Старик цепко взглянул на меня. Потом перевел взгляд на Андрея Павловича.

— Уж больно вы шумите, голубчик.

— Простите, Николай Петрович, — спокойно склонил голову Андрей Павлович. — Не хотел тревожить ваш отдых. Просто интересная особа под руку попалась.

— Интересная, говорите… — князь медленно переводит взгляд обратно на меня. — Ну-ка подойди. Хочу взглянуть на тебя поближе.

А у меня от неожиданности ноги приросли к полу. Впрочем, я быстро пришла в себя. Протянула руку несносному графу Головину:

— Попрошу отдать мне письмо.

Посмотрела значительно в глаза. Отметила задним умом, что они у него серые, стального оттенка, оттененные угольно-черными ресницами и густыми бровями. Красивые глаза, ничего не скажешь. Если бы не презрительно-ледяное выражение.

Тот дернул уголками губ, глядя на мою протянутую руку. Но письмо отдавать не спешил. Да и по всему видно, что вмешательство князя его совсем не по душе.

— Что там у вас, Андрей Павлович? – спросил Николай Петрович.

— Письмо… якобы от вашей дочери, — с лёгкой неохотой ответил граф. — Не хотелось бы тревожить вас понапрасну. Вы же знаете, на что способны подобные особы. Прошлая тоже слезами обливалась и уверяла, будто приходится вам родственницей.

Он бросил на меня быстрый взгляд.

— Может быть, всё же позволите мне самому разобраться? Мм?

Я невольно закусила губу. Вот, значит, как. Не первая я тут такая. Толпа самозванок уже успела протоптать дорожку к княжескому дому. И теперь неудивительно, что мне никто не верит. Особенно после того, как я умудрилась потерять кулон.

От досады внутри всё скрутило. Но плакать и бросаться князю в ноги — последнее дело. Отец бы за такое меня засмеял.

«Если хочешь, чтобы тебя воспринимали всерьёз — держи спину прямо», — любил повторять он.

Я медленно расправила плечи, не спуская глаз с князя. Что он скажет?

— И все же я хочу взглянуть. Не переживайте, Андрей Павлович. Не такой я и беспомощный старик.

Все же мне граф письмо не доверил. Передал через лакея. Дедушка развернул его и близоруко приблизил к глазам.

Князь читал долго. Лицо его оставалось совершенно непроницаемым, ни один мускул не дрогнул. Наконец он опустил руку с письмом на колено.

У меня ладони взмокли от волнения в ожидании его вердикта.

— Как написано… словно и правда моя Лизонька весточку с того света прислала, — наконец произнес он.

— Николай Петрович, вы же понимаете, что это невозможно. Ваша дочь и внучка давно упокоились.

— Всё так… всё так… — князь тяжело вздохнул. — Только уж больно на Лизоньку похожа.

— Нашли подходящую девицу, — жёстко отозвался граф. — Вижу, как вас это расстроило. Позвольте вызвать доктора. А эту… сдадим полиции, чтобы другим неповадно было.

— Наверное, вы правы… — князь всё ещё медлил.

— Вы даже не выслушаете меня? — вырвалось у меня с отчаянием.

В этот момент в дверях послышались быстрые шаги. В комнату вошёл лакей и склонился к князю, что-то тихо говоря ему на ухо. В руках у него был небольшой золотой предмет.

Моё сердце подпрыгнуло.

— Дворник подобрал у самого крыльца, ваше сиятельство, — почтительно доложил лакей.

Князь взял кулон. Нажал на крошечный замочек. Крышечка откинулась. Он долго смотрел на миниатюрный портрет внутри. Потом провёл пальцем по краю, где была едва заметная гравировка с гербом Оболенских.

Лицо его по-прежнему ничего не выражало. Наконец он поднял взгляд и тихо спросил:

— Так откуда ты приехала, говоришь?

— Из Сосновского, ваше сиятельство, — ответила я чуть охрипшим голосом.

Князь помолчал ещё несколько секунд. Потом медленно кивнул.

— Пожалуй, мы и вправду запрём тебя, — произнёс он спокойно. — Только не в подвал. В голубую комнату на втором этаже. Под охрану. До тех пор, пока я не разберусь, кто ты такая на самом деле.