Что надеть? Какую причёску сделать? Какие выбрать аксессуары?

Всё-таки Петербург — столица и главная законодательница мод. Обо мне и так ходили нелестные слухи. За глаза купчихой называли. После открытия магазина поток приглашений сильно снизился, что, впрочем, не слишком меня расстраивало. Мне и без светских раутов хватало дел.

А готовые платья, которые я продавала, как раз пришлись по душе публике попроще — состоятельным купчихам, женам чиновников, небогатому дворянству. Стало даже модным купить готовое платье «у Головиной». Имя работало.

Но чтобы привлечь внимание высшего света, нужно было нечто совсем иное.

Я обратилась за помощью к мадам Лебур. Надеть на выход у меня ничего не было подходящего, а шить новое уже не оставалось времени. В разгар новогодних гуляний все хорошие портнихи были заняты.

Мадам Лебур выслушала меня со своим обычным невозмутимым спокойствием. Лишь слегка дёрнула уголками губ, заметив мою горячность.

— Получить приглашение на бал от великой княгини — большая честь, Ксения, — сказала она. — Вы должны блистать. Это хороший шанс запомниться.

— Могу ли я надеяться, что платье, эскиз которого я вам высылала, вы начали шить?

— Скажу больше. Мы его закончили. — Она едва заметно улыбнулась. — Как сердце чувствовало, что оно вам понадобится. Хотя появиться в таком нужна большая храбрость. Вы либо провалитесь с треском… либо станете законодательницей новой моды. Но у меня есть и полуготовое платье. Светлое. Классическое. Как раз для бала. Несколько дней и оно будет готово. Если решите не рисковать, то лучше остановиться на этом варианте.

Она хлопнула в ладоши. Две помощницы внесли два платья.

Первое было светлое, почти белое, из тонкого шёлка, с классическим кринолином и с кружевным воротом. В нём я бы точно не выделялась. Такой фасон был у всех дам на балу.

А вот второе…

Тёмно-синее, почти ночное. С открытыми плечами и турнюром — пышными, мягко расходящимися от поясницы складками, которые делали силуэт совершенно иным. Дерзкое. Рушащее все принятые устои. Но великолепное. Именно такое, какое я рисовала в своём воображении долгими вечерами.

Я надела его. Шёлк прохладной волной лёг по коже. Одна из помощниц затянула шнуровку, и я повернулась к зеркалу.

Да, оно мне нравилось. То, что нужно, чтобы обратить на себя внимание.

Мадам Лебур кивнула, прищурившись.

— И всё же я за вас волнуюсь, — сказала она. — Если оно не придётся ко двору — хватит ли у вас выдержки не смутиться на косые взгляды и шёпотки за спиной? Не сбежать? Достоять весь вечер с прямой спиной?

— Отец всегда говорил: кто не рискует, тот не пьёт шампанского, — усмехнулась.

Последняя неделя перед отъездом прошла в лёгком мандраже. Хотелось успеть всё — проверить мастерскую, дать Захару Петровичу последние указания, убедиться, что в магазине достаточно товара.

Плюс подготовка к балу: туфельки, украшения, веер, перчатки — всё нужно было идеально подобрать к платью.

И ещё один вопрос, который я откладывала и откладывала. Где остановиться в Петербурге?

Андрей говорил, у него большой дом. Говорил, что ждёт. Но это было три месяца назад. А сейчас между нами лежало всего несколько сухих, деловых писем.

Что, если всё изменилось? Что, если он давно перестал ждать?

Я забронировала номер в гостинице. Проще так. Приеду, осмотрюсь, увижу его на балу. Посмотрю. Если всё изменилось, я это пойму сразу.

Хотела я его видеть? Да, хотела. Боялась разочароваться? Тоже да.

Но не ехать было невозможно.

Новый год встретили скромно, по-домашнему, как принято было в дедушкиной семье. Нарядили ёлку и накрыли стол разными вкусностями. Тихо, уютно, по-семейному.

За столом дедушка вдруг заговорил о прошлом. Рассказал, как познакомился с бабушкой на балу — как раз в первые дни после Нового года. Она была совсем юной, тоненькой, с огромными глазами и тихим голосом. Он — уже немолодой, сдержанный, с репутацией человека серьёзного и даже сурового. Но влюбился, по его словам, как мальчишка. С первого взгляда.

— Летом уже просил её руки, — улыбнулся он, глядя на меня. — А она… согласилась. Хотя могла выбрать кого помоложе и повеселее. Вот и сложилось. Покорил, значит, девичье сердце.

Ванечка слушал, приоткрыв рот. А я сидела молча и думала, что настоящая любовь, наверное, именно такая — внезапная и совершенно нелогичная.

На следующий день мой багаж погрузили в экипаж. Я попрощалась со всеми и вместе с Дуняшей отправилась в Петербург.

И я даже не знала, чего боюсь больше: провала на балу… или того, что увижу холод в глазах Андрея. Что я опоздала и между нами уже ничего невозможно.