— Господу богу помолимся… — затянул хор, и некоторые из прихожан вторили ему, едва ли попадая в такт.

Вселенская служба и поминки по всем погибшим во время стихийного бедствия, вызванного моими действиями. Да, пусть не напрямую, пусть на самом деле виноваты те уроды, что сдохли на острове Тесла в Атлантике. Но мне от этого было не легче.

— Прости, господи, детей своих грешных… — продолжал митрополит Иоанн, и хор подхватывал его молитвы.

В этот раз орден оказался бессилен. Из ста пятидесяти тысяч послушников и братьев ордена лишь трое обладали стихийными конструктами, да ещё и слишком слабыми, чтобы можно было говорить о вмешательстве в дела стихии. И хотя это была катастрофа, даже из массовой гибели людей можно было вычленить неприятный, но необходимый урок.

— Ваше императорское величество, Архангел, — прилюдно поклонился мне Иоанн. — Чудеса, вами творимые во блага рода людского, облетели всю планету.

— Я лишь делал, что должен, и от остальных иного не требую, — сказал я, заставив многих приближённых согнуть спины. — Выйдите все, кроме управителей.

— Вероятно, вы хотите обсудить последние действия братьев и сестёр… — начал митрополит, когда в центральном зале храма остались только самые приближённые.

— Провал, — жёстко ответил я, и Иоанн вздрогнул. — Называйте вещи своими именами. Орден создавался не для того, чтобы действовать отдельно. Это должна была стать школа духовного роста, пусть вы и назвали её активной молитвой. Я не против. Самодержавие и православие — основа Российской Империи. Я не собираюсь выбивать второй столб. Но и требовать от вас меньше, чем вы обязаны были сделать, не стану.

— О чём вы говорите, ваше величество? Как только начались паводки, мы немедля стали собирать добровольцев, снаряжать целые караваны, а потом на рыбацких лодочках вывозить застрявших в воде.

— А что вы должны были сделать? — с прищуром посмотрел я на митрополита, и он нахмурился, пытаясь сообразить, что от него требуют. Всё же, в отличие от Филарета, он не был ни странником, переродившимся с единственной целью, ни политиком, что сумел бы дойти до священного престола своими силами.

— Подскажу! Вы должны были — обязаны! — обратиться к властям, армии и флоту, чтобы выяснить у них, где сейчас нужнее всего ваша помощь, — чеканя каждое слово, говорил я. — Если бы вы не бросились всеми силами на ближайшие деревни и села, которые могли уйти своим ходом, а узнали, где на самом деле нужна помощь, то спасли бы десятки тысяч людей.

— Но ваше величество, орден не является частью государственной системы. Мы — добровольцы в лоне церкви… — попытался отстоять свою позицию, митрополит и, вздрогнув, отступил на шаг, когда за моей спиной загорелись крылья. Миг, и все остальные, кроме моих супруг, опустились на одно колено. А затем Иоанн не выдержал.

— Вы МОЙ орден! — сказал я, и слова разлетелись по храму, отразившись даже от купола. — И ваше бездействие, ваши провалы — это мои провалы! Это непозволительно!

— Простите, господин, — не поднимая головы, сказал Иоанн.

— Бог простит, а я постараюсь, чтобы больше таких ошибок не совершалось, — выдохнул я, гася конструкт, после чего в храме стало заметно темнее. — Примешь ли ты моё решение, каким бы оно ни было?

— Приму и исполню в точности, — с готовностью ответил митрополит.

— Поднимитесь все, — выдохнул я, очищая себя от посторонних эмоций. — С этого момента орден будет разделён на несколько. Церковный орден «Александра Невского» остаётся. Возглавит его митрополит. Но братьями в нём будут лишь капелланы и прошедшие полную военную службу до офицерских чинов.

— А как же те, кто оборонял Рубеж? — нахмурился Иоанн.

— Если они хотят быть братьями — поступят в войска, переведясь в другие ордена, — жёстко сказал я. — На каждого брата не может приходиться больше ста послушников, и только если он сам сумел продвинуться в освоении активной молитвы и стал наставником.

— Таких всего несколько сотен, — глухо заметил Таран. — Десять тысяч против существующих ста пятидесяти. Остальных куда девать?

— Никуда. Они останутся героями Рубежа, восхваляемыми обществом и государством за самоотверженность, — ответил я, взглянув на соратника. — Но если они захотят двигаться дальше, для них будут открыты школы и курсы по освоению активной молитвы. Тысяча братьев в основном ордене, десять тысяч в целом.

— Орден будет переподчинён армии? — подобравшись, спросил Суворов.

— Нет. Но будет с ней сотрудничать, сохранив армейскую структуру. Подчиняться все ордена будут лично мне со своими главами, которым будет присвоено звание полковника. В противном случае нас ждут сильные разногласия во всех слоях общества.

— Да, так-то оно надёжней, конечно, — не слишком довольно крякнул Мирослав. — Пока с вами всё в порядке.

— Иного пути я пока не вижу. Возможно, у вас есть варианты? Только учтите, что один орден, скорее всего, будет куда сильнее, чем даже армия, — ответил я, обведя всех собравшихся взглядом. — Раз нет, продолжим. Вторым орденом станет «Доблесть и честь», в который войдут лишь аристократические дома. Пока мне придётся поставить над ними Тарана, но позже, когда Михаил достигнет ранга наставника, сможет его возглавить.

— Буду стараться, ваше величество! — воодушевлённо ответил Долгорукий.

— Третий орден — «Сыны империи». В противовес второму туда будут входить все самые талантливые сироты империи, дети полка, что сумели подняться над остальными. В первую очередь в освоении активной молитвы, но и в остальном так же.

— Ваше величество, позвольте мне его возглавить, — попросил Ивель.

— А аристократов я куда дену? Нет, пока Михаил недотягивает, а ты граф Рубежный — герой, которого знают все. Тебя они нехотя, но будут слушать. А над Сынами встанет Пётр Жеглов, — сказал я, и первый зам Тарана вытянулся по струнке. — Это крайне ответственная миссия, но ты с ней справишься.

— Так точно! — ударив себя в грудь, ответил Жеглов.

— Четвёртый орден — госпитальеров, «Длань исцеляющая имени Марии Богородицы». Его возглавят мои супруги втроём, но официально старшей будет сама Мария, — сказал я, и девушка не слишком довольно хмыкнула. — Думаю, ни у кого из вас не возникнет сомнения в её способностях и силе. А если возникнут, ну что ж, можете попробовать кинуть ей вызов.

— Дураков нет, ваше величество, — усмехнулся Рублёв.

— Не бойся, вам с Максом, мягко скажем, есть чем заняться. Будете формировать технические службы. Не вы единственные, но уверен, вы справитесь, — сказал я, и Лёха улыбнулся от уха до уха. — Поймаю на казнокрадстве — повешу.

— Первое правило Суворовского училища — не попадаться! — чуть не хором ответили мне бывшие одногруппники, и оставалось только покачать головой.

— Пока на большее у нас не хватит ни сил, ни наставников, но по мере роста численности одарённых мы будем формировать новые ордена.

— Остаётся сто десять тысяч послушников ордена. Что делать с ними? — угрюмо спросил Иоанн. — Церковь не откажет своим чадам.

— И не нужно. Более того, я крайне рассчитываю на церковь в данном вопросе. Через пятьдесят лет каждый мужчина, женщина и ребёнок в возрасте от десяти лет должны пройти первую стадию обучения. Раскрыть потенциал первого энергетического средоточия и сформировать второе. Это избавит нас от массовых болезней, стабилизирует и увеличит рождаемость. Но чтобы у вас не возникало вопросов — ту же программу мы будем внедрять во всех школах и вузах. Назовём её… Ну, пусть будет «важными уроками».

— Насаждение православия в школах может вызвать недовольство в обществе. Как у агностиков, так и у проповедующих иные религии, — заметила Инга, у которой в княжестве процветал шаманизм, а у малых народностей на каждом углу были или духи, или мелкие божки рек, лесов и снегов.

— Поэтому на этих уроках мы в первую очередь будем говорить о собственном здоровье, об энергии души и прочем. Я не учитель, так что нужно будет сформировать общую программу, пусть этим займётся министерство образования.

— Записал, — тут же встрепенулся профильный министр.

— Здесь же мы для того, чтобы окончательно решить судьбу орденов, о которой будет объявлено народу. У кого-то есть возражения? — обвёл я всех взглядом. — Отлично, в таком случае до следующего понедельника жду от вас списки командного состава, штурмовых рот и так далее. На начальной стадии всё это будет проходить мою верификацию, а как устоится — передам управление вам. Вопросы? Нет? Тогда приступайте.

Как я и ожидал, борьба за таланты разгорелась в первые же часы. Главы орденов спорили до хрипоты, пытаясь выбить в основной состав лучших. И ведь было с чего.

Вот, как пример — сам Таран. Сирота, сын военных, погибших на фронте, официальная вчерашняя чернь, стал графом и боярином. Если бы надо было распределять его, то куда? Или обратный пример — князь Мышкин-младший, который всю войну Рубежа отсиделся у себя во владениях, но, потеряв силы, мгновенно «уверовал» и захотел присоединиться к ордену. Что с ним делать? Оставить в послушниках? Князя?

Но, конечно, самые жаркие, до хрипоты, споры шли по поводу основного состава ТУФ и первых братьев ордена, почти поголовно достигших титула мастеров. Каждый бывший простолюдин оказался настолько ценным, что к спорам подключился Рублёв, решивший заиметь на этом свой маленький гешефт.

Даже интересно, это в нём еврейская кровь проявилась или просто такая прямая аналогия, что если человек умный, изворотливый и постоянно думающий о своей прибыли, то сразу вспоминается конкретная народность?

Несколько дней нам понадобилось только для того, чтобы окончательно сформировать основной состав, при этом не обделив ни один из орденов наставниками. Мне лично пришлось взять дополнительное шефство над каждым. А уж когда начали нарезать задачи и формулировать работу подразделений, обозначать необходимую технику и так далее… это грозило затянуться на долгие месяцы.

К счастью, я смог вытащить из Змея и собственных воспоминаний одну интересную и важную штуку — плановое производство. Не для всей страны, для четырёх орденов. Ведь есть вещи стремительно изменяющиеся, а есть те, что остаются почти неизменными на протяжении десятилетий: форма, предметы личной гигиены, сухпайки, личное огнестрельное оружие.

Независимо от специализации каждый орден должен был получить. Первое — штаб-квартиру со зданиями общежитий, учебными корпусами, общепитом, складами и хозяйскими постройками.

Второе — технику общего назначения: грузовики для доставки продовольствия и боеприпасов, автобусы для личного состава в мирное время, внедорожники для патрулирования и учений, плавсредства в ассортименте, от надувных лодок до речных катеров. В конце концов, у нас страна рек и лесов, так что они пригодятся даже без стихийных бедствий и спасательных операций.

Третье — личное обмундирование. Резонансные доспехи для мастеров, стандартные общевойсковые бронежилеты, шлемы, защитные очки, берцы со вставками и, наконец, форму, летнюю и зимнюю. Автоматы, пистолеты, снайперские винтовки, пулемёты и гранатомёты. Со всеми прилагающимися боеприпасами.

Большинство из этого можно было взять на армейских складах, причём достаточно оперативно, и перекинуть заказ на уже существующие предприятия Демидовых. А вот дальше шла экзотика, для каждого ордена своя. И не всегда в стране она вообще была в наличии или даже думали о её выпуске.

В первую очередь встал вопрос о транспортно-эвакуационных машинах, передвижных госпиталях и мобильных операционных для ордена Богородицы. Раньше всю медицину брали на себя врачи из ордена Асклепия, и, ознакомившись с ней, я понял, что в Россию завозили далеко не самые лучшие экземпляры и не в полном объёме. Хорошо хоть медикаменты первой помощи мы уже выпускали сами, как и инструменты.

Вторым стал вопрос снабжения штурмовых частей на базе Сынов империи. Несмотря на то что в развитии чакр не было никаких пределов, кроме существенных травм, изначально стало ясно, что среди сирот мы вряд ли найдём обладателей природного большого резерва или сродства со стихией. Тот же Таран по силам и пиковому выходу вполне соответствовал княжеским показателям четвёртого-третьего ранга. Но даже признаков стихийных конструктов не проявлял.

А значит, единственное, что мы можем гарантировать таким ребятам, упорным и талантливым — работа на самых опасных участках. В штурмах, в которые я сам ходил при любой возможности, чтобы спасти как можно больше жизней своих солдат. Но я не мог разорваться на несколько фронтов одновременно, а значит, эту роль придётся взять на себя одарённым, полностью раскрывшим чакру земли, в тяжёлых штурмовых механизированных доспехах. Их броня должна была стать толще, автоматические противоснарядные пушки точнее и быстрее, а щиты прочней.

Следующим по очереди, но не по значению, стало снабжение ордена «Доблести и чести» лёгкими флаерами. Максимально облегчённая конструкция, которую предложил Краснов, должна была соединить в себе универсальность флаера и истребителя китайцев. Стой лишь разницей, что в случае необходимости наши парни и девушки смогут поставить щит, хоть пару раз за бой. Ну и обойтись без топлива, если оно закончится.

Орден Александра Невского вновь стоял особняком. Созданный первым, сейчас он по факту обладал единственным действующим воздушным флотом империи. Вместе они могли поднять в небо один артиллерийский фрегат и звено катеров. Примерно такие же силы, которыми я чуть больше года назад захватил Ашхабад и принудил его вернуться в лоно империи.

Тогда это была мелочь, которой даже появляться на поле боя больших судов не стоило. Теперь же вполне существенные силы, обладающие достаточной мощью, чтобы сокрушить подавляющую часть существующих наземных армий. Просто за счёт дальности стрельбы из-за возвышения и применения щитов. По сути, на фрегате стояли такие же пушки, как на наземной дальнобойной артиллерии, но так как он всегда находился на пять — семь тысяч метров выше, то и стрелял значительно дальше. И если в манёвренном воздушном бою приходилось брать сильное упреждение, а большая часть снарядов уходила в молоко, то попробуй увернуться от трёхсотмиллиметрового ОФС, который прилетает с небес без всякого предупреждения.

Учитывая гигантские объёмы того, что нужно сейчас и того, что понадобится в ближайшем будущем, можно было посчитать необходимые загруженные мощности. Определив сроки, понять, справляется или нет текущее производство, чаще всего нет, а чего не хватало — расширить или создать новое.

А так как это службы и заводы империи, а не мелких буржуа, то для них требовались не только производственные линии и ангары, но и общежития, детские сады и школы для детей рабочих, учителя и воспитатели, повара, магазины… Из одной задачи и проблемы вытекала другая, из неё третья, и вот уже казавшийся почти бесконечным бюджет начал трещать по швам, чего не было даже во время войны Рубежа.

И можно было бы просадить все деньги, продать по дешёвке ресурсы и напечатать столько рублей, сколько нужно, но мне хорошо объяснили, чем это закончится. Уже были примеры и не единожды. Так что мы выбрали иную стратегию — создание товаров массового спроса с запланированным устареванием и закладыванием в конструкцию механизмов переработки на базовые компоненты.

На наше счастье и горе, большая часть современной электроники вышла из строя. Её нужно было восполнять, и делать это срочно. В идеале, только своими силами, благо заводы остались, и их ремонтом занимались прямо сейчас. Из тревожных звоночков — на Дальнем Востоке уже начала появляться китайская техника, опережающая нашу на пару поколений. А учитывая, что они и до открытия границ были куда технологичнее, это вызвало опасения потери рынка сбыта.

Хорошо, что эту проблему мы начали решать не вчера и не позавчера, и даже не год назад, когда Краснов вместе со Змеем заложили заводы с автоматизированными линиями и программируемыми станками. Благодаря помощи крутящегося на орбите механоида нам удалось частично восстановить работу одного из них, затем перенести ремонтные механизмы во второй, а там уже дело пошло.

Единственным существенным открытием для меня стало запланированное устаревание моды. Когда я о нём узнал, даже не поверил, что это возможно, и просидел вечер с жёнами перед телевизором. Ангелина каждые несколько минут, а иногда и секунд, обращала моё внимание на какие-то, на мой взгляд, малозначительные детали. А уж когда речь шла об одежде и украшениях подключились все девушки.

— Ты что, не понимаешь? Не было в прошлом сезоне кружевных воротников, а теперь, смотри: и на ведущей, и на актрисе в сериале, и… А вот тут пояс добавили, его ещё даже не продают, но в каталоге он уже появился. Или вот, пуговицы перламутровые, они уже были лет сорок назад, но теперь снова станут писком моды.

— Только потому что их показывают по телеку? — не поверил я.

— Не просто показывают, а в популярных сериалах, — пояснила Ангелина. — Когда мы только начинали делать «Правду», я напоролась на закрытый форум сценаристов, где как раз объяснялось, как это происходит. Вначале канал заказывает и оплачивает определённое шоу. Первая серия снимается заранее и обычно не приносит денег, наоборот. Если она выстреливает, её нагружают уже популярными вещами, работая на закрепление и ожидание. А если шоу становится успешным, то актёры начинают носить то, что ещё не в моде, формируя спрос через желание нравиться, и так по кругу.

— Но есть же разные каналы и владельцы у них разные, и даже государственные есть, — всё ещё сомневаясь, возразил я.

— Только аристократическим родам, владеющим и ими, и газетами, а главное, производством, не престало заниматься такой мелочью, как низовая конкуренция, — веско заметила Мальвина. — Они давно обо всём договорились. А если ты владеешь всеми источниками информации, то можешь формировать любое мнение, какое захочешь.

— Вот как… — отбросив моду, вычленил я для себя главное. — А нас тогда не прикрыли, потому что была война родов?

— В том числе. Но по большей части, так как была неразбериха, — кивнула Мария.

— А ещё потому что мы давали самые жареные, острые новости, которые на фоне надоевшей всем аристократической возни быстро стали хитом, — улыбнувшись, вспоминала Ангелина. — Не худшее время было. Сейчас же наоборот, народ настолько устал от войны и бедствий, что ему нужно что-то простое и доброе. Сказка на ночь.

— Жаль, что у нас такой нет, — буркнул я, покосившись на гору отчётов, возвышающихся на столе.

— Есть. Ты же регулярно нас радуешь ростом надоев в какой-нибудь ферме, — хмыкнула Мария, припомнив мне жиденькую папочку хороших новостей.

— Зря ты так, хорошего, и правда, хватает, — покачала головой Ангелина, а потом охнула, взявшись за живот. — Как лягается, богатырь.

— Ещё полтора месяца, минимум, — нахмурился я и активировал истинное зрение.

Ребёнок был в полном порядке, по крайней мере, по моим ощущениям. Увы, я не врач-педиатр и оценить уровень его развития не мог, так что просто помог любимой подняться и дойти до кровати, где она легла на бок, засунув подушку между ног.

— Посидишь со мной минутку, пока я засыпаю? — попросила Лиса, и несмотря на горы работы, я не смог устоять, чтобы обнять девушку, а заодно прокачать по её меридианам энергию, усиливая и обеспечивая глубокий сон.

— Как она? — спросила Мальвина, когда я вернулся к работе.

— В полном порядке, — ответил я и, почувствовав неладное, поднял взгляд на первую супругу. — Ты же не задумала ничего нехорошего?

— Недавно ты заставил меня сильно нервничать, так что тебе тоже полезно, — надула губки Мальвина.

— Ты явно нарываешься на наказание, в особо изощрённой форме, — сказал я, нахмурившись. — Ты даже не представляешь, как я могу быть страшен в гневе.

— Да нет, представляю, — неожиданно серьёзно восприняла она мои слова. — До сих пор в дрожь бросает от прошлого наказания. Правда тогда было куда лучше, чем сейчас, без резонанса вообще.

— Ты не права. Резонанс у тебя есть, и если вспомнишь спасательную операцию — сильный, — сказал я, и девушка улыбнулась, вначале грустно, а затем предвкушающее злобно. — Единственное, чего тебе не хватает — полного раскрытия чакр. Вот только не уверен, что они пойдут на пользу.

— Это как? — удивлённо посмотрела на меня Мальвина.

— О чём разговариваете? — спросила Инга, уходившая укладывать ребёнка спать. Яне было уже пять месяцев, и она становилась всё активнее, что не могло не сказаться на отвлечении мамы. Хорошо хоть усталость я купировал духовными практиками.

— Да вот наш дорогой супруг заявил, что если я раскрою все энергетические узлы, то мой резонанс не улучшится, а ослабнет, — махнула в мою сторону первая жена.

— Это как? — задала тот же вопрос Инга.

— Всё просто. Первая чакра внизу живота — земля, отвечает за выделение, гормоны и половые функции. У вас она раскрыта полностью. Вторая — вода, чуть выше, но ниже пупка, отвечает за пищеварение, в том числе ферменты и выделяемые кишечником гормоны, способствующие заживлению и восстановлению организма. Опять же открыты все шесть лепестков.

— Ты нас по всему базовому курсу решил погнать? — удивлённо посмотрела на меня Инга. — После огонь, воздух, эфир, третий глаз и душа.

— А за что отвечают, можете перечислить? Ладно, вижу, что можете, — усмехнулся я, когда обе девушки начали рассказывать, загибая пальцы. — Проблема не в том, что у вас даже эфир не раскрыт, хоть и частично сформирован, проблема в формировании чакры души.

— Так мы с этого и начали, — напомнила Мальвина, подобравшись.

— Ну да. Если очень кратко — это самая длительная по раскрытию чакра, почти в семь раз больше лепестков, чем во всех остальных вместе взятых. И требует она полного самоотречения, слияния с миром и через это обретение бессмертия для души. Как у нас ещё говорили — привязки к вселенной.

— Это у кого это «у вас»? — прищурившись, спросила первая супруга.

— У бессмертных, — хмыкнул я, заставив девушку нахмуриться. — Проблема в том, что, становясь единым с миром, вы отрицаете все эмоции. В том числе негативные. И становитесь едины с ЭТИМ миром, а не с тем, откуда идёт резонанс льда или пламени.

— Но у тебя-то получается их применять, — удивлённо заявила Инга.

— Угу, прямо легко и приятно… — мрачно пробормотала Мальвина, и Лугуй озадаченно посмотрела на неё. — Когда я выдохлась, он занимался самобичеванием, лишь бы добить конструкт. Выглядело это не очень презентабельно. Император, который материт себя и отвешивает себе пощёчины, вряд ли вызовет у граждан доверие.

— Всё настолько плохо? — обеспокоенно спросила Инга.

— Наоборот, всё очень хорошо, — улыбнулся я, успокоив девушку. — Непродолжительное время я могу вызывать любые эмоции, нужные в этот момент. Но это не естественное для меня состояние. Единение с миром, спокойствие… А вот для Маши…

— Это он так мягко намекает на то, что я злобная сука, которая готова сожрать любого и не подавиться, — усмехнулась первая супруга. — Что это суть моего характера.

— Что ты? Как можно так говорить? У тебя он просто сложный, как и у любой правительницы, — сказала Инга и обняла не ставшую сопротивляться Мальвину.

— Спасибо, сестрёнка.

— Может, ты и монстр, но ты мой монстр, — сказал я, присоединившись к девушкам. — И я тебя никому не отдам.

— И исполнишь все обещания?

— Ладно, я понял, работы сегодня не будет, — хмыкнул я, сжав Марию за горло, и та застонала от сладостного предвкушения.