Свадьбу решили не откладывать.

После разговора с дедушкой всё завертелось быстро и как-то удивительно буднично. Андрей Павлович сказал, что не видит смысла тянуть — здоровье Николая Петровича могло ухудшиться в любой момент, а ему очень хотелось видеть нашу свадьбу.

Мы обговорили, что после венчания будет небольшой обед для своих. Потом Андрей Павлович должен был отправиться в Петербург. Его ждали дела в министерстве, связанные со строительством новой фабрики. Я же пока оставалась в Москве с дедушкой.

Мне всё казалось каким-то нереальным. Не верилось, что через каких-то несколько дней я стану графиней Ксенией Головиной. Увы, больше не княжной. Но холостого князя, претендующего на мою руку и наследство в виде убыточных мануфактур, у дедушки в запасе не имелось.

А вот графу он доверял всё самое дорогое.

Порой мне даже казалось, что мануфактуры и фабрики дедушка любит гораздо больше собственной внучки.

Но я понимала его. Он искренне хотел устроить моё будущее. По-своему. Так, как считал правильным. И найти такого мужа, который возродит наследие Оболенских, а не полностью уничтожит его.

По крайней мере, мне не придётся жаловаться, что мой муж стар или нехорош собой. Пожалуй, наоборот: Андрей Павлович идеален настолько, что я казалась себе простушкой в его присутствии.

Всё в нём совершенно — отточенный надменный взгляд, волевой подбородок, тонкий нос с лёгкой горбинкой. Тёмные волосы с выверенным пробором. Мужская стать, позволяющая думать, что он не только в кабинете штаны протирает, но и не чурается истязать своё тело упражнениями.

Я знаю себе цену. Но всё равно не могу представить себя рядом с таким совершенством. Я таких мужчин всегда избегала. Хотелось душевности. Тепла.

Наверное, в детстве не хватило. Отец был женат на работе. Мама сбежала от отца с другим мужчиной. Оставила меня. Впрочем, отец бы и не отдал. Обеспечивал меня всем. Любил по-своему. Но вот тепла всё равно не хватило.

Поэтому, наверное, я и запала на Михаила. Он казался простым, каким-то своим в доску. Предсказуемым. Таким, кто будет шептать нежности на ушко и признания в любви облекать в стихотворную форму. И кольцо подарит, опустившись на одно колено и протягивая подрагивающими от волнения пальцами.

Всё, как мне бы хотелось.

Вот только Михаил даже не граф. А на необдуманные поступки я не способна. Так что дедушка зря опасался. Я бы никогда не повторила судьбу его дочери и своей матери. Для этого я недостаточно романтична и слишком прагматична. И верю, что любовная лодка легко разобьётся о быт.

Но всё же вспоминала Михаила с лёгкой грустью.

Писем он мне больше не слал. Наверняка известия о моей свадьбе дошли до Покровского. И у него хватило благоразумия остановиться. Для нас обоих так будет лучше. Всё же я не хотела терять толкового управляющего в его лице.

Пусть граф занимается фабрикой, а мне отдаст убыточные мануфактуры. Не хочу полностью полагаться на его милость. У меня должен быть свой источник дохода. Тем более что он обещал не вмешиваться.

Платье мне сшили за неделю. Я выбрала светло-кремовый шёлк с серебристой вышивкой по корсажу и рукавам. Белые платья были не в ходу, и я не стала отходить от традиций.

Дуняша крутилась вокруг меня и всё пыталась научить житейской мудрости.

— Вы главное, ничего не бойтесь, — шептала она, затягивая шнуровку. — Как ляжете на постель — глаза зажмурьте. А граф мужчина наверняка опытный, сам сделает всё как надо. Там и делов-то всего ничего, минут на пять. А потом легче станет. Привыкнете. А как детишки пойдут, так и вовсе другие заботы появятся.

Я, конечно, фыркала про себя. В прошлой жизни с невинностью давно рассталась. И мужчины разные были. Но так, чтобы надолго с одним, ни с кем не получилось.

Думала, время ещё не пришло встретить того единственного. А теперь что уж мечтать.

Поэтому насчёт первой ночи не заблуждалась. Наверняка всё будет чётко и по-деловому. И мы вполне уложимся в отведённые Дуняшей пять минут.

Зачем время на пустяки терять, когда его можно с пользой потратить на более полезные вещи?

Перед венчанием я зашла к дедушке. Покрасовалась, повернулась в разные стороны.

— Красивая… — с трудом проговорил он.

И посмотрел на меня так, что в глазах защипало.

Я подошла ближе. Слезинка скользнула по моей щеке. Дедушка осторожно коснулся её сухим пальцем.

— Ну полно… — слабо улыбнулся он. — Андрей… хороший человек. Надёжный.

Я кивнула. Не хотела расстраивать дедушку своим смятением. И не хотела, чтобы он видел, что радости в моих глазах ни на грош.

Экипаж привёз меня в небольшую церковь рядом с домом. Гостей почти не было. Какая-то дальняя родня со стороны Оболенских — пожилая пара. Я видела их на торжестве. Да несколько человек со стороны Андрея Павловича. Я и не знала никого.

К алтарю меня подвёл Ванечка. Ему сшили костюмчик, и, пожалуй, в лоске он сейчас не уступал и самому графу. Вёл меня так важно. Потом оставил рядом с Андреем Павловичем.

На миг мы встретились глазами. Я споткнулась о его стальной взгляд и именно в этот момент окончательно поняла, что всё происходит на самом деле.

Сам обряд прошёл в каком-то сне. Услышала слова священника:

— Согласны ли вы?

— Да, — машинально ответила.

Когда на пальце оказалось кольцо, я вдруг поняла.

Всё.

Обратной дороги больше нет.

Теперь я графиня Головина.

Домой возвращались все дружно. Караваном из нескольких экипажей. Праздновать решили в особняке князя Оболенского. Переезжать к Андрею Павловичу я пока не собиралась. По крайней мере, пока дедушка немного не окрепнет.

Столы ломились от яств. Гости обедали с большим аппетитом и то и дело поднимали тосты за счастье молодых.

Я ела мало и краем глаза поглядывала на мужа. Он даже ел с каким-то совершенством. Безукоризненно. Каждое движение выверено.

А ведь ещё первая брачная ночь впереди.

Пусть у нас и договорной брак, но одну ночь мы вместе провести обязаны. Или нет?

Эта мысль сидела в голове занозой и не давала покоя. Волновала и нервировала. И я уже думала прислушаться к словам Дуняши: лечь в постель и зажмуриться. А граф… дальше уже его проблемы.

К вечеру одна из пожилых родственниц хлопнула в ладоши.

— Пора проводить молодую супругу.

Дамы тут же оживились. Меня подняли из-за стола. Кто-то расцеловал. Кто-то пожелал счастливой семейной жизни.

Я только улыбалась и мечтала провалиться сквозь землю. Старательно не смотрела в сторону Андрея Павловича.

Нет, Андрея.

Пора привыкнуть так его называть.

Меня отвели в мою спальню. Дуняша расстаралась. Сменила постель на шёлковую, разложила кружевные подушки, зажгла свечи.

Потом помогла мне снять платье и облачила в длинную ночную рубашку.

— Ну всё, барышня, — прошептала она. — Не буду вам мешать.

И задула половину свечей, сделав интимный полумрак.

Я вытянулась в постели. Внутри всё замерло от ожидания.

Вот дверь скрипнула. Услышала неспешные шаги мужа. Шорох снимаемого сюртука. Андрей приблизился к кровати.

Я не выдержала и зажмурилась.