Глава 5. Семь дней с бывшим женихом

Письмо я перечитала пять раз.

Результат не изменился.

«Если ты всё-таки решила проверить номера северных партий, не доверяй официальным копиям».

Дальше шли всего три строки.

Без имени отправителя.

Без объяснений.

Без удобной приписки: «А ещё, Лиора, тебя собираются подставить в государственной диверсии, поэтому сделай одолжение и сохрани доказательства в папке с понятной надписью».

Только несколько номеров, дата и короткая фраза:

«Сравни исходные записи с тем, что пришло в Вейрхольм».

Я сидела на краю кровати, пока за окном серел рассвет, и смотрела на лист.

Номера ничего мне не говорили.

Дата тоже.

Но одно я понимала слишком хорошо.

Лиора действительно копалась в поставках.

Не просто случайно оказалась возле документов, которые потом использовали против неё.

Кто-то знал о её проверке.

Кто-то советовал не доверять официальным копиям.

И этот кто-то не подписался.

В обычной жизни я бы начала с простого.

Кто имел доступ к исходным данным?

Кто формировал копию?

Через чьи руки проходил документ?

Где менялся номер партии?

Кто выигрывал от расхождения?

Здесь список начинался с другого вопроса:

кому вообще можно показать письмо, не ускорив третью попытку меня убить?

Я сложила лист.

Потом развернула.

Потом снова сложила.

Очень хотелось спрятать его так, чтобы никто не нашёл.

И это желание мне не понравилось.

Лиора тоже прятала информацию.

Результат лежал передо мной в виде обвинения, разрушенной помолвки и двух попыток её убить.

Я не собиралась повторять чужие ошибки только потому, что они казались разумными в первые пять минут.

Но и бежать к Каэру с первым клочком бумаги было рано.

Он считал доказательства против Лиоры серьёзными.

Я ещё не знала, кем был отправитель.

Письмо могло оказаться:

предупреждением;

ловушкой;

частью чужой игры;

или обычной хозяйственной запиской, смысл которой я раздула из-за недостатка сна.

Поэтому я сделала то, что умела лучше всего.

Запомнила номера.

Все три.

После чего убрала письмо обратно в пачку, не меняя порядка остальных.

Если кто-то проверит мои вещи, я хотя бы узнаю это по нарушенной последовательности.

Мелочь.

Но пока у меня были только мелочи.

В дверь постучали.

– Войдите.

Иара заглянула внутрь уже полностью собранная в дорогу.

– Через четверть часа выезжаем.

Я посмотрела на окно.

– Это рассвет?

– Почти.

– Передайте вашему кузену, что я его уже не люблю.

Она помолчала.

– Насколько я знаю, это не новость.

Я медленно повернула голову.

Иара смотрела совершенно серьёзно.

– Вы сейчас пошутили?

– Нет.

– Жаль. Было хорошо.

На этот раз уголок её рта едва заметно дрогнул.

– Пятнадцать минут, леди Астен.

– Вера.

Слово вырвалось само.

Она замерла.

Чёрт.

– Что?

– Ничего.

Иара ещё секунду смотрела на меня.

Потом закрыла дверь.

Я выдохнула.

Отлично, Вера.

Три дня в другом мире, а маскировка уже держится исключительно на чужом терпении и твоей привычке говорить быстрее, чем думать.

Я оделась.

Собрала немногочисленные вещи.

Письма оставила в сундуке, который по договору должен был ехать со мной.

Одно хотелось взять отдельно.

То самое.

Не стала.

Если нападут на дороге, таскать потенциально важную бумагу при себе было не умнее, чем прикалывать к платью табличку «ищите здесь».

Во внутреннем дворе судебного комплекса ждало две закрытые кареты и около десятка всадников.

Я остановилась на ступенях.

– Мы едем на войну?

Дален, стоявший у первой кареты, ответил:

– Нет.

– Тогда почему нас столько?

– Потому что вчера в вас стреляли.

– Справедливо.

Лошади нервно переступали по камню. Из ноздрей шёл пар. Утро оказалось холоднее августовского утра в моём мире, хотя солнце только начинало подниматься над крышами Тейрана.

Каэр стоял возле группы военных и разговаривал с мужчиной в дорожном плаще.

Не торопился.

Не оглядывался каждые три секунды, проверяя, появилась ли я.

Люди сами подходили к нему.

Докладывали.

Получали ответ.

Уходили.

Вчера за столом переговоров он был неприятно разумным бывшим женихом.

Сегодня впервые выглядел маршалом.

Разница оказалась заметной.

Один из всадников протянул ему лист.

Каэр прочитал, задал два коротких вопроса, подозвал другого человека и что-то приказал. Ни повышенного голоса, ни театральной властности.

Через полминуты трое военных уже пересели на других лошадей.

Я невольно проследила за ними.

– Что произошло? – спросила у Иары.

– Один из мостов на северной дороге размыло ночью.

– Мы меняем маршрут?

– Нет. Меняем порядок стоянок. Мост небольшой, проедем через соседнюю переправу.

Я посмотрела на Каэра.

Он уже обсуждал что-то другое.

– Он сам занимается такими вещами?

Иара повернула голову.

– Какими?

– Мостами.

– Он занимается тем, что влияет на движение его отряда.

– Это не совсем одно и то же.

Она чуть прищурилась.

– А что вы ожидали?

Я честно подумала.

Дракона.

Властного.

Опасного.

Очень влиятельного.

Склонного решать за окружающих.

Почему-то в моей голове всё это плохо сочеталось с человеком, который перед дорогой уточняет состояние моста.

– Ничего, – сказала я. – Поэтому и спрашиваю.

Каэр наконец заметил меня.

Подошёл.

– Доброе утро.

– Вы используете это выражение слишком свободно.

Он посмотрел на небо.

– Дождя нет.

– Арбалетчиков тоже?

– Пока.

– Тогда действительно праздник.

Каэр задержал на мне взгляд.

– Вы спали?

– Частями.

– Почему?

– Ваш мир пока не располагает.

– Мой?

Проклятье.

Я улыбнулась.

– Ваш в смысле северный. У меня слишком много нового.

Он не стал спорить.

Но взгляд стал тем самым.

Собирающим.

Я уже знала его.

Каэр не ловил меня на одной оговорке.

Он складывал их.

Это беспокоило.

– В какой карете я еду?

– В первой.

– С кем?

– Первую часть дороги с Иарой.

Я почему-то испытала облегчение.

Каэр заметил.

Разумеется.

– Разочарованы?

– Наоборот.

– Это я понял.

– Тогда зачем спрашивать?

– Хотел услышать формулировку.

– Вы удивительно любите лишнюю работу.

Он открыл дверцу кареты.

– Вы ещё не видели мою обычную.

Я замерла на ступеньке.

Что-то в его голосе изменилось.

Едва заметно.

Не флирт.

Не тепло.

Просто сухая человеческая ирония.

Такая естественная, что на секунду я забыла, кем он приходился Лиоре.

Потом вспомнила.

И села внутрь.

Первые часы дороги я смотрела в окно.

Тейран уходил медленно.

Каменные дома стали ниже.

Исчезли башни.

Потом городские стены остались позади, и вместо них появились поля, небольшие усадьбы, деревни, сады.

Мир перестал выглядеть декорацией.

Он жил.

Люди везли на рынок корзины.

Мужчина чинил колесо телеги.

Две женщины спорили у колодца.

Ребёнок, увидев всадников Вейранов, бросил палку и помчался к дороге.

Ничего сказочного.

Если не считать того, что где-то среди этих людей существовали настоящие драконы и магические контуры.

Наверное, к невозможному действительно можно привыкнуть, если оно достаточно занято обычными делами.

Иара сидела напротив.

Она умела молчать так профессионально, что через час я сдалась.

– Можно задавать вопросы?

– Вы всё равно будете.

– Вы начинаете меня понимать.

– В этом и заключается моя работа.

– Нет. Ваша работа, насколько я поняла, не дать меня убить.

– Сейчас эти задачи частично совпадают.

Я посмотрела на неё.

– Каэр тоже считает мои вопросы подозрительными?

– Спросите Каэра.

– Я спрашиваю вас.

– Поэтому не отвечу за него.

Хорошо обучены.

Все.

– Тогда о мире.

– Что именно?

Вот тут стало сложно.

Я не могла спросить:

«Расскажите, пожалуйста, базовое устройство государства, потому что три дня назад жила в Москве».

Нужно было выбирать вопросы, которые человек после тяжёлой магической травмы мог задавать, не вызывая желания немедленно вернуть его врачам.

– Сколько у нас Великих драконьих домов?

– Семь.

Я кивнула, будто просто проверяла собственную память.

– Вейраны отвечают только за Север?

– Дом Вейран несёт обязательства по Северному рубежу, дорогам, крепостям и части стратегических запасов.

– Каэр получил должность маршала по наследству?

Иара посмотрела внимательнее.

– Нет.

– Корона назначает?

– Да.

– Может снять?

– Разумеется.

Полезно.

– А главой дома он останется?

– Если не откажется сам или не возникнет законного основания для смены главы.

– То есть у него две власти. Родовая и государственная.

– Лиора это прекрасно знала.

Вот и первый укол.

Спокойный.

Без злобы.

Я выдержала.

– Сейчас я знаю хуже.

– Это заметно.

– Спасибо за поддержку.

– Вы спросили.

Мне начинала нравиться Иара.

Против моей воли.

– А дом Астен?

– Что именно?

– Чем зарабатывает.

Её брови слегка сошлись.

Слишком странный вопрос.

Нужно было поправить.

– Я помню отдельные вещи. Общей картины почти нет.

Полуправда.

Иара кивнула не сразу.

– Торговля. Склады. Речные перевозки. Земельные владения. Поставки.

Я замолчала.

Вот это уже было интересно.

Лиора родилась в семье, связанной с логистикой.

И сама полезла проверять номера партий.

Совпадение переставало выглядеть случайным.

– Поэтому наш брак был выгоден обеим сторонам.

– Ваша помолвка, – поправила Иара.

– Бывшая.

– Да.

– А вы были против?

Она посмотрела в окно.

– Это имеет значение?

– Для меня имеет.

– Почему?

– Потому что я пытаюсь понять людей, среди которых собираюсь жить.

Иара повернулась ко мне.

– Не вернуть то, что было?

– Что именно?

– Положение будущей леди Вейран.

Я откинулась на спинку.

– Вы все серьёзно считаете, что после всего произошедшего первая моя цель должна быть вернуть мужчину?

– Прежняя Лиора считала этот союз важным.

– Это не ответ.

– Нет. Не все.

– Вы?

– Я считала союз политически разумным.

– Какая страсть.

– Для оценки договора страсть не требуется.

– И почему вы мне нравитесь всё больше?

На этот раз она действительно улыбнулась.

Совсем немного.

– Это последствия повреждения узора.

Я засмеялась.

И впервые за эти дни смех не пришлось выдавливать.

Он просто случился.

Наверное, именно поэтому я не сразу заметила, как Иара снова стала серьёзной.

– Я не считала вас виновной до расследования.

Смех исчез.

– А потом?

– Потом погибли трое.

Дален.

Его товарищ.

Тихая соль.

Архив.

– И доказательства показались убедительными.

– Да.

– Каэр тоже так сказал.

– Потому что они были убедительными.

Я посмотрела на поля за окном.

– А если окажутся неправильными?

– Факты не обязательно неправильные. Может оказаться неправильным вывод.

Я резко повернулась.

Иара нахмурилась.

– Что?

– Ничего.

Просто это была очень важная разница.

И впервые её сформулировал не я.

– Вы допускаете, что Лиора могла быть невиновна?

– Я допускаю, что расследование не завершено.

– Вы всегда так осторожно разговариваете?

– Когда речь идёт о государственной измене, стараюсь.

Справедливо.

На первой стоянке мы остановились у небольшого дорожного двора.

Я ожидала, что Каэр первым зайдёт внутрь, сядет за лучший стол и начнёт принимать еду как естественное приложение к титулу.

Вместо этого он сначала обошёл двор вместе с Иарой.

Проверил смену лошадей.

Выслушал человека, отвечавшего за охрану.

Потом долго разговаривал с хозяином о дороге впереди.

Я стояла возле кареты и наблюдала.

Дален заметил.

– Что?

– Ничего.

– Вы уже несколько минут смотрите на лорда Вейрана.

– Не волнуйтесь. Я не собираюсь возвращать помолвку.

Он неожиданно покраснел.

Совсем чуть-чуть.

Я получила мстительное удовольствие.

– Я этого не говорил.

– Зато подумали.

– Я думал, что вы пытаетесь понять его решения.

Теперь настала моя очередь удивляться.

– И?

– Поняли?

Я снова посмотрела на Каэра.

Он указал на одну из телег, потом на ворота. Двое его людей сразу ушли выполнять.

– Он проверяет всё лично?

– Нет.

– А выглядит так, будто да.

– Он проверяет то, что считает критическим.

– Чем тогда занимаются остальные?

Дален ответил без раздражения:

– Своей работой.

Хорошо.

– Например, вы?

– Сейчас слежу, чтобы вы не ушли за пределы двора без сопровождения.

– Очень ответственная должность.

– После вчерашнего?

Я перестала улыбаться.

– После вчерашнего да.

Он кивнул.

Без торжества.

Мне стало немного стыдно.

Только немного.

За обедом Каэр сел напротив меня.

Не рядом.

Понравилось.

Перед нами поставили густой суп, хлеб, запечённое мясо и что-то похожее на тушёные корнеплоды.

Я попробовала суп.

Вкусно.

Мозг почти обрадовался знакомому бытовому удовольствию.

– Что? – спросил Каэр.

Я подняла глаза.

– Что что?

– Вы выглядите удивлённой.

– Еда вкусная.

– И это удивительно?

– В моей жизни бывало по-разному.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее.

– Вы всегда так отвечали на простой вопрос?

Проклятье.

– А Лиора?

– Она бы сказала, нравится ей суп или нет.

– Тогда давайте считать, что теперь я сложнее отношусь к супу.

Каэр отложил ложку.

– Не к супу.

Я замерла.

Иара за соседним столом не повернула головы.

Но я была уверена, что слышит.

– Что вы хотите спросить?

– Пока ничего.

– Неправда.

– Вы стали задавать вопросы иначе.

Вот.

Пришли.

– Потеря памяти.

– Нет.

– Вы специалист?

– По вам в течение десяти месяцев у меня накопился определённый опыт.

– Очень лестно.

– Лиора спрашивала о людях.

– Я тоже.

– Она спрашивала, кто занимает должность, кому принадлежит право, какие отношения связывают дома.

– А я?

Каэр посмотрел прямо.

– Вы спрашиваете, кто принимает решение на самом деле.

Мне стало холоднее, хотя в помещении горел очаг.

– Это плохо?

– Это иначе.

– Удобное слово.

– Точное.

Я взяла кружку.

– Допустим, после обвинения я стала практичнее.

– За шесть дней?

– Люди меняются и быстрее.

– Иногда.

Он не давил.

Не обвинял.

От этого разговор становился неприятнее.

– Что ещё? – спросила я сама.

Каэр несколько секунд молчал.

– Вам почти безразлично, что о вас думают окружающие.

– Неправда.

– По сравнению с Лиорой.

– Возможно, мне сейчас есть о чём беспокоиться кроме светских сплетен.

– Для Лиоры общественное мнение никогда не было только сплетнями.

Я вспомнила разорванную помолвку.

Друзей, которые отступили.

Отца, который не забрал дочь из судебного комплекса.

– Потому что от репутации зависело слишком многое.

– Да.

– Тогда она была права.

Он чуть прищурился.

– Что?

– Заботиться о репутации. Если здесь одно ваше заявление способно лишить человека половины поддержки, игнорировать мнение общества было бы глупо.

Что-то изменилось в его лице.

– Вы не защищаете её.

– А должна?

– Раньше защищали себя.

– Я не знаю, виновна она или нет.

– Вы говорите о Лиоре так, будто она посторонняя.

Я поставила кружку.

– Для меня большая часть её жизни именно такая.

Каэр не отвёл взгляда.

– И всё же вы носите её лицо.

– Я заметила.

Ответ вышел резче, чем хотелось.

Он замолчал.

Я тоже.

Потом Каэр сказал:

– Я не пытаюсь вас оскорбить.

– А я не пытаюсь быть загадочной.

– Тогда кто вы?

Слишком рано.

Слишком прямо.

Я почувствовала, как пальцы на кружке напряглись.

– Женщина с повреждённой памятью, которую дважды пытались убить.

– Это описание положения.

– Пока мне хватает.

Он некоторое время смотрел.

Потом вернулся к еде.

Разговор закончился.

Но я знала, что он не поверил.

И впервые его подозрение показалось мне не раздражающим, а опасным.

Потому что он был прав.

Я действительно была не Лиорой.

И если продолжу задавать вопросы так, как привыкла, однажды он перестанет объяснять различия травмой.

К вечеру второго дня дорога стала хуже.

Карету трясло.

Я пересела верхом только потому, что ещё час внутри грозил превратить мой позвоночник в отдельный следственный материал.

Оказалось, тело Лиоры умело ездить.

Не идеально.

Но достаточно уверенно.

Очередной автоматический навык.

Я старалась не думать о том, сколько ещё её умений прячется в мышцах без единого воспоминания.

Каэр ехал впереди.

Не рядом со мной.

Он несколько раз менял порядок отряда.

Отправлял двоих всадников вперёд.

Возвращал.

Проверял боковую дорогу.

На ночной стоянке первым делом спросил не про комнату для себя, а сколько входов у двора, кто менялся на карауле и откуда привезли воду.

Я слушала случайно.

Потом уже специально.

– Вы всегда столько проверяете? – спросила, когда он подошёл к навесу, под которым я ждала горячую воду.

– Нет.

– Значит, из-за меня?

– Частично.

– Какая честь.

– Вы предпочли бы меньше охраны?

Я вспомнила болт.

– Нет.

– Тогда в чём проблема?

– Мне интересно, где заканчивается безопасность и начинается привычка контролировать всё вокруг.

Каэр опёрся ладонью о деревянный столб.

– Вы задаёте этот вопрос как человек, который сам пытается контролировать каждую доступную деталь.

Я открыла рот.

Закрыла.

Неприятно.

– Я хотя бы контролирую свою жизнь.

– Сейчас вы проверили, кто набирал воду для всего отряда.

– Потому что вчера меня пытались отравить болтом.

– Я не критикую.

– Звучало именно так.

– Я отметил сходство.

Мне это совсем не понравилось.

– Между нами?

– Да.

– Не ищите.

– Я не ищу. Оно существует.

– Какое?

Он ответил сразу:

– Чем сильнее вы боитесь, тем больше вопросов задаёте.

Я застыла.

Слишком точно.

Хотелось съязвить.

Не получилось.

Каэр посмотрел на мою руку.

Я поняла, что машинально пересчитываю пальцами окна второго этажа.

Прекратила.

– А Лиора?

Вопрос вырвался тихо.

– Что делала она, когда боялась?

Каэр перевёл взгляд на двор.

– Становилась тише.

– И вы это понимали?

– Не всегда.

Никаких красивых оправданий.

Просто признание.

– Возможно, поэтому она вам не рассказала.

Он резко посмотрел на меня.

– О чём?

– Не знаю.

– Тогда зачем сказали?

– Потому что вы спрашивали её как человек, который требует ответ, а она, по вашим словам, в страхе замыкалась.

– Я не требовал от неё признания в чувствах. Я расследовал смерть трёх людей.

– Я знаю.

– Нет. Вы знаете пересказ.

Голос оставался спокойным.

Но теперь в нём была сталь.

Я тоже выпрямилась.

– А вы знаете только то, что она вам сказала.

– И то, что доказали после.

– Хорошо.

– Хорошо?

– Вы правы.

Он замолчал.

Кажется, ожидал продолжения спора.

Я пожала плечами.

– Я не была там. Значит, не имею права объяснять за Лиору то, чего сама не знаю.

Каэр долго смотрел на меня.

– Вы никогда раньше не говорили так.

– Как?

– «Я не знаю».

И вот это ударило больнее, чем должно было.

Не по мне.

По женщине, которую я никогда не знала.

Что заставляло Лиору так бояться признать незнание или слабость?

Придворная жизнь?

Семья?

Будущий брак?

Сам Каэр?

Я не спросила.

Пока.

Ночью мне приснился металл.

Не авария.

Не белый фургон.

Чужие пальцы лежали на холодной пластине.

По коже ползло неприятное ощущение, словно звук, который невозможно услышать ушами.

Тишина.

Нет.

Не тишина.

Подавление.

Я проснулась резко.

Села.

Комната дорожного двора была тёмной.

За дверью слышались шаги караульного.

Голова болела.

Во рту стоял странный металлический привкус.

Я потёрла ладонь.

Ничего.

Сон.

Наверное.

Но ощущение осталось.

И ещё одно.

Номер.

Короткая последовательность цифр.

Одна из тех, что я запомнила из письма.

Я повторила её шёпотом.

Совпало.

Стало совсем неуютно.

Лиора?

Нет.

Не память.

Я уже знала, что полных воспоминаний у меня нет.

Но тело что-то делало.

Подписывало её именем.

Читало язык.

Теперь подсовывало во сне номер партии.

Я не знала, можно ли доверять этому.

Поэтому записала цифры на листе и рядом честно поставила:

«сон».

Утром Каэр увидел бумагу.

Не потому, что рылся в моих вещах.

Я сама забыла убрать её, когда Иара постучала раньше обычного.

Он вошёл вместе с ней, пока я застёгивала дорожный плащ.

Взгляд упал на стол.

На цифры.

Остановился.

– Откуда этот номер?

Вопрос прозвучал слишком быстро.

Я повернулась.

– Какой?

Он подошёл к листу.

Не тронул.

– Этот.

Я посмотрела на цифры.

– Знаком?

– Ответьте.

Вот теперь маршал вытеснил бывшего жениха полностью.

– Почему?

– Потому что это номер партии северного снабжения.

Внутри всё похолодело.

Письмо.

Сон.

Металл.

Я не могла сказать про письмо.

Пока.

Но ложь сейчас была бы особенно глупой.

– Приснился.

Каэр медленно поднял взгляд.

– Что?

– Мне приснился этот номер.

– Номера партий вам снятся?

– С сегодняшней ночи, видимо.

Он смотрел так, будто решал, издеваюсь я или окончательно сошла с ума.

– Что ещё было во сне?

– Металлическая пластина.

– Какая?

– Не знаю.

– Где?

– Не знаю.

– Кто держал?

Я посмотрела на собственную ладонь.

– Я.

Каэр застыл.

Иара у двери стала внимательнее.

– Лиора, – произнёс он.

Я подняла голову.

– Я сказала всё, что знаю.

– Этот номер вам уже встречался после пробуждения?

Опасный вопрос.

Очень.

– Почему он важен?

– Я спросил первым.

– А я не обязана отвечать на всё только потому, что вы спросили первым.

Его лицо стало жёстким.

– Если это связано с диверсией...

– Тогда объясните мне связь.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Наконец Каэр произнёс:

– Партия магических проводников.

Сердце забилось быстрее.

Та самая?

Не знала.

– Использовалась в защитном контуре?

– Да.

– В повреждённом?

Он не ответил.

Этого хватило.

Я медленно подошла к столу.

– Каэр.

– Что?

– Я хочу увидеть список номеров партий, связанных с делом.

– Нет.

– Почему?

– Потому что если ваша память действительно возвращается фрагментами, я не собираюсь заранее подсказывать вам нужные ответы.

Я замолчала.

И неожиданно поняла, что он снова прав.

– Хорошо.

Каэр явно не ожидал.

– Хорошо?

– Если покажете список, я потом сама не пойму, вспомнила номер или просто узнала.

Его взгляд изменился.

Опять это удивление.

– Тогда что вы предлагаете?

– Я записываю всё, что возникает само. С датой и обстоятельствами. Вы ничего не подсказываете. Потом Северт сравнивает.

Иара повернула голову к Каэру.

Тот смотрел только на меня.

– Лиора никогда не предложила бы это.

У меня похолодели пальцы.

– Почему?

– Потому что она ненавидела отдавать кому-то контроль над собственной версией событий.

Очень знакомо.

Слишком.

Я тихо спросила:

– А я, по-вашему, что сейчас делаю?

– Строите систему, в которой ни вы, ни я не можем незаметно изменить результат.

Я улыбнулась без радости.

– Значит, учусь.

– Нет.

Он произнёс это спокойно.

– Вы не учитесь. Вы думаете иначе.

Мы оба замолчали.

Вот она, настоящая проблема.

Не забытые имена.

Не странные слова.

Не вопросы о драконах.

Он видел структуру.

Так же, как я искала структуру в поставках, Каэр искал её во мне.

И постепенно находил женщину, которой не должно было существовать.

Стук в дверь спас меня от ответа.

Дален вошёл без обычной неторопливости.

– Лорд Вейран.

Каэр сразу повернулся.

– Что?

– Следы на западной обочине.

– Какие?

– Один всадник. Держится параллельно дороге с прошлого привала. К нам не приближается.

Иара уже вышла в коридор.

Каэр спросил:

– Наш?

– Нет.

– Уверен?

– Да. Наш передовой дозор видел его дважды. Каждый раз уходит, когда пытаются сократить расстояние.

У меня пересохло во рту.

Каэр подошёл к двери.

– Меняем порядок движения. Двух назад, двух вперёд. Никого не преследовать в одиночку.

– Понял.

Дален исчез.

Я стояла возле стола.

Лист с номером партии лежал между нами.

– Каэр.

Он обернулся.

– Это просто человек на дороге?

Его взгляд был слишком спокойным.

– Возможно.

Я вспомнила, как он говорил это слово в Тейране.

Тогда оно означало первую трещину в уверенности.

Сейчас означало совсем другое.

– А возможно?

Каэр посмотрел на Иару, уже вернувшуюся с оружием на поясе.

Потом на меня.

– Возможно, нас ведут.