— Признаться, я уже и не думал, что на старости лет обрету родного человека, — медленно произнёс Николай Петрович. — Дальней родни полно. Только и выжидают, когда я помру и слетятся наследство делить.

Он усмехнулся уголком губ.

— А делить есть что. Известно тебе, чем славятся Оболенские?

— Нет, — честно призналась я. — Мне ничего не известно.

— Хм… Что ж, тогда слушай. Оболенским принадлежит текстильная мануфактура под Москвой. Ткацкое производство, суконное, красильни. Ещё мой дед начинал это дело. Сукно поставляли едва ли не ко двору.

В голосе князя прозвучала настоящая гордость.

— В лучшие годы там больше тысячи человек работало. Наши ткани и в Петербург шли, и за границу.

Он замолчал. Медленно поправил плед на коленях.

— А теперь? — осторожно спросила я.

Лицо его сразу потяжелело.

— А теперь дела не так хороши, как раньше. Англичане давят. У них машины новые, паровые станки. А у нас всё по старинке. Управляющие воруют. Дело трещит по швам. Я стар, Ксения. Мне уже не поднять всё заново.

Я молчала, не понимая, к чему он ведёт.

— Но ты не думай, будто я собираюсь оставить тебя без куска хлеба, — продолжил князь уже жёстче. — Дочь свою я упустил. И за это, видит бог, расплатился сполна. Второй раз такой ошибки не совершу.

От этих слов у меня вдруг сдавило горло.

— Мне ничего не нужно, Николай Петрович, — тихо сказала я. — Я и так счастлива, что нашла вас.

И это была правда.

После Хитровки, ночлежки, страха и одиночества сам факт, что у меня появился кто-то родной, казался почти чудом.

Князь долго смотрел на меня. Потом негромко произнёс:

— Нет, послушай меня, Ксения. Чтобы между нами не было недомолвок. Я сговорился с Андреем Павловичем продать ему мануфактуры. Дело практически решённое. А ведь их ещё мой дед основал. Первую суконную мануфактуру в этих местах. Это наше детище. Прямых потомков Оболенских не оставалось, и я решил - пусть лучше так.

— А сейчас? — вырывается у меня хрипло.

— Но теперь всё переменилось. Было у меня время подумать и прикинуть, что к чему. Сердце не обманешь. Теперь эти мануфактуры — тебе в приданое. Если за них взяться с умом, прибыль хорошую можно получить. Я человек прямой, Ксения. Поэтому говорю всё как есть. Не хочу, чтобы наше дело прерывалось. Тем более теперь, когда наследница объявилась.

Я даже опешила. И от новости, и от прямоты, с которой князь всё это преподнёс.

— Благодарю, Николай Петрович, — произношу осторожно.

Он слегка усмехается.

— Вижу, пугает тебя нежданное наследство. Но ты не переживай, Ксения. Я всё сделаю так, что тебе и печалиться будет не о чем. Сейчас главное — обживайся, осваивайся. Как будешь готова, я представлю тебя как наследницу Оболенских. От тебя жду, что будешь вести себя достойно. Как и подобает девице твоего круга.

— Непременно, Николай Петрович, — отзываюсь.

А сама все думаю, как отпроситься на Хитровку съездить. Ванечку с Лизой проведать. Хорошо бы гостинца им привезти. Только как спросить? Я и сама пока здесь на птичьих правах.

— Тогда ступай в свою комнату, Ксения. А я еще с господами потолкую о делах.

Я поднялась. Старик сидел в своем кресле прямой как палка. Сухой и строгий на вид. Наверное, у меня никогда и язык не повернется его дедушкой назвать. Да и принято ли так? Вопрос про Хитровку вертелся на языке, но я так и не решилась его задать.

Я поднялась в свою комнату. Походила из угла в угол, коря себя за трусость. Кто знает, может Ванечка с Лизой и не ели сегодня ничего.

А мне Дуняша уже принесла на ужин котлеты с подливой и огромный кусок пирога с капустой. И между прочим сообщила:

— С завтрашнего дня будете трапезничать в столовой вместе с Николаем Петровичем.

После ужина я решила пройтись по дому. Раз уж меня больше не держат взаперти, отчего бы не осмотреться? Заодно в библиотеке новый роман захватить для чтения перед сном.

Прошла по коридору, осторожно приоткрывая двери. Некоторые были закрыты на ключ. Но те, в которые мне удалось попасть я разглядывала с интересом.

В одной комнате я увидела музыкальный салон с роялем и арфой в углу. В другой — небольшую гостиную в китайском стиле. На обивке стен покачивались ветки сакуры, а напольные вазы оплетали свирепые драконы.

В конце коридора одна дверь оказалась слегка приоткрытой. Изнутри доносились голоса. Я уже хотела тихо отойти, но вдруг услышала своё имя.

— …Ксения теперь законная наследница, — глухо произнёс князь.

— Но как же наша договорённость? — зазвучал голос Андрея Павловича.

Я прислушалась. Даже дышать перестала.

— Обстоятельства изменились, Андрей Павлович. И вот что я думаю по этому поводу…