Состояние Мохаммеда, когда он умер, оценивалось примерно в 82 миллиона долларов. Это несравнимо с теми деньгами, на которые приходилось жить мне, не вылезавшему из финансовых проблем. Мохаммед помогал мне почти всю жизнь, пока был в здравом уме и твердой памяти. Когда я впервые присоединился к команде брата в Майами, мне не платили зарплату, как другим; я просто помогал Мохаммеду готовиться к боям и защищал его, если что. Потом брат стал чемпионом мира, деньги полились рекой, и он одаривал меня, чем только мог, – костюмами, украшениями, машинами, одеждой – всем-всем. Хотел, чтобы я выглядел так же безупречно, как он. Мы оба любили хорошо одеваться. Но миллионы тратить на одежду невозможно при всем желании, так куда же делись остальные деньги? Ну, не забывайте, у меня было шесть жен. Первый раз я женился на мусульманке, еще в 1966 году. Мохаммед, конечно, очень этому обрадовался и подарил мне дом в Чикаго и машину.
Тот брак продлился недолго. Совсем скоро я развелся, остался в итоге без дома и машины, но это меня ничему не научило. Я женился снова. Опять на хорошенькой мусульманке. Мохаммед сразу же подарил мне новый дом и новую машину. И тот брак тоже был недолгим. Когда я женился в третий раз, ни дома, ни машины я не получил. Понял только, что не могу справиться ни со своими женщинами, ни с деньгами.
После того, как брат завершил карьеру, он продолжал заботиться обо мне финансово, не важно, находился я рядом с ним или нет. У меня никогда не было постоянной работы, поэтому я действительно от него зависел. И брат говорил, что всегда будет помогать мне деньгами, хотя я и не очень разумно ими распоряжался. Но когда он заболел, все изменилось. Я не сомневаюсь, если бы Мохаммед был здоров, мое финансовое положение не оказалось бы таким плачевным. Он бы топнул ногой и сказал, что его брат заслуживает лучшей доли. Большую часть денег я оставил бывшим женам, так что в плане финансов меня, наверное, можно назвать растяпой. Да и сегодня бюджет нашей семьи ведет Кэролайн. Я люблю ее и, конечно, ей доверяю.
Когда мы с братом росли, то мечтали, что прославимся и будем богаты. Так думают молодые темнокожие ребята. Любой подросток, который растет в не очень обеспеченной семье, надеется однажды завоевать мир и сколотить состояние. У нас с Мохаммедом это получилось. Но так не могло длиться вечно.
В то время, как я разбирался со своими финансовыми проблемами, дети Мохаммеда жили счастливо. Пожалуй, только у его сына все складывалось не очень хорошо. Мохаммед Али-младший жил довольно изолированно с самого детства. Семья держала его подальше от посторонних глаз. А когда он повзрослел, то не сумел найти своего места в жизни. Профессии у него не было, приходилось подрабатывать на рынке и в других местах, лишь бы на что-то жить. Все остальные дети Мохаммеда в большей или меньшей степени сохраняли связи между собой, но Али-младший держался отчужденно. Жаль, что тут я не смог ничем ему помочь.
Расскажу одно из самых грустных воспоминаний: я предложил своему племяннику купить что-нибудь у продавца боксерской атрибутики. Во время путешествия за границей он ночевал у этого парня, потому что должен был прийти в местный боксерский клуб. Тот показал ему впечатляющую коллекцию вещей отца – от подписанных перчаток до фотографий. Все это действительно когда-то принадлежало брату. Мохаммед Али-младший сказал, что хочет купить некоторые вещи, и продавец просто остолбенел. «Да, знаю, это звучит странно, но мне отец никогда ничего не подписывает». Парень понял, что в семье не все в порядке, но не стал лезть не в свое дело. Он лишь изумился желанию сына купить вещи отца, самого известного человека в мире. Но в итоге Али-младший ушел ни с чем. У него не хватило денег. Владелец объяснил, что вещи стоят очень дорого. А бесплатно он их, конечно, не отдаст. Чем бы дело ни кончилось, ситуация его просто поразила.
Карьера Мохаммеда отодвигала на второй план семейную жизнь, и он почти не проводил времени с сыном. А мальчик никогда не хотел стать боксером и пойти по стопам отца. Понимал, что дотянуться до его уровня будет очень сложно. В детстве, куда бы они вместе ни шли, их постоянно окружало чужое внимание, вездесущие репортеры. Разве маленькому мальчику нужно все это? Мохаммед хотел быть обычным ребенком, но от судьбы не уйдешь: он сын Мохаммеда Али. Потом, когда отец уже жил с другой семьей, отсутствие камер казалось мальчику странным. Невероятно сложно выносить давление, взрослея и понимая, что ты должен оправдывать ожидания окружающих. И какие бы усилия ты ни приложил, все равно не сможешь повторить успехи своего отца. Я помню, Мохаммед говорил, как хочет иметь сына. И Бог подарил ему единственного сына. Однако брат надеялся, что тот не станет боксером. А будет умным и с головой погрузится в учебу.
К сожалению, сам брат учился в школе как попало. Ему не нравилось ни читать, ни писать. «Ненавижу всю эту учебу, – говорил он, – все эти книжки, чтение. Все эти контрольные. Будь моя воля, не ходил бы в школу никогда». Мохаммед как-то признался: если бы в двенадцать лет ему сказали, что хороший боксер из него не выйдет, он бы стал врачом. Помогал бы людям, старался облегчить их страдания. А может, был бы юристом или полицейским.
Когда мы росли, мама хотела, чтобы мы оба получили хорошее образование, не попадали в неприятности, не связывались с плохой компанией и постарались чего-то добиться в жизни. И Мохаммед, став отцом, всегда поощрял детей прилежно заниматься в школе. Его третья жена Вероника была очень умной и образованной. Брат надеялся, что дети последуют ее примеру и добьются успехов в учебе.
Во время своей карьеры Мохаммед всегда думал о том, как помочь темнокожим. Для этого он, по сути, и выходил на ринг – использовал спорт как способ что-то изменить. Высказаться. Надеялся быть услышанным. Он говорил, что бокс – это лишь платформа для каких-то более значимых вещей.
После рождения сына брат задумался о том, как обеспечить будущее своих детей. Не хотел, чтобы они работали за мизерную зарплату и вызывали вопросы вроде: «Как же дети великого чемпиона оказались в столь незавидном положении?» Готов был сделать все, лишь бы этого не произошло. Деньги текли к брату рекой, он разъезжал по всему свету, и не было другого атлета в мире, чьи спортивные подвиги привлекали бы такое огромное внимание, а имя продавалось бы так хорошо. Разве мог Мохаммед при этом не позаботиться о своей семье? Нет, конечно. К сожалению, его сын в итоге остался ни с чем. Для него жизнь складывалась очень сложно.
Сейчас для всех нас настали трудные времена. В феврале 2017 года Белинду и ее сына Мохаммеда Али-младшего, возвращавшихся домой из Дирфилд-Бич, штат Флорида, после мероприятия «Месяц истории темнокожих» на Ямайке остановили офицеры Управления транспортной безопасности США. Их допрашивали по отдельности почти два часа, задавая вопросы вроде: «Откуда у вас это имя? Вы мусульмане?», хотя их документы были в порядке. Потом Белинду все же отпустили, когда она показала старое фото с Мохаммедом, – власти все еще сомневались, правду ли она говорит, – но Мохаммеда-младшего задержали. В то время ходили разговоры о том, что военные следуют распоряжениям президента Дональда Трампа, установившего запрет на въезд из семи мусульманских стран. Мой племянник, хоть и родился в Филадельфии, высказался против запрета, и я думаю, что его задержание связано именно с этим. А когда Мохаммеда-младшего где-то через месяц снова задержали военные, я окончательно перестал сомневаться.
Трамп, по крайней мере, в восьмидесятые – девяностые делал вид, что симпатизирует моему брату. Он фанат бокса и немного занимался промоутерской деятельностью в девяностые, когда Мохаммед приезжал на поединки в Атлантик-Сити. Думаю, слава Мохаммеда Трампа всегда впечатляла, а так как он любил окружать себя всемирно известными людьми, то на боях и афтерпати обычно старался находиться рядом с братом. Конечно, в те времена Трамп не позволял себе таких ксенофобских высказываний, как сейчас.
Скажем честно, к мусульманам в Америке всегда относились с опаской. Уже которое десятилетие мы находимся под огнем критики. Лично я принимаю это как испытание. Мохаммед часто обсуждал с родными и близкими, почему так происходит – из-за террористических актов или чего-то еще. Он говорил, что у большинства людей сложилось несправедливое отношение к мусульманам. В такой ситуации нам остается только жить так, как мы должны, показывая всем: настоящие мусульмане – не террористы. Наша религия – религия мира.
Разумные люди это понимают, но всегда найдутся те, кто готов ухватиться за худшие стороны любой веры, в том числе, христианства или иудаизма. Они показывают западному миру ислам как религию, провоцирующую бесконечные конфликты. Сбившиеся с истинного пути последователи есть у любой веры и ислам – не исключение. Как говорится, в семье не без урода.
Мы же должны быть достойными представителями праведного ислама, и тогда все поймут истинную суть нашей религии. Мохаммед любил людей вне зависимости от их расы, происхождения или вероисповедования и учил детей тому же. Брат был не идеальным человеком, но глубоко верующим и показывал всем великие ценности, на которых основана наша религия.
Я верю – будь Мохаммед сегодня с нами, он отодвинул бы в сторону все свои личные проблемы, в том числе и со здоровьем, пошел бы на национальное телевидение и заявил: то, что происходит сейчас с мусульманами – ужасно. Он всегда объяснял ошибочность понимания ислама многими людьми и часто высказывался против религиозных предубеждений и расизма в нашей стране.
Но не думаю, что Трамп расист. Мы с Мохаммедом встречались с ним, и, мне кажется, он хороший человек, несмотря на резкие замечания и заявления, которые только усложнили уже существующие в Америке проблемы. Конечно, у него есть свои устоявшиеся взгляды, но считать его расистом, ненавидящим людей из-за цвета кожи и происхождения, неправильно. Мохаммед встречался с Трампом несколько раз, даже был на его свадьбе, и ни разу не сказал мне, что Трамп показался ему человеком, презирающим другие расы.
Лично я не хочу участвовать в этом водовороте критики президента. В отличие от Мохаммеда, я никогда не был оратором, если только не приходилось защищать интересы моей семьи. За нас обоих обычно говорил брат. Он умел заставить услышать себя, и ему наверняка бы не понравились обвинения Трампа в адрес мусульман и запрет на их въезд в страну. Но лично я ничего плохого сказать о Трампе не могу. Хотя, конечно, я бы предпочел, чтобы мы немного получше уживались все вместе.
Были белые, которые окрестили Мохаммеда расистом, ведь он поддерживал сегрегацию и не стеснялся отпускать замечания в адрес белых людей. По-моему, это уклонение от дискуссии, когда преступник называет преступником свою жертву. Мохаммед открыто говорил о расизме в американском обществе и о влиянии превосходства белых на статус темнокожих, но это не делало расистом его самого. Расистская идеология зародилась еще в то время, когда европейцы открыли новый континент. Им не было никого дела до коренного населения, до тех людей, которые стояли на берегу и смотрели, как белые высаживаются на их землю. В конце концов, первородный грех американского общества – это превосходство белых, а не рабство. Именно превосходство белых его и породило. Так что не надо переворачивать все с ног на голову и называть людей вроде Мохаммеда расистами. Глупости.
С того момента, как брат повесил перчатки на гвоздь, прошло почти 40 лет. Изменилось ли за это время отношение к Мохаммеду? Интересный вопрос. Сейчас его все нахваливают, не переставая, и считают героем, примером того, как должен вести себя спортсмен и человек. Дело в изменившемся восприятии или в том, что теперь мнение общества формируется новым поколением? Не думаю. Мне кажется, в США традиционно подобным образом относятся к тем, кто посмел бросить вызов расизму и выжил в борьбе.
Америка не имеет себе равных в двух вещах. Одна – это переписывать историю так, чтобы проблемы, факты биографии, сама жизнь какого-то человека или даже целого народа перестали существовать. Они просто игнорируются. А вторая – это создавать впечатление, что человек, ставший известным, в сложные моменты своей жизни имел поддержку если уж не всей нации, то большого числа американцев. Что Америка выбирает единственно правильный путь в истории, поэтому и является самой великой страной на земле, где добро в конце концов всегда побеждает. Поэтому то, что мы с Мохаммедом видели расизм и дискриминацию в детстве и страдали от них во время боксерской карьеры, теперь преподносится как набор случайных инцидентов: да, несколько человек, наделенных властью, иногда принимали неправильные решения, но это единичные случаи.
От многих темнокожих, не боявшихся высказывать свою точку зрения – спортсменов и не только – я слышал, что, стоило им добиться успехов, как публика тут же меняла к ним отношение и возводила на пьедестал. Могу назвать Билла Рассела, Джима Брауна, Томми Смита и Джона Карлоса. Последние двое поднимались на подиум Олимпиады в 1968 году. Теперь о них говорят совсем иначе, чем тогда, и многие делают вид, что всегда разделяли их взгляды. Это просто сказки.
В конце концов, каждому нужно заниматься своим делом. Мохаммеда не всегда боготворили, почитали и обожали. Он был жертвой, его презирали, как многих других темнокожих спортсменов, объявляли его преступником. Да, движение против расовой дискриминации сделало огромные шаги на протяжении жизни моего брата, изменились законы, четко обозначились права темнокожих, отношение к ним многих белых стало другим. Теперь все признают, что Вьетнамская война была ошибкой, а Мохаммед тогда поступил правильно, отказавшись в ней участвовать. Но не забывайте, говоря об этом открыто, брат вызывал всеобщее негодование, и многие люди его ненавидели. То же самое происходит и сейчас – расовая дискриминация продолжается, а к темнокожим, которые выступают против, по-прежнему относятся, мягко говоря, неодобрительно. Я уверен, есть люди, которые через 10–20 лет скажут вам, что они поддерживали протесты против дискриминации и всегда были на стороне спортсменов, пытавшихся что-то изменить. Чем эти люди занимаются сейчас? Кто же знает.