Страха уже не было. Просто в какой-то момент я понял, что умер. Но как-то странно. Я все еще мыслил. И даже видел. Видел, как мое тело распалось в черный пепел от той беспрецедентной мощи, источником которой была фигура. Впрочем, и удивляться долго я не мог, ибо через миг, словно в обратной промотке видео, мое тело собралось обратно, а свободный дух втянуло в бренную оболочку.

— Ахр… — Непроизвольно сделал я вздох, скашивая глаза на фигуру. Гуманоида, сотканного из потоков света, уплотнившихся и принявших форму чего-то похожего на пластик или металл. Ни лица, ни мелких черт не было. Передо мной стоял лишь манекен. И все же от этого манекена веяло такой мощью, что я даже примерно не мог понять его уровня сил.

— Твое тело распалось в пыль, не выдержав моего присутствия. Но я откатил твою смерть. А теперь и отгородил от внешнего воздействия и создал рядом с тобой воздух. Как и изменил гравитацию. — Послышался все тот же спокойный, монотонный голос. Лишенный эмоций. Естественно, мыслить нормально после всего случившегося не мог даже я. Но все же четыре потока разогнанного сознания пытались ответить самому себе на множество вопросов. И самым ярким среди них был один.

— Кто я? — Спросил манекен, словно читая мои мысли.

— Это будет сложный ответ, тем более что мы общаемся посредством слов. Твой разум не сможет выдержать прямой передачи образов. Но я постараюсь объяснить. То, что ты видишь перед собой, это лишь часть того, что ты можешь называть Творцом. Творец — это сущность десятого этапа. Ну а я лишь часть ее, осколок, воплощение, или, скорее функция. Мое отношение к целому можно сравнить как отношение твоего тела и отдельной клетки в нем. Или как отношение сложнейшей языковой модели, обладающей сознанием и небольшой простой функций, которую она написала быстрее, чем за миллисекунду.

— И вместе с тем меня тоже можно назвать сущностью десятого этапа. Или сущностью пикового девятого этапа, находящуюся на грани прорыва. Так стало понятнее?

Повисла тишина. Долгая. Пока наконец я не сформулировал вопрос. Мой рот открылся. Но так и не успел ничего сказать.

— Где мы? — Повторила мой невысказанный вопрос эта богоподобная сущность.

— Мы на поверхности планеты, как ты понял и сам. Только эта планета искусственная. Она состоит целиком и полностью из искусственного механизма, который… Подбирая самые близкие тебе термины, это можно отдаленно назвать компьютером. Квантовым компьютером размером примерно с Юпитер твоего мира. И одновременно это генератор энергии. Он извлекает энергию и ци из вакуума. Или из бездны.

— Что же касательно остального, то эта планета обращается по стационарной орбите вокруг черной дыры, что позволяет лучше извлекать энергию. И все это находится в мире, который похож на космос твоего прежнего мира. Топологически все наше трехмерное пространство можно представить как поверхность тороида. С радиусом примерно в десять миллиардов световых лет. Собственно, наш мир довольно маленький.

— Вы можете читать мысли? — В том хаосе, что сейчас был у меня в голове, на поверхность как утопающий выбился один вопрос. Я его не произносил. Просто представил.

— Да. — Ответ застывшего манекена был на этот раз краток.

— Зачем, старший? — С каким-то благоговением, с бесконечным шоком, с ощущением, что сейчас наступил самый важный, финальный момент моей жизни, спросил я. Сам не понимая вопроса. Да и обращение, «старший» звучало словно бы как насмешка. Ибо разрыв между нами был столь велик, что, подозреваю, ни в одном мире не существовало даже норм этикета для встречи столь разных существ. Десятый этап? Творец? Что это?

— Зачем что? Твои мысли слишком хаотичны, что сейчас нормально. Зачем я говорю с тобой? Потому что хочу, естественно. Зачем ты попал сюда? Увы, но у меня нет ответа на этот вопрос. То, что ты оказался здесь, в этом мире, скорее всего лишь случайность. Погрешность, которая случалась уже не раз. В этот мир иногда попадали путешественники через бездну. А вот покинуть этот мир так невозможно. Великий закон не позволяет этого сделать, окружая весь наш мир слишком мощными потоками бездны. И даже сила творца не властна над ними.

— Это не вы создали игру? Не вы создали механизм, что возродил меня, старший? — Все же взял я себя в руки, попытавшись докопаться до истины.

— Нет. Это сделал кто-то другой. Я-мы-Он властны только над этим миром. И не более.

Снова повисла тишина. Мучительная. Я не знал, что сказать. А сущность словно бы не имела энтузиазма, объяснять что-то еще. Это ломало все представления, всю логику, спутывало мысли. Но я все же заставил себя думать дальше. И раз мне так подробно отвечали на вопросы, то заставил себя сформулировать их еще. Чего бояться, если все мои мысли и так читают.

— Что это? — Указал я рукой на яркое пятно, занимающее половину небосвода. Ту самую туманность.

— Скульптура. — Ответ был краток. И на этот раз мне даже дали высказать вопрос вслух.

— Скульптура из звезд и туманностей? — Переспросил я.

— Да.

— И что она изображает? — Происходящее все больше напоминало бред.

— Создательницу. Исток. Творящую. Ту, что создала все миры. Или создала тех, кто творит миры. — Был мне ответ.

— И создала вас, старший? И почему пятно бесформенное?

— Первый вопрос слишком философский. Прямой ответ на него нет. Не я создал этот мир. Сущность я-мы-Он лишь возвысилась здесь, подчинив себе все это мироздание. А всю красоту фигуры ты не видишь, потому что мы находимся в подножии монумента. В нем самом. Но я покажу его тебе со стороны.

Не успел я что-либо подумать, как мир мигнул. И вместо ровнейшей поверхности исполинского технологического творения под моими ногами скрипнули старые камни и песок. Пару секунд я осматривался, но все стороны простиралась лишь мертвая скалистая пустыня. Воздух был нормальным, небо синим. Дышать я тоже мог, хотя со всей этой магией я мог дышать и там, так что непонятно было вообще, возможна ли здесь жизнь? По крайней мере, ни одной травинки я не видел.

— На этой планете нет жизни. — Последовал ответ на невысказанный вопрос. Но я уже поднял глаза в небо, замирая от шока. Утреннее солнце висело в стороне, над горизонтом. Там же проходила невероятно яркая черта, словно делящее небо на две части. А прямо передо мной, раскидываясь на почти весь небосвод, предстала исполинская фигура.

Человек? Или скорее просто гуманоид. Две ноги, тело, четыре руки. Вместо лица маска, на котором застыли, я бы даже сказал, хтонические глаза, в количестве куда большем чем два. И все это переливалось тысячами оттенков. Все было настолько детализировано. В каждой частичке поверхности заключался целый космос, переливаясь сиянием. Мерцающие звезды создавали узор разных цветов, от белого до насыщенного зеленого. И в этот момент меня начало плющить. Плющить осознанием собственной ничтожности на фоне всего происходящего. Сущность молчала. Словно позволяя мне насладиться зрелищем и прийти в себя. Восстановить равновесие души. Я даже начал поглощать осколки просветления, собирая в кучку мысли. И это позволило заметить, что одна из четырех рук фигуры еще не закончена. Вместо кисти там мерцало бесформенное облако, что словно налеплялось на статую.

— Она создала все? — Спросил я наконец. Вспоминая момент своей первой смерти. Когда та демоница упомянула какую-то госпожу, что и была причиной моего возрождения и существования нового мира. Неужели она имела в виду это?

— Скорее всего. Точно мы не знаем. Известно лишь, что в некоторых мирах она словно оставляла обрывки информации, легенд и знаний, о себе и мироздании. Я-мы-Он собирали эти отголоски прошлого. Легенды гласят, что некогда мироздание умерло. Что вся гроздь миров стала дефектной и погибла, издав последний вопль. Не осталось ничего кроме этого звука. И из него родилась она.

— Я уже не поворачивал головы, чтобы слушать ответ. Вместо этого смотрел на звезды, из которых состояла фигура.

— То что ты считаешь звездами, ими не является. То что ты видишь как точки свечения, это галактики или скопления галактик. — Спокойно прозвучал голос позади. И не будь я под дозой просветления, то наверняка не смог бы в это поверить. Сейчас же я, как компьютер просто принял информацию. Ну да… Кто-то был настолько могущественнен, что лепил скульптуру из тысячи тысяч галактик. Подумаешь…

— Это невозможно. Если это так, то свет не успел бы дойти сюда. Рассеялся бы по пути, так что фигуру нельзя было бы увидеть простым взглядом. А сама она схлопнулась бы под действием гравитации! — Попытался я возразить. Попытался найти то, в чем меня обманывают. Ну да. Это же можно было сделать с помощью иллюзии. Что стоило такому существу взять меня под ментальный контроль? Внушить и заставить увидеть все, что оно хотело? Ничего! Страх и ярость снова начали нарастать в моей душе.

— Законы гравитации подвластны Мне-нам-Ему. Как и константа скорости света. Я-мы-Он изменил ее, как и прочие законы мира, сделав возможным увидеть фигуру творящей на любом расстоянии.- Ответ словно удар кувалды разбил вдребезги все мои сомнения.

— Зачем? — Задал я один вопрос. Уже не сомневаясь, что меня поймут. Казалось, все мироздание ужалось до этого вопроса. Словно я был муравьем, которому вдруг объяснили, что он ползет по ракете, скоро улетающей в космос. Горизонты бытия не просто расширились, они рухнули. Исчезли. Все, что было до этого, уже не имело смысла.

— Это самый главный вопрос. Важный и сложный. — В бесстрастном голосе манекена появилась словно бы эмоция одобрения. Или мне так лишь показалось.

— По той же причине, по которой ты продолжал пытаться познать Бездну, когда вроде бы твой логический аппарат говорил, что это невозможно. Но это было единственным путем, подвластным тебе. — Философски ответил манекен. И я лишь отметил, что он не только читает мысли, но и знает обо мне, наверное, все. Все мои воспоминания. Почему-то это уже не пугало.

— Но я объясню подробнее… — Словно бы сжалился он надо мной.

— Всякий мир есть тюрьма. Всякое Небо это потолок… — И снова нечто философское влилось в мои уши.

— Ты уже и сам понял, что ваш мир был игрой. Просто экспериментом. Пока ты ничтожная часть в нем, тебя это не волнует. Но если бы ты стал императором всей своей сферы миров, как грезил в мечтах, то ощутил бы этот невыносимый груз ограничений. Когда ты не можешь вырваться их текущих рамок. Это экзистенциальное переживание может сводить с ума даже творцов. — Сделал он паузу.

— Наш мир тоже эксперимент. Как и, возможно, все мироздания. Пускай он и был чуть больше соседних. Но на нас тоже лежали ограничения. Небесные законы. Некогда весь этот космос был переполнен жизнью. Солнечные системы, звезды, планеты, все словно само подыгрывало и помогало для создания жизни. И для ее эволюции. Так что в какой-то момент здесь существовали триллионы триллионов цивилизаций. Чаще всего людей. Но были и крайне интересные отклонения, инопланетяне всех форм, цветов и химического состава.

— А законы творящей были тогда очень сильны. И большинство из них были направлены на то, чтобы цивилизации развивались технически. От звезды к звезде, от галактики к галактике правила менялись. Но чаще всего цивилизации вообще не касались энергии очень долго, и только достигнув технологических высот, получали доступ к духовному развитию. Местами законы были так сильны и явны, что Небо давало силу и возвышение тем, кто вносил полезный вклад в науку. Но чаще всего цивилизация просто получала доступ к развитию, только когда ее уровень науки был достаточно высок. Но даже законы возвышения и самой энергии тогда были иными.

— Не было ци. Не было этапов. Не было столь разрушительных возможностей. Чаще всего магия приходила через квантовую физику. Некоторые цивилизации создавали ее сами, когда доходили до этого. Другим она открывалась через параллельные миры. Не полноценные, скорее лишь карманы пространства, что привязывались к планетам, а если еще точнее, привязывались к коллективному ментальному полю цивилизации. Самым частым сценарием был тот, что на планете просто открывались порталы в иное пространство, перенасыщенное квантовыми флуктуациями и их устойчивыми структурами. Те, кто соединял свое сознание и мозг с ними, становились просветленными…

— То было время великих перемен. Время, когда цивилизации бороздили галактики и строили космические империи. Шли миллиарды лет. Наш мир был стабилен. Наше пространство сбалансировано, так что жизни не грозила ни великая инфляция ни великое сжатие с последующим большим взрывом. — В словах я вроде бы уловил ностальгию.

— А потом, когда все законы природы уже были познаны, магия начала меняться. Логично принимать свою устойчивую форму, уже знакомую тебе. Появилось деление на ци, дух и волю. И тогда многие прошли эту лестницу до конца, становясь творцами. Прошли еще миллионы лет. И началась война творцов, в которой остался только один победитель, поглотив всех остальных. Так появилась Сущность, частью которой я являюсь. Сущность, что некогда была обычным человеком, который с опаской входил через портал в иное пространство. Который выживал и добывал себе крупицы Силы, который стал просветленным, сохранил себя в вечности, а потом прошел лестницу возвышения заново, победив мириады иных творцов и вобрав в себя их волю…

В долгой паузе я, наконец, оторвал взгляд от неба, пытаясь рассмотреть пылающий силой силуэт этой богоподобной сущности.

— И тогда возникла новая проблема. Я-мы-он достигли всего. Все законы мироздания были познаны. Вся лестница возвышения пройдена. А следующая ступень, если она и существует, закрыта для меня-нас-него сверху. Запечатана. Законы мира не позволяют мне-ему-нам покинуть это мироздание. Он-я-мы пытались множество раз.

— Началась эпоха скуки. Я-мы-он управляли всем мирозданием, воплощая самые смелые эксперименты. Но все это было уже бессмысленно. Осознание ограниченности в рамках одного мира причиняло страдание. И даже вырвись я-мы-он в другой мир, вряд ли бы этого хватило надолго. И тогда Сущность задалась новой целью. Привлечь внимание Творящей. Сделать нечто, чтобы ее взор обратился на этот мир. Добиться если и не аудиенции, то хотя бы мимолетного взгляда и ответной реакции. Чтобы хоть так изменить это мироздание. Чтобы сменить обстановку своей тюремной камеры.

Еще несколько кристаллов просветления распались, позволяя мне нормально осмыслить все услышанное. Принять масштаб происходящего…

— То, что ты видишь вокруг. Как яркую линию. И то, что с прошлой точки зрения видел как сетку, мерцающую в космосе… — Продолжил манекен. — Это можно назвать Трибуной. Это бессчетное количество галактик, что выстроены изогнутой плоскостью перед скульптурой. И возможно, когда-нибудь, на этой великой трибуне снова будут жить, развиваться и умирать триллионы триллионов цивилизаций. Где каждый из индивидов от своего рождения до самой смерти будет видеть вместо звездного неба фигуру Творящей. Возможно, они тем самым создадут новый концепт. И вместо огня самой популярной стихией станет стихия Творящей. Которую познают все эти души. И, возможно, даже если это не привлечет внимание ее, то обилие нового концепта позволит мне-ему-нам развеять скуку и что-то изменить в себе.

— Почему когда-нибудь? Где все эти цивилизации сейчас? — Под полным просветлением спросил я.

— Потому что Сущность, стремясь привлечь внимание творящей, истребила всю жизнь в этом космосе. Во всем пространстве более не осталось ни одной формы органической или неорганической жизни. А мои собственные законы препятствуют самозарождению новых популяций.

— Но когда придет время, создать жизнь не станет проблемой. Для существ этапа творца это посильная задача. — Словно бы отвечая на мой невысказанный вопрос, добавил манекен. Я не ужасался. И потому что был под просветлением. И потому что сам видел гибель сотен тысяч. И потому что гибель миллионов — это ужасно. Но гибель триллиона триллионов цивилизаций? Это даже не статистика. Это уже что-то за гранью воображения.

— Но не получилось… — Сыронизировал я. Но это осталось без ответа.

— Зачем? — Снова спросил я, но теперь это был уже абсолютно иной вопрос. Я интересовался своей собственной судьбой. Ну и тем, зачем мне все это показали и рассказали.

— Затем, чтобы ты стал свидетелем. Свидетелем несовершенства мироздания. Свидетелем великой скорби и несправедливости. И чтобы в твоей душе навсегда это отпечаталось. Ты изменишь свой мир. Встанешь на вершину. Осознаешь то, что я сказал тебе. И тоже попытаешься привлечь ее внимание. Может быть, тебе это удастся.

В словах существа не было эмоций. Не было ни злобы, ни гордости, ничего… Оно объясняло мне, почти смертному, все так же спокойно, как и наверняка спокойно убило всех живых существ в мироздании. И оттого становилось только еще жутче. Пожелай оно убить меня. И ничто меня бы не спасло. Благо, оно вроде как обозначило, что мой путь здесь не завершится.

— Я убью тебя. — Слова прозвучали как гром среди ясного неба.

— И ты, возможно, возродишься у своего алтаря. А если так, то сможешь продолжить свой путь. И я помогу тебе, дав возможности. — Мне оставалось лишь слушать, открыв рот, фигурально выражаясь, конечно. А над ладонью манекена вспыхнул небольшой шарик энергии.

— Я вложу в тебя артефакт. Нечто навроде жемчужины пространства, но с иными функциями. В нем почти не будет энергии. Ибо энергонасыщенные сущности не могут покинуть этот мир, что я-мы-Он выяснил это экспериментально. Зато здесь будут все знания, касательно энергии, материи и технологий. С ними ты сможешь стать кем угодно. С ними ты сможешь возвыситься до творца, рано или поздно, если не умрешь.

Шар энергии исчез. И все. Я не ощутил почти ничего. Но затем, стоило лишь задуматься о гравитационной постоянной, и в сознании возникла точная цифра, прописанная и до тысячного, и до миллионного знака после запятой. А за ней, словно на бесконечных ниточках, потянулись иные знания. И им не было числа. От одного только осознания этого меня бросило в холодный пот. И я запретил себе думать о чем-либо подобном, чтобы не сойти с ума.

Хотелось задать тысячи вопросов. Что теперь делать? А если алтарь не сработает? А если я умру окончательно? А можно ли пойти другим путем? А как правильно пользоваться даром, чтобы не сжечь себе мозги? Но фигура не дала мне их задать, потому что в ее руках вдруг возникли две мои вещи.

Та самая морковь, на которую мне было в общем-то плевать. И алтарь четвертого этапа, который я так и не активировал. Да и бессмысленно это теперь было. Кроме того, активировать два алтаря одновременно было нельзя.

— Эти артефакты я оставлю. Понаблюдать за ними будет полезно даже для Меня-нас-Него. — Констатировала сущность. И у меня не возникло мысли ни просить вещи обратно, ни благодарить ее за подарок. Это было так же глупо, как ругать или просить что-то у черной дыры. Хорошо хоть жемчужину пространства не захотел выковырнуть из души.

— Жемчужина пространства абсолютно понятная технология. Этот артефакт выполнен крайне грубо и топорно, без понимания теоретической базы. — Отвечая на мои мысли, отозвался манекен.

И прежде чем я успел спросить, почему же тогда он не использовал нечто подобное для побега из мира, как реальность сменилась тьмой. А затем я открыл глаза.

Несколько раз моргнул. Сел. Провел рукой по холодному камню. Потом потрогал себя. Но вокруг была лишь темнота. Что и логично. Я оставлял свой алтарь второго этапа внутри небольшой пещеры, полностью изолированной от всего. Находящейся на глубине почти в два километра.

Я был жив. Сила была при мне. То, чего я так долго ждал, возвращение в мир, произошло. Вот только я не ощулал радости. Лишь опустошенность и непонимание, что делать. Куда бежать? Да и надо ли бежать? Надо ли снова стремиться ввысь? За годы борождения бездны я очень много думал. О причинах своих действий. О том, что мной движило все это время. И к чему это привело. С каждым днем моей новой жизни я все более погружался в жажду развития. В жажду бессмертия, если так можно сказать. Стремился к силе. Рисковал. Апогеем стало поглощение печати и последующее желание стать императором, что привело меня к смерти. Вот только все это теперь было бессмысленно.

Меня как микроба вознесли на вершину, показали всю вселенную. Показали логичный итог всей лестницы возвышения. И всякий смысл исчез. Более не было причин ни для чего. Не было причин к чему-либо стремиться. Я просто не смогу возвышаться, каждый день вспоминая безликое и безэмоциональное лицо манекена.

Отныне в моей душе была пустота. И даже тот путь, что предписал мне манекен. Стать творцом, и тоже попытаться привлечь внимание Творящей… Этот путь теперь ощущался как мученический. Навязанный извне. Хоть, наверняка, он и сбудется. Не может не сбыться. Кто сказал, что та Сущность не запрограммировала мои мозги? Он мог за мгновение ока сделать меня своим рабом. И, скорее всего, сделал. Просто так филигранно, что я остался свободен. Полностью свободен и в то же время обречен рано или поздно исполнить предназначение. Или умереть.

Я лежал в темноте долго. Очень долго. Пока не начал заканчиваться кислород. А потом осветил сиянием ци пещеру, рассматривая оставленные здесь некогда, кажется, уже в прошлой жизни, сокровища. Стартовый капитал на случай смерти. Даже его мне хватало, чтобы построить сильнейшую секту или возвыситься до владыки. Но сейчас меня интересовал только один артефакт.

Артефакт «разрушение печатей» (этап: 4)(качество: исключительное) - Позволяет разрушить нанесенные на души печати, рангом не выше самого дара, в том числе печати стихий.

Кристалл лопнул в пальцах, вызывая дикую боль в самой душе. А через десяток секунд то, что сопровождало меня все это время, печать внешней ци, умерла. То, что стало причиной моего падения и смерти, то, что отравляло мой разум, заставляя желать большего, наконец исчезло. Отныне я был свободен. И собирался быть свободным все время до самой смерти.

Шаг сквозь бездну!

* * *

Эпилог. Десять лет спустя

* * *

— Пааап! Она там не клюет… Уже пол часа…

— Не клюет? — Скептически посмотрел я на Антора, который вот уже какой раз прибегал ко мне.

— А может тогда стоит забить на кукурузу и насадить червя. У меня-то клюет… — Показал я рукой на несколько рыбин, закинутых в ведро.

— Ну… — Скривился сын. И пошел обратно. Ловить хищников на кукурузу. На что я лишь усмехнулся. Назвать сына земным именем я не мог. Как и прочих детей. Которые вот неожиданность, начали появляться постоянно, с тремя то женами. Население империи было истреблено почти полностью. Так что Земные имена вызывали бы подозрения. Но я просто брал самые созвучные аналоги с Тверди. Хотя вот попаданцы, наоборот, попадали сюда теперь только с отражений Земли. Попаданцы с Баворта исчезли. Может, потому, что несмотря на геноцид всех и вся, войну выиграла Ксандра, императрица. Подчинив себе потом остатки республики. И я был даже этому рад. Несмотря на остатки ненависти ко всем власть имущим, императрица давала простым адептам больше свободы, чем было бы, выиграй сенаторы эту войну.

А потому у меня сейчас была в распоряжении половина небольшого мира, вместе со школой внешней ци в придачу. Однако я там почти не появлялся, спихнув все дела на управителей и лишь изредка, по настроению, давая кому-то уроки.

Я мог бы купить и больше, чем пол мира. Но привлекать к себе внимания не стоило. Так что формально я был лишь богатеем, лишь сильным адептом ядра с тремя-четырьмя средоточиями и хорошим познанием концепта внешней ци. Элита, но не выбивающаяся из рамок. В то время как в реальности у меня было шесть ядер. Могло, наверное, быть и семь. Но я не стал рисковать.

Мое отношение к миру, к бытию и своему месту в нем поменялось кардинально. Я более не видел смысла в гонке по лестнице возвышения, бок о бок со смертью. Теперь я видел эту философию порочной. Я был там. Я стремился к власти. Я отдавал все ради победы. И проиграл. Теперь я просто наслаждался жизнью. Я не отказался от силы, продолжая медленно наращивать могущество и реализовывать потенциал. Но теперь все потрясения шли мимо меня.

Я вернулся к истоку. К тому стилю жизни, который вел еще до смерти. Я просто искал гармонии и наслаждался жизнью. Пока мог. Ибо в конце концов, через сотню лет или десять тысяч, но мне суждено было взобраться на вершину. Я был обречен познать все тайны мироздания. Стать величайшим адептом, что совместит самые глубинные тайны древней магии, духа и воли, вместе с технологиями, которые мало чем отличаются от магии. Я был обречен на одиночество, когда превзойду все мыслимые пределы силы. И именно поэтому я, как мог, оттягивал этот момент. Я намеренно не касался артефакта. Не узнавал новых тайн. Но даже так древние знания, сотни тысяч путей развития, артефакторика, возвышение бесконечно далекое от традиционных путей адептов, просачивались в мое сознание. Но все это будет позже. Сильно позже. После того как я проживу долгую и спокойную жизнь.

— Оп! — Поплавок дернулся, уйдя под воду. И я резко подсек добычу.