Наконец, после поражения от Бербика, Мохаммед окончательно повесил перчатки на гвоздь. Так началась новая глава в его жизни. Удивительным образом брат снова стал сотрудничать с Барри Фрэнком из IMG, отношения с которым уже, казалось, не возобновятся. Тогда с Барри работала молодая девушка по имени Джин Сейдж, агент в отделе трансляций. Она защищала интересы 40 клиентов. С ней сотрудничали многие бывшие тренеры, футболисты, а также подающие надежды спортивные обозреватели. Когда Мохаммед снова решил заняться рекламой, к нему в помощники фирма назначила именно Джин. В то время брат закончил карьеру, из-за начинавшегося Паркинсона голос у него уже стал слегка невнятным, но говорить он все еще мог. Работа Джин состояла в том, чтобы искать и заключать рекламные контракты.
До прихода в IMG Джин работала в похожей компании: оформляла контракты для актеров, поэтому знала многих людей, занимающихся подбором актерского состава в рекламных агентствах. Вскоре после возобновления сотрудничества с Группой Мохаммед заключил контракт с Polaroid. Тогда они выпускали камеры, которые моментально печатали сделанную фотографию. Обычно о предложениях Джин сообщала Мохаммеду через Ховарда Бингхэма. Потом он перестал тесно работать с братом, и я не помню, с кем связывалась девушка после этого. Через некоторое время Ховард снова начал помогать Мохаммеду. Но был период, когда он несколько отдалился.
Осенью 1983 года Мохаммед полетел в Нью-Йорк вместе с Вероникой. Они договорились, что в аэропорту их встретит агент и отвезет на место съемок. Брату хотелось, чтобы его, клиента, поприветствовал представитель агентства, как только он выйдет из самолета. Несмотря на бушевавшую в тот день метель, Джин приехала в аэропорт имени Джона Кеннеди на лимузине. Но ей пришлось очень долго ждать, пока Мохаммед выйдет в зал прилета. Брат, как я уже говорил, мог найти общий язык с любым человеком. Однако девушка просто не знала, о чем с ним говорить. Сидела на заднем сидении лимузина и думала: «Боже мой, я в одной машине с Мохаммедом Али!» Она действительно была перепугана. Очень нервничала.
Мохаммед договорился, что съемки будут организованы с учетом его пожеланий. Брат был мусульманином, соблюдал все правила, установленные религией, поэтому выдвинул обязательное условие: перерывы для молитв. «Али – мусульманин и будет делать перерывы в съемках для молитв. Для этого нужно отдельное помещение», – предупредила Джин представителя компании. Это было единственное, что попросил Мохаммед. Для него возможность молиться играла куда более важную роль, чем финансовая сторона рекламного контракта, ведь к тому времени он стал суннитом и с увлечением изучал истинное учение религии, которую принял много лет назад. Мне кажется, Джин впечатлило такое серьезное отношение Мохаммеда к своей вере, и девушка почувствовала к брату еще большее уважение. В восьмидесятые многие темнокожие спортсмены принимали ислам вслед за Мохаммедом: надеялись в новой вере найти новую энергию. Но правила, установленные религией, все равно не соблюдали, в отличие от брата. Ему вера давала жизненные силы. Не важно, где он был – дома или в поездке, – Мохаммед всегда старался неукоснительно соблюдать важнейший столп ислама – намаз. И я следовал его примеру. Мы относились к этому очень серьезно.
На следующий день Джин Сейдж заехала за Мохаммедом по дороге на съемки. Брат снова сидел с девушкой на заднем сидении, пока они добирались на окраину Манхэттена. Вдруг он наклонился к Джин и заговорщическим тоном спросил: «Хочешь посмотреть, как я знаменит?» Девушка и так ужасно волновалась в его присутствии. А тут совсем растерялась и подумала: «Боже мой, что делать?» Она не представляла, что затеял ее звездный клиент, но знала, насколько непредсказуемо Мохаммед иногда себя ведет. На светофоре, когда лимузин затормозил, брат вышел из машины и встал прямо на дороге. Мимо сновали толпы людей; как вы понимаете, все происходило в центре одного из самых густонаселенных городов мира.
Почти сразу же прохожие узнали Али. Клянусь вам, вокруг него на 3-й авеню образовалась настоящая толпа – женщины в норковых шубах, полицейские, самые разные люди, которые спешили по делам. Мохаммед жаждал этого внимания. Джин работала со многими звездами, но подобного не видела никогда в жизни: никто не умел так притягивать к себе людей, как брат. «Мохаммед, – строго сказала она, – нам пора ехать». Но он никак не хотел залезать в лимузин.
В то время боксерские подвиги брата остались в прошлом, и ему хотелось показать, что он по-прежнему невероятно знаменит, хотя уже и не столь силен, как раньше. Мохаммеду было просто необходимо вот так встать посреди улицы, создать пробку и получить заряд энергии. Он часто озорничал подобным образом, я-то хорошо это знал. Джин тоже все поняла. И сказала: «Пора ехать». Однако брат не спешил: «Ничего, ничего, мы успеем». Для него жизнь была одним большим приключением. Наконец, минут через пять, девушка чуть ли не силой затащила Мохаммеда обратно в лимузин.
Очень часто вместе со славой приходит звездная болезнь и желание отстраниться от толпы. Могу сказать наверняка – это не про моего брата. Нет, он хотел оставаться самим собой. Мохаммеду нравилось, когда люди ему просто помогали, не пытаясь настаивать на своем или втягивать в какие-то авантюры. Джин в общем-то это понимала, но думала: «Ладно, и все-таки постараемся приехать на съемки вовремя». Она не пыталась заставить брата стать другим, потому что знала – никакого толку все равно не будет.
Нечего и говорить, на съемки они все же опоздали. Сотрудники Polaroid ждали их с нетерпением: каждому хотелось познакомиться с легендой бокса. Там собрались все: директор по подбору актеров, визажист, сценарист и даже секретари. Съемки проходили хорошо, Мохаммед делал перерывы для молитв. Уходил в пустую комнату. Закончив, они поехали обратно в офис IMG, находящейся в здании General Motors на пересечении 59-й улицы и 5-й авеню. Но когда Мохаммед с Джин вышли из лимузина, брат не стал торопиться. Ему хотелось немного развлечься, и он сказал девушке: «Давай еще чуть-чуть погуляем!» Мохаммед решил пройтись пешком, но не успели они сделать несколько шагов, как сбежались фанаты. «Мне нужно идти работать. Пока, удачи!» – помахала рукой девушка, протискиваясь сквозь толпу, которая окружила Мохаммеда плотным кольцом.
Вернувшись в офис, Джин сказала Барри, что оставила клиента на углу 59-й улицы и 5-й авеню. «Иди обратно и приведи его сюда», – потребовал Фрэнк. Но девушка ответила: «Ни за что. Там куча людей. Я ему не нянька и не телохранитель. Обойдется без меня». Действительно, провести целый день с Мохаммедом невероятно сложно. Брат притягивал людей, как путеводная звезда. За ним невозможно было угнаться. Он был как ветер. И шел туда, куда он нес его. Мог отправиться хоть на край света. Теперь Мохаммед жил без строгого расписания и бесконечных переездов из одного города в другой. Карьера закончена, продвижение боев осталось в прошлом. Поэтому брат расслабился и делал то, что ему по душе. Ему очень хотелось сходить вместе с Джин в Гарлем. Он предложил девушке: «Тебе надо бы получше узнать жизнь людей с другим цветом кожи. Пойдем в Гарлем». Но у Джин не получилось, потому что он хотел отправиться туда поздно вечером, в 11 часов, а ей на следующее утро нужно было рано вставать и вести детей в школу. Поэтому она ответила: «Я не смогу. Хотя очень хотела бы». Вот актриса!
На следующей день в газете New York Post, в колонке сплетен о знаменитостях, вышла оскорбительная для брата статья. Там написали, что во время съемок для Polaroid Мохаммед неподобающим образом вел себя с девушками. Джин эти обвинения просто вывели из себя. Ведь она лично там присутствовала и знала, что все слова до единого – ложь. Никто не жаловался. Когда они уезжали, все было хорошо. Это сейчас всякие грязные истории о звездах – норма, а тогда люди не ожидали, что кто-то будет так нагло врать. Разгневанная девушка позвонила редактору. И выпалила в трубку: «Что вы творите?! Это все ложь! Я сама там была. В ту комнату Мохаммед уходил молиться! Как вы можете публиковать такое?!» Но журналистам не было никакого дела до ее жалоб. Они не хотели ее слушать, а уж тем более извиняться. Шокированная Джин подумала: «Боже мой, сколько же из того, что пишут об Али, – неправда?» Она старалась защитить брата не только потому, что представляла его интересы, а потому, что знала, как все происходило на самом деле. Но ей резко ответили: «Нам плевать. Печатать извинения мы не собираемся». «Что значит, “плевать”?» – изумилась девушка, но на другом конце провода уже повесили трубку.
Из-за фантастической популярности Мохаммеда вокруг него всегда ходило много сплетен. Мне часто встречались журналисты, готовые очернить любое имя. Запросто. Я им говорил:
– Оставьте моего брата в покое. Я не хочу слышать или читать о нем гадости. Вы сошли с ума? Совсем спятили?
Помню, один из репортеров огрызнулся:
– И что ты мне сделаешь?
– Сейчас узнаешь! Смеешь угрожать моему брату?!
Нечего и говорить, парень сразу остыл.
Тот случай просто шокировал Джин. Однако Мохаммеду она не стала ничего говорить. На следующий день он с Вероникой, которой не было на съемках, уехал в Лос-Анджелес. Джин, конечно, понимала: узнай об этом Мохаммед, он бы, скорей всего, просто отмахнулся. Но сама она относилась к ситуации иначе. Брат давно смирился с тем, что о нем много лет рассказывают лживые истории и распускают всякие сплетни. И перестал обращать внимание на журналистов, пытавшихся создать негативный образ Мохаммеда Али. Однако для Джин это было в новинку, и девушка яростно набросилась на журналистов, потому что знала: в статье нет ни слова правды. В той отдельной комнате брат только молился. Он был правоверным мусульманином и никогда не пропускал молитв, а думать о полуобнаженных девушках после слов молитвы вряд ли придет в голову нормальному человеку.
Все знают, как журналисты любят делать из мухи слона или печатать откровенную ложь. Увидев ту заметку, Джин подумала: «Как вообще можно писать такую чепуху?! Проверьте сначала факты!». Мне кажется, на некоторые вещи у нее открылись глаза. Видимо, когда человек на публике, о нем распускают всякие небылицы. Брат знал об этом лучше всех нас и просто привык не обращать внимания.
Позже некоторые люди просили Джин поделиться своими откровениями о Мохаммеде. Хотели услышать какие-нибудь грязные подробности. Но девушка не могла сказать о нем ничего плохого. У брата, конечно, были недостатки, он никогда их не скрывал. Однако Мохаммед владел настоящим искусством магии: общаясь с ним, люди заряжались позитивом. Со стороны казалось, что у него огромное эго, но близкие знали: это не так. Барри, правда, может и не согласиться. Брат никогда не ставил себя выше других. Могу вас в этом уверить. Отсюда и вся человечность, которую он неизменно проявлял к людям. Он бывал порой нарциссом, но его все равно любили во всем мире. У него было нормальное, здоровое эго. Правда, брат обожал вешать лапшу на уши людям, обладающим властью, да, это в его духе. Например, Говарду Коселлу, Барри Фрэнку и кое-кому еще. Так он показывал, кто здесь главный. «Да, у тебя есть власть, но не надо мной», – как бы говорил им Мохаммед. Но он никогда не делал гадостей исподтишка. Наоборот, наблюдать за ним в такие моменты было интересно. Некоторым людям повезло увидеть черты характера Мохаммеда, скрытые от посторонних глаз.
Так вот, во время второго периода сотрудничества Мохаммеда с IMG, агенты пытались увеличить его доходы, но брату, по правде говоря, было плевать. Перед Джин поставили задачу искать предложения о рекламе, потому что Али нуждался в деньгах. Она старалась изо всех сил, но Мохаммед не торопился что-либо делать. Он отклонил большую часть приглашений и записал не так много рекламных роликов. Однако съемки с благотворительной целью проводились активно; к этому брат относился серьезно. Разумеется, ему за них не платили, но такое положение вещей Мохаммеда полностью устраивало. Он говорил: «Отлично, вот это я сделаю бесплатно». Брата мало волновали рекламные контракты и деньги, совсем другое дело – его собственный имидж. То, как его воспринимают люди и каким запомнят. Надо подчеркнуть, что тогда самым главным в жизни для него была вера, а все остальное – лишь дополнением.
Мохаммед не очень-то рвался заниматься рекламой. Да, он хотел делать деньги, это было важно, но его соблазняла именно идея, а не конечный результат. Думаю, в этом и была проблема: реализовать что-либо на практике брат не стремился. Мне кажется, ему не нравилось, когда на него давили. Вообще-то Мохаммед мог бы заработать на рекламе огромные деньги и положить кругленькую сумму на банковский счет. Но ему просто не хватало мотивации. Он знал, что знаменит, и может делать все что хочет, но чувствовал, что энергии ему теперь недостает. Может, поэтому Мохаммед и не брался за новые проекты с таким задором, как в годы своего расцвета.