Глава 26. Тот, кто убил Лиору

Имя Илара Весса лежало передо мной на бумаге.

Обычные чёрные буквы.

Никакого знака убийцы.

Никакой особой печати.

Лицензированный маг-диагност.

Пятьдесят один год.

Специализация: повреждения узора, магическое истощение, сложные последствия перегрузки.

Именно такого человека должны были пригласить к женщине, которую считали пострадавшей после серьёзного магического воздействия.

Именно поэтому никто не удивился его присутствию рядом с Лиорой.

Я тоже не удивилась.

В первый день.

Я вообще ничего тогда не знала.

Лежала в чужой постели, смотрела на незнакомого седого мужчину и пыталась понять, почему все называют меня чужим именем.

Теперь воспоминание стало другим.

Илар стоял рядом, когда я открыла глаза.

Он видел, что тело Лиоры не умерло.

Видел меня.

И побледнел.

Я вспомнила это слишком хорошо.

– Вы уверены, что это он? – спросил Каэр.

Я подняла глаза от бумаги.

Мы всё ещё находились в моей комнате. Утро, которое начиналось почти спокойно после самой тяжёлой ночи в моей новой жизни, закончилось за несколько секунд.

– Да.

– Вы тогда не знали его имени.

– Не знала.

– Лицо?

– Помню.

Каэр не спорил.

Но и не принимал память за доказательство.

Я уже научилась различать.

– Седые волосы. Худое лицо. Спокойные руки. Он стоял справа от кровати.

Я закрыла глаза.

Комната Тейрана вернулась коротким обрывком.

Белая ткань.

Чужие голоса.

Тяжёлая голова.

Пальцы на запястье.

И человек, который смотрит так, будто умершая только что сделала что-то совершенно неприличное.

Открыла глаза.

– Он сказал: «Лиора».

Каэр стал внимательнее.

– Что ещё?

– Не помню точно.

И тут же поправилась:

– Нет. Не хочу додумывать. Помню имя. Помню, что он меня осматривал. Помню его лицо, когда я заговорила.

– Какое?

Я задумалась.

Страх?

Удивление?

Тогда я не знала этого человека и могла ошибиться.

– Он был потрясён.

– Это естественно, если пациентка неожиданно приходит в сознание.

– Да.

Сама сказала.

Потому что именно так теперь нужно было работать.

Не делать каждую странность уликой только потому, что появился удобный подозреваемый.

Даже если мне очень хотелось.

Каэр взял лист.

– Ранн должен увидеть это сейчас.

– Согласна.

Он не позвал слугу.

Пошёл сам.

Я осталась одна.

Всего на несколько минут.

И впервые за всё время с момента раскрытия Обрыва почувствовала не страх.

Злость.

Очень спокойную.

Почти холодную.

Илар Весс был первым человеком этого мира, который меня коснулся.

Проверял пульс.

Смотрел глаза.

Говорил другим, что состояние Лиоры необычное.

А несколькими часами раньше или, возможно, совсем незадолго до моего пробуждения именно его руки могли сделать с ней то, след чего Мираэль нашла почти два месяца спустя.

Я посмотрела на свои ладони.

Лиорины.

Если бы Обрыв удался так, как должен был, они уже были бы холодными.

Тело умерло бы.

Дело осталось бы делом обвинённой женщины, которая не пережила тяжёлую магическую травму.

Каэр остался бы с убеждением, что она почти наверняка виновна.

Риан с последней ссорой.

Санна с письмами её матери.

Элмар с репутацией человека, погибшего в обычной дорожной аварии.

А настоящая цепочка поставок продолжила бы работать.

Я больше не могла воспринимать это как чужую историю.

Не после Санны.

Не после Риана.

Не после того, как узнала, что Лиора пыталась доказать правду и умерла за несколько дней до того, как её доказательство пришло в собственный двор.

Дверь открылась.

Вошёл Северт.

За ним Мираэль.

Каэр остался у двери.

Северт взял документ.

Прочитал.

– Вы узнаёте его? – спросил он.

– Да.

– Насколько уверенно?

– Если поставите передо мной десять седых магов, думаю, выберу правильного.

– Это не юридическая категория.

– Жаль.

Мираэль села.

– Илар проводил первичное обследование Лиоры?

Северт перевернул страницу.

– Его назначили на обязательную диагностику в последний день перед Обрывом. Доступ законный.

– Какой объём процедуры?

– Полное исследование состояния узора после магического истощения.

Я посмотрела.

– То есть он мог делать с Лиорой почти всё, что внешне выглядело как обследование?

Мираэль покачала головой.

– Не всё. Но достаточно многое.

– Обрыв?

Пауза.

– Скрыть начало воздействия внутри глубокой диагностики возможно.

Вот.

Не доказательство.

Но возможность.

Северт отложил лист.

– Мне нужны записи процедуры.

– Уже запрошены? – спросила я.

– Теперь будут запрошены не как часть старого дела Лиоры, а как материалы возможного преступления против неё.

Разница снова оказалась огромной.

Раньше Илар был врачом возле обвиняемой.

Теперь стал человеком, которому официально дали доступ к потенциальной жертве убийства.

– Он сейчас где? – спросил Каэр.

– В Тейране.

– Уверены?

Северт посмотрел на дату последней отметки.

– Был там два дня назад.

Мне не понравилось слово «был».

– Он знает, что Мираэль установила Обрыв?

– Не должен.

– А что старое дело пересматривают?

– Может знать.

– Откуда?

– Лиора была публичной фигурой. Повторные запросы уже идут через несколько учреждений.

Я почувствовала знакомое раздражение.

Система.

Если один человек запрашивает старые документы, кто-то видит.

Если эксперт требует материалы, кто-то подписывает выдачу.

Нельзя расследовать крупное государственное дело так, чтобы ни один служащий не заметил.

– Значит, если Илар виновен, он может понять, что к нему идут.

Северт уже доставал небольшую плоскую коробку.

Я раньше видела похожую в Вейрхольме.

Парный вестник.

Не мгновенный разговор через половину королевства.

Но короткое письменное сообщение могло уйти связанному артефакту в государственном учреждении Тейрана значительно быстрее гонца.

– Именно поэтому приказ уйдёт сейчас.

Он написал несколько строк.

Не «арестовать убийцу».

Северт не позволял себе подобных формулировок даже тогда, когда все вокруг уже мысленно вынесли приговор.

Временное задержание.

Запрет покидать Тейран.

Опечатать профессиональные и личные рабочие помещения.

Изъять материалы, относящиеся к душевной магии и обследованию Лиоры Астен.

Основание: новые данные по незакрытому делу государственной важности.

Я читала через стол.

– Почему не написать про Обрыв?

– Потому что не хочу сообщать ему, что именно мы нашли.

Правильно.

– А если он откажется?

– Тогда процедура изменится.

– Как?

Северт поднял взгляд.

– Не переживайте. Она предусматривает людей, которые умеют убеждать.

Каэр тихо произнёс:

– Я мог бы долететь до Тейрана быстрее обычного отряда.

Я резко посмотрела на него.

Вот это было неожиданно.

И очень ожидаемо.

Северт даже не моргнул.

– Нет.

Каэр стал холоднее.

– Объясните.

– Вы глава дома Вейран и бывший жених женщины, возможное убийство которой расследуется.

– И?

– И если вы лично прилетите задерживать её лекаря, половина Совета получит готовый рассказ о частной мести.

Каэр сжал челюсть.

– Я не собираюсь его убивать.

Северт посмотрел прямо.

– Я вам верю.

Пауза.

– Мне важнее, поверят ли остальные.

Я ожидала спора.

Каэр молчал несколько секунд.

Потом кивнул.

– Хорошо.

Старая версия Каэра, наверное, сказала бы, что ответственность его, следовательно, и решение его.

Нынешний мужчина стоял возле двери и позволял дознавателю делать работу дознавателя.

Я заметила.

Сейчас особенно.

Северт активировал вестник.

Тонкие линии на поверхности на несколько мгновений засветились.

Потом погасли.

Сообщение ушло.

Оставалось ждать.

Самая ненавистная часть любого процесса.

Ответ пришёл не сразу.

Конечно.

Между нашей тревогой и Тейраном лежало слишком много расстояния, людей и процедур, чтобы мир обязан был ускориться ради удобства сюжета.

Я пошла работать.

Это казалось почти оскорбительным.

Где-то пытались задержать человека, который, возможно, убил Лиору.

А я сидела с Норой и обсуждала стоимость ремонта двух складских створок.

Но через час поняла, что именно это и нужно.

Илар не должен получать власть остановить мою жизнь только потому, что однажды остановил Лиорину.

Речной двор существовал.

Рабочим нужно было платить.

Причал готовили к холодам.

Один арендатор хотел продлить договор, но требовал слишком большую скидку.

Бран считал, что можно закрыть ремонт крыши до первых тяжёлых дождей.

Нора считала, что он слишком оптимистичен.

Я считала, что оба недооценивают стоимость задержки.

Нормальная жизнь.

Моя.

После вчерашнего решения жить это ощущалось особенно остро.

Я не вернулась на Землю.

Не могла.

Но и не собиралась превращать Эларис в комнату ожидания перед следующей попыткой умереть.

К полудню я почти перестала смотреть на дверь каждые пять минут.

Почти.

Потом вошёл Дален.

И по его лицу я сразу поняла.

– Северт просит вас.

Нора подняла голову.

– Что случилось?

– Не знаю.

Он знал.

Но дисциплина оказалась сильнее любопытства.

Я встала.

– Где?

– В малой комнате рядом с конторой.

Каэр уже был там.

Мираэль тоже.

Северт стоял возле вестника.

На столе лежал короткий лист.

Я вошла.

– Ну?

Северт посмотрел.

– Илар Весс не явился на повторное служебное освидетельствование, которое ему назначили этим утром.

– Потому что получил ваш приказ?

– Приказ дошёл позже.

Это стало хуже.

– Значит, он начал исчезать ещё до.

– Возможно.

– Северт.

– Да. Вероятность высокая.

Каэр спросил:

– Где он?

– Пока не знают.

В комнате стало тихо.

– Его дом? – спросила я.

– Пуст.

– Рабочие помещения?

– В официальном кабинете ничего необычного.

– А неофициальные?

Северт постучал пальцем по листу.

– Нашли помещение, которое не числилось частью его лечебной практики.

Мираэль резко подняла голову.

– Где?

– В Тейране. Под другим назначением.

– Что внутри?

– Пока идёт осмотр.

Я почувствовала холод.

– Он знал.

– Похоже.

– Кто его предупредил?

Северт не ответил.

Потому что ответа не было.

Но вопрос уже изменил расследование.

До этого Илар мог оказаться одиночным специалистом, которому кто-то однажды заплатил.

Если его предупредили о запросах быстрее, чем дошёл официальный приказ, значит, кто-то следил за делом сейчас.

Не два месяца назад.

Сейчас.

Каэр тоже понял.

– Не расширяйте круг людей, знающих о задержании.

– Уже сократил.

– Северные учреждения?

– Только необходимые.

Я смотрела на них.

Вот то, что значит заговор внутри системы.

Нельзя просто крикнуть всем:

«Ловите преступника».

Потому что среди тех, кто побежит ловить, может оказаться человек, который сначала отправит другое сообщение.

Следующий ответ пришёл вечером.

Илар нашёлся.

Не там, где его ожидали.

Он попытался покинуть Тейран до официального запрета на выезд.

Этого уже было достаточно, чтобы перестать относиться к происходящему как к обычному недоразумению.

Но хуже оказалось другое.

В тайном помещении Илара начался пожар.

Не большой.

Каменное здание не сгорело.

Соседние помещения почти не пострадали.

Зато именно та часть, где хранились записи и магические материалы, оказалась повреждена сильнее всего.

Я прочитала сообщение.

Потом снова.

– Очень избирательный пожар.

– Да, – сказал Северт.

– Случайность?

– Всё возможно.

Я посмотрела.

Он позволил себе едва заметную усталую улыбку.

– Но я бы на неё не рассчитывал.

– Илар поджёг?

– Пока не доказано.

– Но пытался скрыться.

– Да.

– Его задержали?

– Да.

Я не ожидала, насколько сильно подействует одно слово.

Задержали.

Мужчина, стоявший возле моей кровати после смерти Лиоры, больше не мог просто уйти.

Я села.

Ноги неожиданно стали мягче.

Каэр сделал движение в мою сторону.

Остановился.

Я заметила.

И сама протянула руку.

Он подошёл.

Ладонь легла мне на плечо.

Ничего больше.

Достаточно.

Северт продолжил:

– Часть записей уничтожена.

– Сколько?

– Пока не знают.

Мираэль спросила:

– Магические носители?

– Несколько повреждены. Два сохранились.

– Какие?

– Описание не передали.

Она тихо выругалась.

Первый раз услышала.

Я посмотрела.

– Плохо?

– Если Илар работал с запрещённой магией много лет, обычные записи могут быть полезнее признания.

– Почему?

– Потому что человек может лгать. Собственная рабочая схема обычно лжёт хуже.

Это мне понравилось.

Профессионально.

Каэр спросил:

– Когда начнётся допрос?

– Уже начался.

– Кто ведёт?

Северт назвал должность, не имя.

Королевский дознаватель в Тейране.

Не человек Каэра.

Не человек Астенов.

Не тот, кого можно легко обвинить в желании спасти Лиору.

Правильно.

Мне всё равно хотелось быть там.

Сидеть напротив Илара.

Спросить, что он сделал.

Почему.

Что сказала Лиора.

Боялась ли.

Поняла ли.

Последнее желание было самым опасным.

Я вспомнила Санну.

«Она чувствовала боль?»

Мираэль тогда ответила:

«Не знаю».

Возможно, Илар знал.

Я не была уверена, что хочу этот ответ.

Ночь прошла плохо.

Не трагически.

Просто сон постоянно рвался.

Один раз мне показалось, что снова нахожусь в лечебной комнате Тейрана.

Илар склоняется надо мной.

Только теперь я знаю, кто он.

Проснулась резко.

Каэра рядом не было.

И это было нормально.

Я сама не просила его остаться.

Села.

Выпила воды.

Потом долго смотрела на тёмное окно.

Мне больше не хотелось домой ценой смерти.

Но ощущение временности ещё не ушло полностью.

Наверное, не уйдёт за один день.

Вместо него появлялось другое.

Ответственность перед Лиорой.

Не обязанность прожить её жизнь.

Никогда.

Не обязанность любить тех, кого любила она.

Не обязанность сохранять её привычки, обиды или мечты.

Но кто-то убил эту женщину.

А я жила потому, что её тело каким-то невозможным образом не умерло вместе с ней.

Я пользовалась её домом.

Её деньгами.

Её даром.

Носила её лицо.

И теперь знала достаточно, чтобы не сказать:

это не моя проблема.

Когда-то именно так я воспринимала обвинение.

Чужая неприятность, которую нужно пережить, чтобы вернуться к своей жизни.

Теперь своей жизнью был и Речной двор.

И расследование.

И Каэр.

И Санна, которая ещё не могла назвать меня Верой.

И Риан, который уже смог один раз.

Лиора тоже стала частью моей жизни.

Не как прежняя хозяйка, которую нужно вытеснить.

Как человек, которому я была должна одну вещь.

Правду.

На третье утро после приказа о задержании Северт разбудил весь двор раньше рассвета.

Не намеренно.

Просто появился у моей двери сам.

Я открыла в халате.

– Если это не конец королевства, я вас ненавижу.

– Переживу.

В руках у него был новый лист.

Я сразу проснулась.

– Илар?

– Да.

– Признался?

– Частично.

Я распахнула дверь шире.

– Войдите.

Каэр появился через несколько минут.

Не знаю, кто его позвал.

Возможно, Дален.

Мираэль пришла последней.

Северт положил сообщение на стол.

– Дословной полной записи у нас пока нет. Только заверенная краткая передача содержания допроса.

– Что он сказал?

Северт посмотрел на меня.

– Подтвердил, что проводил над Лиорой воздействие, не входившее в назначенную диагностику.

Я перестала чувствовать холод комнаты.

– Какое?

– Он пока избегает слова «Обрыв».

Мираэль усмехнулась без веселья.

– Конечно.

– Но описал цель.

Северт прочитал:

– «Полное прекращение устойчивой связи сознания с телесным узором».

Мираэль закрыла глаза.

– Обрыв.

Одно слово.

Теперь не гипотеза эксперта.

Не след на магической структуре.

Человек, который сделал это, сам описал действие.

Я спросила:

– Зачем?

Северт перевернул лист.

– Илар утверждает, что задача состояла в том, чтобы Лиора не смогла больше давать показания и продолжать собственные действия.

Каэр стал очень тихим.

Опасно тихим.

– То есть убить.

– Он не использует это слово.

– Мне всё равно, какое слово нравится ему.

Голос Каэра не повысился.

От этого становилось хуже.

Северт посмотрел прямо.

– Мне тоже. Суду будет важна формулировка точнее.

Я сжала руки.

– Он понимал, что она умрёт?

Пауза.

Северт прочитал ещё одну строку.

– «Обычным исходом должно было стать быстрое прекращение работы телесного узора».

Комната исчезла.

Я слышала только фразу.

Должно было.

Обычным исходом.

Как будто речь шла о погашенной лампе.

Не женщине.

Не двадцативосьмилетней Лиоре Астен.

Не дочери.

Сестре.

Подруге.

– Он знал, – сказала я.

Не вопрос.

– Да.

Северт больше не смягчал.

– Знал.

Каэр отвернулся.

Мираэль смотрела в окно.

Я стояла посреди комнаты и вдруг вспомнила первое утро.

Илар был удивлён.

Конечно.

Он ждал мёртвое тело.

А оно открыло глаза.

Заговорило.

Спросило, где находится.

Я медленно села.

– Поэтому он так на меня смотрел.

Каэр повернулся.

– Вера.

– Он думал, что Лиора умерла.

Северт ответил:

– Это соответствует его показаниям.

– Он сказал?

– Илар утверждает, что после воздействия счёл процесс необратимым. Когда тело пришло в сознание, он решил, что техника дала неизвестный сбой.

Я засмеялась.

Тихо.

Очень неприятно.

– Сбой.

Моя жизнь в Эларисе была для убийцы технологическим сбоем.

– Он понял, что я не Лиора?

– Нет.

Вот это оказалось важным.

– Что тогда?

– Считал, что сознание Лиоры каким-то образом удержалось после разрушения связки и повреждено.

Конечно.

Илар не знал о Земле.

Не знал о Вере Соколовой.

Для него женщина, которая открыла глаза, оставалась неудачно убитой Лиорой.

И именно поэтому люди сети продолжили попытки убрать меня.

Они могли думать, что Лиора выжила.

Что помнит.

Что притворяется.

Что знает об Обрыве.

Я вдруг увидела первые главы иначе.

Арбалет.

Нападение на дороге.

Наблюдение.

Они не охотились за Верой.

Они завершали убийство Лиоры.

– Кто приказал? – спросил Каэр.

Северт помолчал.

– Здесь начинается проблема.

– Он не говорит.

– Прямо нет.

– Значит, давить дальше.

Я посмотрела на Каэра.

Одно слово.

Старая опасность.

Северт тоже услышал.

– В рамках закона, – сказал он.

Каэр сжал челюсть.

– Разумеется.

Я повернулась к Севарту.

– Что Илар сказал о заказчике?

– Что получил предложение через людей, которые знали о его прежних исследованиях.

Мираэль резко посмотрела.

– Прежних?

– У него были собственные запрещённые работы ещё до Лиоры.

Она побледнела.

– Давно?

– Несколько лет.

– И никто не знал?

– Кто-то знал.

Вот это было страшнее.

Не случайный убийца, которого научили Обрыву ради одной женщины.

Специалист.

Много лет занимавшийся запрещённой душевной магией.

И кто-то не остановил его.

Кто-то использовал.

– Почему он согласился? – спросила я.

Северт посмотрел на краткий протокол.

– Илар не считает свои исследования преступлением в нравственном смысле.

Я не поняла.

– Что?

Мираэль поняла.

Лицо стало брезгливым.

– Он считает запрет ошибкой.

Северт кивнул.

– Примерно.

Я почувствовала, как злость становится горячее.

– Он убил женщину ради научного интереса?

– Не только.

– А какая ещё причина сделает это лучше?

– Никакая.

Северт не стал спорить.

– Но для дела важно понять его мотив полностью.

Он перелистнул.

– Илар утверждает, что душевная магия запрещена из-за страха и невежества. Считает, что некоторые техники можно контролировать при достаточной квалификации.

– Отлично контролировал.

Мираэль произнесла сухо:

– Тело должно было умереть.

– Он считает появление Веры исключительным непредвиденным результатом.

– Очень приятно быть научной аномалией, – сказала я.

Каэр посмотрел.

Не сказал ничего.

Правильно.

Сейчас мне не требовалось утешение.

Требовалось не дать злости заставить меня сделать то же, что я ненавидела в других.

Решить, что раз знаю виновного, мне уже не нужны доказательства дальше.

– Материалы из его помещения? – спросила я.

Северт перевёл взгляд.

Вот тут было главное.

– Часть сохранилась.

– Обрыв?

– Да.

Мираэль протянула руку.

Северт передал второй лист.

Она читала быстро.

Лицо становилось всё жёстче.

– Что?

– У него были схемы разрыва связки.

– Лиоры?

– Не только.

Мне стало плохо.

– Что значит не только?

– Методические записи.

Слово прозвучало отвратительно.

– Он изучал технику давно.

– Да.

– А по Лиоре?

Мираэль посмотрела на Северта.

Он ответил:

– Есть отдельные записи параметров её узора, сделанные в рамках официального обследования.

– И что?

– Часть использована повторно в его закрытых материалах.

Вот доказательство.

Официальная процедура дала убийце данные.

Он вынес их в собственную запрещённую работу.

Использовал против пациентки.

– Этого хватит?

– Для чего? – спросил Северт.

– Доказать, что Обрыв сделал он.

– Вместе с признанной процедурой, экспертным следом Мираэль, попыткой скрыться, уничтожением материалов и сохранившимися записями?

Он помолчал.

– Очень вероятно, да.

Я впервые за всё утро смогла вдохнуть полностью.

Лиору убили.

Страшная вещь, чтобы испытать от неё облегчение.

Но теперь это было доказуемо.

Не просто моё убеждение.

Не семейное горе.

Не вина Каэра.

Государственное дело получало убийцу.

И вместе с ним окончательно рушилась самая удобная версия старого расследования.

Женщина, которую считали организатором диверсии, сама стала объектом тщательно подготовленного устранения после обвинения.

Зачем убивать собственного главного преступника тайной запрещённой магией?

Ответ становился очевидным.

Потому что она была не главным преступником.

Она была угрозой тем, кто им являлся.

Я посмотрела на Севарта.

– Теперь вы можете официально сказать, что Лиору пытались устранить?

Он кивнул.

– Да.

Одно слово.

Мне захотелось, чтобы Санна услышала.

Риан.

Арлен, который ещё не знал всей правды о дочери.

Потом.

Сначала факты.

– Илар назвал людей, через которых получил доступ?

Северт стал внимательнее.

– Не полностью.

– Но?

Он вытащил третий короткий лист.

– Среди сохранившихся материалов нашли несколько служебных рекомендательных записей и подтверждений расходов.

– Медицинских?

– Нет.

Каэр подошёл к столу.

– Каких?

Северт положил бумагу перед нами.

– Связанных с государственными поставками.

Тишина.

Я посмотрела на него.

– Почему магу-диагносту, который занимается душевной магией, нужны люди из государственного снабжения?

– Именно это мы теперь будем выяснять.

– Имена есть?

– Есть.

Я потянулась к листу.

Северт накрыл его ладонью.

– Пока нет.

Я подняла глаза.

– Почему?

– Потому что сначала проверю, что эти люди действительно связаны с Иларом, а не просто появились в бумагах по обычной служебной причине.

Хотелось спорить.

Очень.

Но глава двадцать два всё-таки чему-то меня научила.

Я медленно убрала руку.

– Хорошо.

Северт посмотрел почти с одобрением.

– Не привыкайте.

– Поздно.

Каэр стоял рядом.

Я чувствовала его внимание.

Не контроль.

Не приказ.

Просто присутствие.

Вчера я решила жить.

Сегодня получила доказательство того, почему Лиора не смогла.

Внутри стало странно спокойно.

Не потому, что всё закончилось.

Наоборот.

Илар оказался не концом.

Убийца Лиоры был всего лишь следующим звеном.

За его запрещённой магией обнаружились люди, которые вообще не должны были иметь к ней отношения.

Люди государственного снабжения.

Той самой системы, в которой почти два года исчезали материалы, менялись номера партий и готовилась диверсия против Севера.

Я посмотрела на закрытый рукой Северта список.

Впервые цепочка, которую Лиора пыталась увидеть до смерти, вышла за пределы складов.

И вошла в государство.