Еще издали я увидел мертвенно-бледное лицо Михаэля.

Он возвращался с банкета в честь победителей. Я ждал его уже целый час возле моторхоума. Должно быть, какой-нибудь журналист уже сообщил ему правду.

Я и сам несколько минут назад узнал, что в этот черный уик-энд Айртон расстался с жизнью.

Михаэль сел на ступеньки моторхоума и заплакал: «Вилли, Айртон умер!» Он несколько раз сильно всхлипнул. Из его груди вырывались звуки, которых я никогда не слышал ни до, ни после того.

Шли секунды, минуты, мы молчали. Михаэль вытер себе лицо рукавом комбинезона.

– Вилли… я не знаю, смогу ли я продолжать… – отрывисто выдавил он, – хочу ли я продолжать…

– Михаэль. Пожалуйста, – я положил руку ему на плечо, чтобы успокоить. Он не реагировал. – Я знаю. Это все ужасно. Но это случилось… – я подыскивал слова, мысли, что-то, что могло непостижимое сделать постижимым, что-то, что с уважением отнесется к его боли, утешит его, – и сейчас не тот момент, когда следует принимать решения.

Михаэль обхватил голову руками. Его тело опять сотрясли рыдания. Я еще немного помолчал, дав ему возможность сказать, но он молча встал, поднялся по ступенькам в моторхоум и закрыл за собой дверь.

Лишь спустя четыре часа после аварии смерть Сенны констатировали официально. Вскоре появились слухи, что в его машине вышла из строя рулевая колонка. В кокпите Сенны нашли флаг Австрии, который тот, очевидно, хотел поднять в случае победы. В память о Роланде Ратценбергере. Теперь в память о нем развевался флаг Бразилии.

Через четыре дня гроб с его телом провезли по Рио в рамках национального траура, вдоль процессии стояли полмиллиона плачущих фанатов. «Как-будто солнце погасло», – сказал шокированный произошедшим пилот Ferrari Герхард Бергер. Мировая скорбь по Сенне вылилась в ненависть по отношению к Михаэлю. Эта ненависть, подобно цунами, сметала все на своем пути, не разбирая, где правда, а где ложь, где домыслы, а где истина. Нужен был виновный – виновного нашли.

«В аварии Сенны виноват Шумахер», – писали какие-то маратели бумаги, забывая поставить знак вопроса в конце этой безумной фразы. Упрек в адрес Михаэля звучал так: Михаэль устроил гонку за Сенной и спровоцировал смерть последнего. Я бы хотел парировать: да, разумеется, Михаэль преследовал его, – но рулевая колонка сломалась бы и без Михаэля.

Хуже всего себя вели бразильские журналисты, объявившие Михаэля врагом государства номер один, убившим национальное божество.

Эмоции совсем вылились через край, когда Михаэль не прилетел на погребение в Рио: «Во-первых, на этот день назначены тесты. Во-вторых, мне не надо идти в церковь, чтобы быть верующим. То есть мне не нужно ехать туда, чтобы скорбеть. И в-третьих, я опасаюсь за свою безопасность», – объяснил Михаэль в своей привычной невозмутимой манере. Это не позволило бы ему выиграть конкурс дипломатов, но он был прав в каждом пункте. У меня тоже были сомнения в отношении его неприкосновенности в Бразилии. Что если какой-нибудь фанатик вздумал бы отомстить ему за своего кумира? Годом ранее на стадионе «Ротенбаум» в Гамбурге знаменитую 19-летнюю теннисистку Монику Селеш ранил ножом психически нездоровый фанат Штеффи Граф.

И еще кое-что меня беспокоило: в той накаленной обстановке появление Михаэля на церемонии прощания могло быть проинтерпретировано как признание вины. «Да, я несу ответственность за смерть Сенны, поэтому я здесь». Приехал ли бы Айртон на похороны Михаэля? Почти уверен, что нет. В тот момент, когда гроб с телом Сенны опустили в землю Бразилии, для Михаэля началась новая эра.