Глава 32. Человек внутри

Норрен Вальт исчез не потому, что испугался Гесса.

По крайней мере, не только поэтому.

Я поняла это, когда увидела его пустой кабинет.

За последние недели мне довелось побывать в нескольких помещениях, которые люди покидали очень быстро. Обычно спешка оставляет следы.

Открытый шкаф.

Забытая одежда.

Недопитый чай.

Разбросанные бумаги.

Вещи, которые человек планировал взять и не успел.

У Норрена всё выглядело иначе.

Стол чистый.

Чернильница закрыта.

Стул задвинут.

Личные бумаги исчезли.

Даже дорожного плаща не было на крючке.

– Он собирался, – сказала я.

Северт стоял возле служебного шкафа с сорванной печатью.

– Да.

– Не пять минут.

– Вероятно.

– Тогда когда?

Он не ответил.

Потому что именно это мы и пытались установить.

Каэр находился у окна. Иара проверяла соседнюю комнату вместе с королевским служащим, которого привела Лавена. После вчерашнего пожара канцлер распорядилась, чтобы любые действия с государственными помещениями фиксировал человек комиссии.

Морвей формально возражать не мог.

Терен поддержал.

Политический спор внутри комиссии начинал приносить неожиданно полезные результаты.

Я подошла к столу.

Не касалась.

Северт уже объяснил раз пять, что отсутствие отпечатков пальцев в этом мире не означает, будто по чужому кабинету можно ходить как по собственной кухне.

В одном ящике лежали обычные рабочие листы.

Сводки.

Копии актов.

Ремонтные заявки.

Норрен Вальт действительно имел доступ почти ко всему, что теперь выглядело преступлением.

Именно это делало доказательство его вины сложным.

Если в кабинете начальника склада находишь складской отчёт, это не улика.

Если у заместителя королевского инспектора лежат данные о потерях, тоже.

Если он видел служебный запрос Лиоры, это могло быть частью его работы.

Если знал, какие партии проверяют, тем более.

Человек внутри системы опасен именно потому, что ему не нужно ломать дверь.

У него есть ключ.

– Гесс сказал, когда впервые начал работать через Норрена? – спросила я.

Северт открыл записи.

– Примерно полтора года назад.

– А сеть существует около двух.

– Да.

– Значит, Норрен не обязательно был первым.

– Не обязательно.

– Но достаточно ранним.

– Да.

Я посмотрела на ящики.

– И достаточно умным, чтобы не хранить здесь письмо «дорогой Гесс, украдите ещё три ящика».

– Это было бы удобно.

– У вас сегодня почти появилось чувство юмора.

– Не распространяйтесь.

Каэр не улыбнулся.

Он смотрел на документы так, будто хотел выжечь из них ответ.

Но не вмешивался.

После разрыва между нами многое стало болезненно простым.

Когда требовалась его военная компетенция, он решал.

Когда требовалась моя хозяйственная, спрашивал.

Когда работал Северт, мы оба старались не мешать.

Слово «старались» было важным.

Я до сих пор иногда тянула руку к бумаге раньше разрешения.

Каэр иногда начинал фразу тоном приказа и менял её на вопрос в середине.

Идеальными мы не стали.

Наверное, поэтому изменения казались настоящими.

Первую нитку нашла Иара.

Не тайную записку.

Пустое место.

Она вернулась из соседней комнаты с перечнем имущества кабинета.

– Здесь должен быть второй служебный реестр.

Северт поднял голову.

– Какой?

– Реестр входящих запросов центрального управления.

Я посмотрела на шкаф.

– Книга?

– Да.

– Исчезла?

– Здесь нет.

Северт взял перечень.

– Последняя инвентаризация?

Иара показала дату.

Книга существовала ещё несколько дней назад.

До задержания Гесса.

До бегства Норрена.

– Что в ней? – спросила я.

Северт ответил:

– Кто и когда направлял запрос в инспекцию. Кому передавали на исполнение.

– Включая Лиору?

Он посмотрел.

Вот теперь стало интересно.

– Если её запросы проходили официально через складскую часть, да.

Я вспомнила раннее расследование Лиоры.

Сначала она действовала законно.

Сравнивала книги.

Запрашивала предыдущие партии.

Пыталась понять, где номер одного и того же груза перестаёт совпадать.

До закрытого архива.

До Элмара.

До диверсии.

Если реестр сохранился, он мог показать, кто именно увидел её интерес.

– Где дубликат?

Северт посмотрел на меня внимательнее.

– Почему вы решили, что есть дубликат?

– Потому что государственные люди любят писать одно и то же в двух местах.

Терен, стоявший у двери, неожиданно сказал:

– Иногда в трёх.

Я повернулась.

Он вошёл вместе с Лавеной, и я не заметила.

– Вот видите.

Северт задумался.

Лавена спросила:

– Центральная регистрация?

– Должна быть.

– В Тейране?

– Первичная да. Но на Северном рубеже могли хранить промежуточную копию в инспекторском архиве.

Каэр сразу спросил:

– Где?

Иара ответила:

– В старом административном корпусе.

Я посмотрела на неё.

– Том, который используется редко?

– Да.

– Норрен имел доступ?

– По должности.

Разумеется.

Лавена уже повернулась к своему писарю.

– Архив опечатать.

Северт поднял руку.

– Если Норрен ещё в городе, он может направиться именно туда.

– Почему не уничтожил раньше? – спросил Терен.

Вот правильный вопрос.

Если Норрен планировал бегство, зачем оставлять самый опасный дубликат?

Я посмотрела на перечень.

– Потому что не мог забрать незаметно.

Все повернулись.

– Здесь он работал один?

Иара поняла.

– Не один, но кабинет был его.

– А старый архив?

– Королевская охрана, служащие, общий журнал доступа.

– Значит, вытащить книгу сложнее.

Северт кивнул.

– А уничтожить после бегства проще, если уже всё равно нечего изображать.

Каэр направился к двери.

Потом остановился.

Посмотрел на Иару.

– Твои люди?

Не «я иду».

Вопрос.

Она подумала.

– Половина перекрывает выходы. Я возьму вторую.

– Дален?

– Со мной.

Северт уже собирал бумаги.

Я спросила:

– Я остаюсь?

Он посмотрел почти удивлённо.

– Да.

– Хорошо.

Каэр задержал взгляд на мне.

В нём не было облегчения, которое могло бы раздражать.

Только короткое признание:

разумно.

Он пошёл с Иарой.

Я не спросила, собирается ли участвовать в задержании.

Он был маршалом крепости, где внутри государственного корпуса скрывался возможный диверсант.

Это как раз была его работа.

Ждать оказалось хуже, чем обычно.

Потому что теперь я знала, что ищут.

Не Норрена.

Книгу.

Человек мог сбежать.

Если останется документ, его роль всё равно можно доказать.

И наоборот.

Можно поймать человека и потерять единственное подтверждение того, что он делал до диверсии.

Лавена осталась в кабинете.

Терен тоже.

Морвей не пришёл.

Это заметила не только я.

– Где лорд Морвей? – спросила канцлер у писаря.

– На складе комиссии. Проверяет отчёты по текущим потерям.

Нормально.

Полностью нормально.

Человек, отвечающий за государственные поставки, работает с поставками во время кризиса.

Я заставила себя не видеть скрытый смысл там, где существовало обычное объяснение.

Лавена, кажется, делала то же самое.

– Сообщите ему, что инспектор Вальт разыскивается для допроса.

Я подняла голову.

Так открыто?

Она заметила.

– Если Морвей связан с ним, скрыть факт исчезновения Вальта уже невозможно.

– А если не связан?

– Тогда член комиссии должен знать.

Чисто.

Правильно.

Не превращать подозрение в отдельную систему тайных решений.

Я начинала понимать, почему Морвей до сих пор не уничтожил её политически.

Лавена была неудобна всем одинаково.

Прошёл почти час.

Потом второй.

Я вернулась к рабочим сводкам.

Не потому, что могла сосредоточиться.

Потому что если продолжу смотреть на дверь, она не откроется быстрее.

На Севере за это время появилась ещё одна задержка обоза.

Не исчезновение.

Колесо сломано на дороге.

Два часа отставания.

Обычная неприятность.

Я заставила себя записать именно так.

Не «новая диверсия».

Обычная неприятность.

Через двадцать минут пришёл уточняющий лист.

Дорога была свободна.

Товар цел.

Сопровождение на месте.

Я выдохнула.

Наверное, так выглядит профессиональная деформация после нескольких недель заговора.

Телега ломает колесо, а ты мысленно ищешь члена Совета за ближайшим кустом.

Дверь открылась.

Дален.

Живой.

Чистый.

Значит, не дрались серьёзно.

– Нашли?

Он кивнул.

– Архив цел.

Сначала это.

Я даже не понимала, насколько правильно он выбрал порядок слов.

– Норрен?

– Задержан.

Лавена встала.

– Где?

– В старом корпусе.

– Что делал?

Дален посмотрел на Северта.

– Открывал хранилище.

– Законно? – спросил Терен.

– Его служебный ключ подходил.

Вот и проблема.

Если бы мы вошли пять минут раньше, Норрен мог бы сказать:

заместитель инспектора проверяет архив.

Никакого преступления.

– А потом? – спросила я.

– У него были масло и магический запальник.

Тишина.

Вот это уже объяснить сложнее.

Лавена спросила:

– Использовал?

– Не успел.

Я села.

Только сейчас поняла, что всё это время стояла.

Норрен Вальт не уехал из Вейрхольма.

Он сначала убрал личные материалы.

Подготовил путь.

Потом, когда понял, что Гесс заговорил, пошёл уничтожить последнее место, где оставались служебные данные.

И именно там его поймали.

Слишком поздно для невиновности.

Достаточно рано для документов.

– Каэр? – спросила я.

Дален чуть задержался.

– Там.

– Всё нормально?

– Да.

Я почувствовала облегчение.

Лишнее.

Нежелательное.

Настоящее.

Ничего с ним делать не стала.

Реестр привезли в штаб под охраной.

Не Норрена.

Сначала книгу.

Северт настоял.

Я мысленно поблагодарила.

Пока Иара оформляла задержание, а Каэр оставался в старом корпусе, мы начали проверять записи.

Не листать в поисках слова «Лиора».

Сначала установили структуру.

Дата.

Отправитель.

Тема.

Кому передан запрос.

Дата ответа.

Отметка о дополнительной проверке.

Скучно.

Именно скучные документы уже несколько раз спасали наше расследование.

Лиорин первый запрос нашли быстро.

Не потому, что я вспомнила номер.

Санна сохранила копию среди старых бумаг, и у Северта была дата.

Запрос на сверку партий.

Входящий номер.

Передан заместителю инспектора.

Норрен Вальт.

Я смотрела на строчку.

Никакого преступления.

Лиора спрашивает.

Норрен по должности получает запрос.

Всё.

Следующий.

Через два дня.

Другие номера.

Снова Норрен.

Третий.

Он уже не должен был попадать лично к нему по обычному распределению.

Северт это заметил первым.

– Почему?

Лавена посмотрела на устройство реестра.

– Эта категория должна идти старшему складскому проверяющему.

– А здесь Вальт.

– Да.

Терен наклонился.

– Может быть перераспределение.

– Может.

Я уже научилась не торопиться.

– Ищем другие запросы того же типа.

Нашли.

За месяц около десятка.

Все кроме Лиориного ушли другому человеку.

Только её запрос Норрен забрал себе.

Вот первая аномалия.

Небольшая.

Но настоящая.

Четвёртый запрос.

После того как Лиора начала спрашивать о прошлых партиях.

Отметка:

«Дополнительное сопоставление не требуется».

Подпись Норрена.

Я почувствовала неприятный холод.

Он не просто видел.

Он остановил углубление проверки.

– Основание? – спросила я.

Северт нашёл приложение.

Формально прекрасное.

Расхождение объяснялось разницей внутреннего и транспортного номера.

То самое объяснение, которое долго выглядело правдоподобным.

– Ложь? – спросил Терен.

– Пока не знаем.

Я ответила раньше Северта.

Он посмотрел с одобрением, которое тут же испортило мне настроение.

Мы подняли номера.

Сравнили с фрагментом Элмара.

С Речным двором.

С поздними исправлениями.

Объяснение Норрена не выдерживало.

Номер менялся не по системе.

Он менялся там, где товар уходил из официального маршрута.

Северт провёл пальцем по строке.

– Вальт закрыл проверку.

Лавена сказала:

– И имел доступ к запросам.

– Да.

– Этого недостаточно для связи с сетью.

– Нет.

Я уже смотрела дальше.

Там была ещё одна колонка.

Исходящие служебные уведомления.

Не содержание.

Только номер направления.

– Это что?

Северт посмотрел.

– Передача в центральное ведомство.

– Какое?

Терен назвал код раньше.

Управление военных поставок.

Ведомство Морвея.

Тишина.

Я почувствовала, как внимание всех в комнате смещается к одной строке.

Но Северт сразу поднял ладонь.

– Никаких выводов.

Правильно.

Норрен по должности мог регулярно отправлять туда данные.

Нужно было понять, что именно ушло.

– Копия исходящего должна быть где-то ещё, – сказала Лавена.

– Если не уничтожена.

– Центральная?

– Да.

Она повернулась к писарю.

– Запрос в Тейран. Немедленно.

Я посмотрела на неё.

Она поймала взгляд.

– Если здесь горят архивы, будем надеяться, что столица пока скучнее.

Мне всё больше нравилась эта женщина.

Норрена привели после полудня.

Не в цепях.

С двумя людьми охраны.

Выглядел он почти так же, как несколько недель назад, когда я впервые видела его в рабочих коридорах Вейрхольма.

Вот что было неприятно.

Я вспомнила.

Норрен объяснял порядок складских актов.

Спокойно.

Вежливо.

Показывал, почему одинаковый товар может проходить под разными внутренними обозначениями.

Ни разу не запретил мне смотреть.

Даже помог найти пару старых книг.

Теперь я понимала зачем.

Нельзя слишком активно мешать женщине, которая уже подозревает документы.

Лучше помочь.

Показать правильную часть.

Пусть сама придёт к удобному выводу.

Норрен увидел меня.

Ни удивления.

Ни ненависти.

Усталость.

– Леди Астен.

Я ничего не ответила.

Северт не собирался устраивать допрос при всей комиссии.

Сначала только официальное предъявление оснований задержания.

Лавена присутствовала.

Терен тоже.

Морвей пришёл за несколько минут до начала.

Очень спокойно.

Увидел Норрена.

Лицо не изменилось.

Если они знали друг друга ближе обычной службы, я ничего не увидела.

– Заместитель инспектора Вальт, – произнёс Северт, – вы задержаны в связи с попыткой уничтожения королевского служебного архива, возможным вмешательством в документы военных поставок и сведениями, полученными в ходе расследования деятельности Гесса Арна.

Норрен посмотрел на него.

– Гесс решил купить себе жизнь.

– Это вы сможете обсудить на допросе.

– Я уже знаю, что он сказал.

Вот.

Северт стал внимательнее.

– Откуда?

Норрен промолчал.

Ошибка.

Маленькая.

Но ошибка.

Он не должен был знать содержание допроса Гесса.

Только факт задержания.

Лавена тоже услышала.

Морвей опустил взгляд к документам.

Норрен понял, что сказал лишнее.

Слишком поздно.

Северт не улыбнулся.

– Благодарю.

– За что?

– Потом.

Норрена увели.

Допрос начался без меня.

И это было правильно.

Я вернулась к книге.

Каэр остался.

Не потому, что имел право допрашивать.

Наоборот.

Северт специально не допустил его туда.

Каэр принял.

Мы сидели по разные стороны длинного стола и разбирали жизнь мёртвой женщины по служебным строкам.

Вот здесь Лиора спросила первый раз.

Вот здесь Норрен увидел.

Вот здесь перенаправил.

Вот здесь остановил проверку.

Вот здесь после её незаконного доступа появилась отдельная служебная отметка.

Я нахмурилась.

– Что это?

Каэр подошёл.

Посмотрел.

Дата.

Примерно три с половиной недели до моего появления.

Почти сразу после закрытого архива.

Короткое служебное уведомление:

«Повторный интерес лица Астен к связанным партиям. Требуется центральное ознакомление».

У меня пересохло во рту.

– «Лица Астен».

– Да.

– Это Лиора.

Каэр не ответил.

Не нужно.

Дата совпадала.

Номера совпадали.

Запросы совпадали.

Норрен не просто заметил её раньше.

Он специально сообщил наверх, что Лиора продолжает копать.

Я посмотрела на Каэра.

Он стоял очень спокойно.

Лицо стало пустым.

Только руки выдали.

Пальцы сжались на краю стола.

– После этого сколько до диверсии?

Он ответил сразу.

– Около недели.

Первая крупная диверсия.

Трое погибших.

След Лиоры.

Тихая соль.

Поддельное распоряжение Астенов.

Каэр ранен обратным ударом.

Следствие.

Потом его разговоры с Лиорой.

Разрыв.

Элмар.

Обрыв.

Цепочка складывалась.

Не случайными эпизодами.

Причиной и следствием.

Лиора задаёт правильные вопросы.

Норрен замечает.

Передаёт информацию внутрь сети.

Сеть ускоряется.

Диверсия создаёт одновременно реальный кризис и основу для обвинения Лиоры.

Потом её молчание трактуют как вину.

Когда доказательство всё-таки появляется, Элмар уже мёртв.

А через несколько дней убивают саму Лиору.

Каэр медленно сел.

Я никогда не видела его таким.

Даже после признания собственной ошибки.

Тогда он смотрел на свой поступок.

Сегодня увидел весь механизм.

Его не просто обманули.

Его реакцию рассчитали.

Настоящие нарушения Лиоры.

Его ответственность за погибших.

Её отказ назвать источник.

Его страх за Север.

Всё использовали.

Но это не освобождало от ответственности.

Каэр знал.

И именно поэтому не сказал ничего вроде:

«меня заставили».

Он долго смотрел на одну строчку.

Потом произнёс:

– Она пришла ко мне после первого разговора со следствием.

Я молчала.

– Сказала, что кто-то увидел её запросы раньше, чем должен был.

Вот этого я не знала.

– Норрен?

– Она не назвала.

– Почему?

Каэр усмехнулся.

Очень коротко.

– Я спросил то же.

Конечно.

– Она сказала, что пока не уверена.

Он посмотрел на запись.

– Я решил, что это ещё одна попытка выиграть время.

Больно.

Не мне.

Но я чувствовала.

– А теперь?

– Теперь знаю, что она была права.

Никакой красивой фразы.

Просто факт, который пришёл на два месяца позже, чем был нужен.

Я могла протянуть руку.

Не стала.

Мы не были вместе.

И ему сейчас не требовалась женщина, которая смягчит последствия его прошлого.

Он должен был выдержать их сам.

Каэр поднял голову.

– Если Норрен передал сообщение…

– Дальше сеть знала, что Лиора близко.

– Да.

– Но мы пока не знаем, кому именно.

Он посмотрел.

И я увидела, что услышал не только содержание.

Мою осторожность.

Я не дала ему сделать то, что когда-то погубило Лиору.

Не превратила следующую догадку в установленный мотив.

Каэр кивнул.

– Верно.

Вот так.

Партнёрство.

Не утешение.

Норрен заговорил вечером.

Не потому, что раскаялся.

Потому что Северт положил перед ним реестр.

Гессовы показания.

Запись о попытке уничтожить архив.

И служебное уведомление по Лиоре.

Потом оставил выбор.

Норрен мог отрицать всё и получить обвинение по совокупности.

Или объяснить, зачем человек с законным доступом к архиву пришёл ночью с маслом и запальником.

Он выбрал объяснение.

Часть.

Не всё.

Северт пересказал нам после.

Норрен признал, что годами корректировал отдельные данные по поставкам.

Не создавал всю схему.

Не решал, какой груз украсть.

Он получал указания, какие проверки нужно замедлить, какие расхождения объяснить технической ошибкой, какие партии пропустить без повторного контроля.

– От кого? – спросила я.

Северт устало потёр лицо.

– Вот здесь осторожно.

– Опять.

– Да.

– Я уже взрослая.

– Иногда сомневаюсь.

Каэр стоял у карты.

Лавена сидела рядом.

Терен слушал.

Морвея не было.

Северт специально проводил этот разговор без него.

Не как обвинение.

Как защиту следствия после подтверждённой утечки.

– Норрен говорит, что указания приходили через центральную систему военного снабжения.

Я почувствовала, как тело собирается.

– Ведомство Морвея.

– Да.

– Но не обязательно лично от него.

– Именно.

Вот двенадцатая ступень.

Норрен связал сеть с государственным ведомством.

Не с человеком.

Пока.

– Он знал цель? – спросил Каэр.

– Частично.

– Какую?

Северт посмотрел на запись.

– Ослабить влияние дома Вейран на снабжение Севера.

Тишина.

Терен резко поднял голову.

– Это политическая формулировка.

– Норрен говорит иначе.

– Как?

– Что после достаточно серьёзного провала систему должны были реорганизовать.

Терен побледнел.

Он сам выступал за централизацию.

Давно.

Публично.

Законно.

И теперь кто-то использовал ту же политическую цель как прикрытие преступления.

– Он ожидал должность после реорганизации? – спросила Лавена.

– Да.

– Какую?

– Выше нынешней.

Терен медленно выдохнул.

– Идиот.

Северт не согласился и не поспорил.

– Он понимал, что речь о диверсии?

– После определённого момента да.

– Когда?

– После первой аварии узла.

Каэр стал неподвижным.

– И продолжил.

– Да.

Вот отличие от Гесса.

Гесс считал, что ворует и перепродаёт.

Норрен понял, что система работает на разрушение обороны.

И остался.

Потому что ему обещали место в новой.

Я ощутила почти физическое отвращение.

Не ярость.

Хуже.

Человек смотрел на возможность гибели других и видел должность.

– Лиора? – спросила я.

Северт посмотрел прямо.

– Он признал, что первым передал информацию о её запросах.

В комнате стало тихо.

– Куда?

– В центральное управление.

– Кому конкретно?

– На служебный канал, который использовали для закрытых распоряжений.

– Имя?

– Не дал.

– Не знает или не говорит?

– Утверждает, что не знает, кто конечный получатель.

Я не поверила.

Но это ничего не значило.

Северт проверит.

– Он знал, что её убьют?

Вот вопрос, которого я не хотела задавать.

Но должна.

– Нет.

Ответ пришёл быстро.

– Уверены?

– По его словам, после обвинения считал Лиору нейтрализованной.

– А когда она пережила Обрыв?

Северт задержался.

– Он не знал, что был Обрыв.

Правильно.

Уровни знания.

Илар знает убийство.

Норрен снабжение.

Гесс коррупцию.

Морвей один видит всю доску.

– Но новые покушения?

– Знал, что сеть считает Лиору опасной. Не участвовал в организации лично.

Я посмотрела на стол.

Норрен не убивал её руками.

Но именно он нажал первую кнопку.

Увидел запросы.

Передал.

После этого механизм повернулся.

Лиора стала угрозой.

Не неудобной невестой.

Не упрямой женщиной.

Угрозой.

Каэр спросил:

– Он признаёт, что сознательно передал информацию о ней?

– Да.

– Зная, что сеть скрывает преступные поставки?

– Да.

– Этого достаточно?

Северт понял.

– Для отдельного обвинения в содействии сети достаточно. Для связи с её убийством нет.

Каэр кивнул.

Не потребовал большего.

Он уже научился жить там, где моральная вина и юридическое доказательство не всегда совпадают по границам.

Я думала, что на этом день закончится.

Непростительная наивность.

Северт принёс коробку с вещами Норрена уже после полуночи.

Не личными.

Рабочими, изъятыми при задержании.

Большая часть была скучной.

Ключи.

Печати.

Служебный жетон.

Короткие записки.

Расписание проверок.

Я сидела в штабе с чашкой слишком крепкого чая и смотрела, как люди перебирают бумаги.

Каэр был рядом.

Не слишком.

Иара вернулась с наружных постов.

Морвей, Лавена и Терен разошлись по своим помещениям, хотя я сомневалась, что кто-то из них действительно спит.

Север продолжал работать.

Три повреждённых узла пока держались.

Драконы, пострадавшие от тихой соли, были живы.

Два обоза не пришли вовремя.

На северной дороге обнаружили следы небольшой вооружённой группы.

Основной кризис уже шёл.

Мы просто ещё не знали, где он собирается стать катастрофой.

– Это что? – спросила Иара.

Северт взял сложенный лист.

Обычный рабочий график.

Ремонтные окна.

Проверки.

Даты.

Я сначала не увидела ничего особенного.

Потом заметила, что одна строка отмечена сбоку маленькой точкой.

Не красной.

Не тайным знаком.

Просто дополнительная отметка пером.

– Норрен ставил такие ещё где-нибудь?

Северт проверил.

– Пока не вижу.

Каэр подошёл.

– Какой объект?

Северт прочитал код.

Я не знала.

Каэр знал.

Лицо изменилось.

– Критический?

Иара тоже поняла.

– Да.

Я посмотрела на них.

– Что именно?

Каэр развернул карту.

Показал один из защитных узлов внешней системы.

Не тот, который уже дал сбой.

Другой.

Пока стабильный.

– Через него поддерживается часть соседних участков, – сказал он.

– Если он упадёт?

– Придётся перераспределять нагрузку.

– На те, которые уже нестабильны.

– Да.

Вот.

Я посмотрела на график.

– Когда обслуживание?

Северт назвал время.

Не через неделю.

Не через несколько дней.

Ближайшее окно начиналось завтра.

Я почувствовала, как усталость исчезает.

Не полностью.

Просто организм отложил её до более удобного момента.

– Почему эта бумага у Норрена?

Каэр ответил:

– По должности могла быть законно.

Опять.

Всегда законно.

Доступ.

Ключ.

Документ.

Пока человек не использует их не для того.

Я взяла копию графика.

Положила рядом с данными по исчезнувшим материалам.

С задержанными обозами.

С повреждёнными проводниками.

Пока картина не складывалась полностью.

Чего-то не хватало.

И именно поэтому я не сказала:

«они ударят туда».

Глава тридцать два научила нас цене слишком ранней уверенности лучше, чем всё прошлое расследование.

Я сказала другое:

– Завтра нужно проверить, почему Норрен отметил именно это обслуживание.

Каэр посмотрел на меня.

– Да.

Не потому, что я была его женщиной.

Мы даже не были сейчас парой.

Не потому, что между нами существовал истинный отклик.

Не потому, что он боялся за меня.

Мы стояли перед одной картой как два человека, у которых разные куски одной задачи.

И на этот раз он не решил раньше меня.

– У нас есть маршруты, – сказала я. – Есть исчезнувшие объёмы. Есть ремонтные графики. Есть состав испорченных партий.

Северт нахмурился.

– К чему вы ведёте?

Я посмотрела на отмеченную строку.

– Пока ни к чему.

Первая честная мысль.

Потом вторая.

– Но если это не просто график, нам нужно понять, чего именно не хватит этому узлу в момент обслуживания.

За окном Вейрхольм уже погрузился в ночь.

А на столе перед нами лежала дата, которую Норрен почему-то счёл достаточно важной, чтобы отметить отдельно.

Она наступала утром.