Лондон

Апрель 1995 года

«Скажи, Вилли, не хочешь ли ты немножко позаботиться о Наоми?»

Флавио Бриаторе посмотрел на меня вопросительно. Мы сидели в его лондонской квартире на диване, он держал за руку свою – на тот момент – подругу, супермодель Наоми Кэмпбелл.

Под «позаботиться» Флавио имел в виду не массаж воротниковой зоны и не умащивание кожи кремом. А жаль. «У тебя ведь так много спонсоров, Вилли. Наоми нужно устроить парочку хороших рекламных сделок».

Как говорится, Наоми не из тех женщин, мимо которых пройдешь не взглянув. Но и я не упал от благоговения только потому лишь, что передо мной сидела, вероятно, одна из самых красивых женщин планеты. В этом моя сила. С папой римским я разговариваю так же, как с рабочим бензоколонки.

«Я подумаю, Флавио!» – сказал я и подмигнул Наоми. Она должна знать, что я всегда под рукой.

Впоследствии я действительно выбил пару контрактов, но я бы слукавил, сказав, что дела шли хорошо. Честно признаться, дела не шли абсолютно.

– Смотри, Наоми, у меня есть крутая идея: запишем диск! – предложил я ей во время совместного ужина. – В Берлине у меня есть знакомый в студии звукозаписи, а у него в ящике уже лежит готовая композиция. Тебе надо будет спеть две-три фразы – это будет бомба.

– Классная идея, Вилли, – с придыханием произнесла Наоми, опытная супермодель, привычная к аплодисментам, даже если бикини от Versace, которые она демонстрировала, были сделаны из кислой капусты. – Правда, правда, классная!

Я представлял себе еще одну принцессу Монако Стефанию. Вы ее знаете: принцесса до мозга костей, с бесцветным (жиденьким), как куриный бульон, голоском, исполнившая хит номер один Irresistible[215]. В конце концов, Наоми могла петь, а уж такой же гламурной и чокнутой, как Стефания, она была в любом случае.

Минута в минуту плюс три часа леди явилась в студию и безропотно спела свои семь нот. Она была мила, доброжелательна и не пыталась лапать меня за волосы на груди, как о ней и ее ассистентке писала пресса. Словом, никакой стервозности, которой она известна публике, не было и в помине. Или, скажем так, почти никакой.

Потому что, конечно, Наоми сама подогревала свой негативный имидж среди журналистов. Это всегда происходило одинаково: «Представь, что ты знаменита, но об этом никто не знает», – любил повторять я. Сначала ты ищешь внимания журналистов и светишься перед камерами, потому что ты лишь одна из миллионов красивых девчонок. Когда тебе удалось прославиться, ты шлешь подальше журналистов с камерами, пока гребешь лопатой свои модельные деньги и развлекаешься с парнями. Но так не работает.

Мой тезис таков: именно потому что Наоми была слишком вежливой с прессой, они наседали на нее сильнее, из-за чего она теряла терпение, выходила из себя и отбивалась. Эта женщина могла обидеть. Я регулярно становился свидетелем того, как их с Флавио преследовали 60–100 фотографов, кричавших: «Наоми! Наоми!» Я бы тоже психанул. И в то же время нужно и фотографов понимать. А чем же фотограф зарабатывает на жизнь? Фотографией. Что ест собака? Мясо.

После записи обычно следует аранжировка. Для этого исполнитель еще раз приходит на студию, чтобы уже замикшированную композицию посыпать сахарной пудрой (подсластить, сдобрить) при помощи разных «О-ля-ля!» и «Хей-юпи-йее!».

Однако у Наоми в последний момент не нашлось времени. И позже – тоже. Не говоря уже о более отдаленных сроках. Одним словом, работа над диском так и не была завершена. Никакой пользы, расходы одни. Вообще-то, я мог бы это предвидеть. Востребованная во всем мире модель? Нью-Йорк, Токио, Норвегия. Как при таком графике вписать остановку в берлинской студии звукозаписи? Или скажем так: конечно, у Наоми были свои приоритеты. Разумеется, наш проект – зачем себя обманывать? – был ей побоку.

Как говорится, новая игра, новая удача.

На этот раз я был уверен, что нашел для Наоми проект на 1000 %: бюстгальтеры.

«Знаешь, Вилли, я давно уже мечтаю о чашечках, которые наполнены не пеной, а водой», – убедительно констатировала она.

Я загорелся идеей, связался с солидными фирмами по производству трусиков и бюстгальтеров и быстро договорился с одним серьезнейшим игроком на рынке декольте. Потому что ясно ведь: наш продукт должен завоевать мировой рынок.

«Прости, Вилли, я пропустила самолет», – позвонила Наоми на мой мобильный за два часа до большой презентации продукта – недовольны остались все сливки немецкой индустрии по производству бюстгальтеров, а также все ведущие журналисты страны, пишущие о нижнем белье.

С того наши с Наоми деловые дорожки разошлись. Сожаления я не испытывал.