Вечная жизнь!"

"Как у тебя?"- спросил Калас, окидывая взглядом помятое металлическое тело человека. "Нет, спасибо".

"Очень хорошо!" Экстрасоларианец позволил ящику с запасом человеческих жизней опуститься на землю, удлинив руку, чтобы положить груз. "Как хочешь!" Он прыгнул вперед со своей поврежденной ногой быстрее, чем Калас мог предположить. Старый охотник отскочил назад, рефлекторно стреляя из старомодного пистолета. Все пули разбились о щит Джакомо, наполнив воздух между ними шрапнелью.

О чем он только думал? Этот человек был больше чем наполовину машиной. Сильнее, быстрее, выносливее любого смертного. Какой шанс был у старого солдата с Маглоны против такого?

Действительно, рыцарь.

Пистолет щелкнул - разрядился - и отчаявшийся Калас швырнул его в химеру. Тот отскочил от головы Джакомо, но монстр продолжал наступать, протягивая к нему уцелевшую руку. Крепкие пальцы схватили Каласа за ворот рубашки и подняли в воздух. На мгновение Калас испугался, что потеряет носовые трубки, но у него были проблемы поважнее. Он безрезультатно ударил Джакомо по бронированному торсу, когда тот развернулся и швырнул Каласа через пластиковую крышу. Калас попытался прицелиться в экстрасоларианца и одновременно встать. Не получилось. Химера была слишком быстра, несмотря на свои раны. Она снова схватила Каласа за горло, на этот раз железными пальцами, неумолимыми, как столкновение тектонических плит. Монстр поднял Каласа перед собой, и тот почувствовал улыбку существа даже сквозь ту пустую белую поверхность, которую он называл лицом.

"Ты мог бы стать гораздо большим, маленький человечек", - сказал он, сжимая его. "Я думаю, ты не понимаешь этого. Здесь нет места для нас, не то что там. Посмотри на себя. Не можешь даже дышать в мире, который называешь домом. Мы - будущее, в котором нуждается человечество. Не Империя, не ты! Мы - те, кто может выжить там, снаружи!"

Хотя Калас едва мог дышать, но сумел прохрипеть одно-единственное слово: "Сомневаюсь..." И на этой ноте он просунул дуло своего плазмомета сквозь щит противника в рваную дыру в его корпусе, оставленную обломками раздробленной руки.

И выстрелил.

Плазма прогрызла внутренности Джакомо, расплавив провода и выпустив уродливые языки черного дыма через прорези в бледном туловище. Калас вздрогнул, почувствовав, как кожа на его руке загорелась от излучаемого тепла. Он попытался закричать, но давление на горло заглушило его голос вместе с дыханием. Внезапно Джакомо отпустил его, и Калас с криком, больше похожим на удивление, чем на боль, упал на землю у ног экстрасоларианца. Джакомо сделал шаг назад, прежде чем упасть.

Молчаливый.

Мертв?

Калас нашел свои колени, ноги. Он уронил плазмомет и прижал обожженную руку к груди, аккуратно поддерживая ее, чтобы сочащаяся плоть ничего не задела. Простое прикосновение воздуха причиняло боль, и он стиснул зубы. Плазмомет был всего в трех шагах от того места, где он упал. Он наклонился и подобрал его.

Ящик был недалеко - там, где его оставил Джакомо, у основания трапа к невидимому кораблю. Левой рукой Калас убрал оружие в карман пальто и поднял ящик. Тот весил, наверное, фунтов сорок. А может, и пятьдесят. Он остановился на мгновение, глубоко дыша. На мгновение он забыл, что нужно дышать носом, и внезапно почувствовал головокружение.

Ему нужно было идти.

"Гант!" - воскликнул он и слишком поздно вспомнил, что у него отняли коммуникационный патч и наушник, когда оглушили. Он вздохнул. Значит, лифты. Затем повернулся, чтобы идти.

Ночь наполнилась воем репульсоров флайера, и яркий свет хлынул с небес. Калас развернулся, беспомощный с оружием в кармане пальто. Из темноты вынырнул флайер Ганта, летящий низко и быстро. В свете Калас на мгновение увидел фигуру в белых доспехах, прыгающую к нему с протянутой рукой.

Джакомо.

Экстрасоларианец не был мертв, а неуклюже приближался к нему по открытой крыше. Флайер Ганта на полной скорости столкнулся с химерой, сбив экстрасоларианца с курса. Джакомо закувыркался в воздухе, паря, как груз, выброшенный из задней части шаттла за мгновение до срабатывания парашютов.

Далеко он не улетел.

Что-то сломалось в груди человека-машины. Какое-то защитное поле или топливный элемент. Мгновение спустя Джакомо взорвался, человек в белой броне превратился в шар белого света. Звук сокрушил барабанные перепонки Каласа, сила удара сбила его с ног, и он полетел - и флайер Ганта полетел вместе с ним - обратно за край здания.

Он падал долго. Ящик все еще был у него в руке. Холодная, отстраненная часть его самого одобрительно кивнула. В любом случае, это не имело значения. Он был уверен, что не доживет до получения награды. Неважно. Он прожил жизнь, полную насилия. А жестокие жизни должны заканчиваться жестоко. По крайней мере, с Гантом все будет в порядке. По крайней мере, в конце концов, они победили.

Через мгновение Калас ударился о землю и провалился сквозь нее. От удара у него перехватило дыхание, и он выпустил ручку ящика-холодильника. Что-то было не так. Неправильно. Он не умер, но и дышать не мог. На его горле снова сомкнулись жесткие клещи, такие же сильные, как руки экстры.

Вода.

Он упал в один из огромных рыболовных чанов, стоявших под зданием Нараян.

Он был под водой.

Что-то пронеслось мимо него в глубокой зеленой темноте. Нечто.

Он попытался вдохнуть через носовые трубки, но ничего не вышло. В какой стороне поверхность? В какой стороне верх? Еще одно нечто проплыло мимо него. Оно коснулось его раненой руки, и боль обострила зрение. Зеленый и красный свет пробивался к нему сквозь сапоги. Вверх? Нет. Вниз. Он упал головой вперед. А груз? Должно быть, он опустился на дно. На дно?

Еще что-то - что-то серебристое - мелькнуло перед его глазами.

Рыба. Конечно, это была рыба.

Он мог бы рассмеяться. В конце концов, он нашел рыбу на Канти.

И достаточно скоро кто-то должен был прийти на рыбалку за ним.