День первый, 19:00–19:55, аэродром Белая,

КПП, командный пункт аэродрома

Соколов открыл дверь. Вышел на снег. Мороз обжег лицо, снег залепил глаза, заставив щуриться. Он поднял руки, показывая, что безоружен. Подошел к шлагбауму.

Боец СОБР в бронежилете, с автоматом АК–12, поднял жезл:

— Стоять! Пропуск!

Соколов достал удостоверение. Протянул.

— Майор Соколов, Главное разведывательное управление — ГРУ. Позывной «Филин». Группа спецназа.

Боец взял удостоверение. Посмотрел. Сравнил с лицом.

— Ждите. Сейчас подойдет подполковник.

Он отошел к «Тигру», что-то сказал в рацию. Из «Тигра» вышел подполковник. Высокий, широкоплечий, в бронежилете и шлеме. На разгрузке — автомат, гранаты, рация. Шаг — широкий, ровный, без лишних движений. Он подошел к Соколову, протянул руку.

— Морозов. Андрей Викторович.

— Соколов. Артем Олегович.

Рукопожатие. Пальцы Морозова — холодные, он только что с улицы.

— Докладываю обстановку, — сказал Морозов. — Периметр блокирован с восемнадцати ноль-ноль. Северный въезд — под моим контролем. Южный — контролирует лейтенант Осипов. Восточный — капитан Колесников. Западный — овраг, техника не пройдет, но поставили патруль.

— Диверсанты?

— На стоянке номер семь. Охрана атаковала в восемнадцать ноль-ноль. Результат — трое убитых, восемь раненых. БТР поврежден. Охрана отошла к пункту управления полетами. Удерживает оборону.

— Что с самолетами?

— Заминированы. Взрывные устройства под тремя Ту–160М. Скорее всего, программируемые, с тремя детонаторами. Установили под фюзеляжи, у стоек шасси.

— Снайперы?

— Двое. На крышах техпостроек. У них тепловизоры, приборы ночного видения. Винтовки M110 с глушителями. Бьют точно. Охрана потеряла людей с двухсот метров.

— Противотанковый ракетный комплекс?

— Один. Использовали против БТР. Больше не применяли — возможно, только один был.

— Переносной зенитный ракетный комплекс?

— Один. «Стингер». Использовали против Ми-восемь. Больше не известно.

Соколов принял информацию.

— У них шесть-восемь человек?

— Восемь. Предположительно.

— Вооружение?

— Автоматы с глушителями. Снайперские винтовки. Гранаты. У всех приборы ночного видения, тепловизоры.

— Профессионалы? — спросил Соколов.

— Высший класс, — согласился Морозов. — Работают чисто. Быстро. Без лишних движений.

Соколов обвел взглядом аэродром. В темноте — огни. Взлетная полоса. Силуэты ангаров. Где-то там, за ними — стоянка № 7. Три ракетоносца. Восемь диверсантов.

— Нам нужно к пункту управления полетами, — сказал он. — Там развернем средства радиоэлектронной борьбы и будем штурмовать. Вам нужно держать блокпосты. Никого не выпускать.

— Есть, — ответил Морозов. — Вас проводят. Старший на КПП — прапорщик Васильев. Он покажет дорогу.

— Хорошо.

Морозов повернулся к бойцу:

— Пропустить!

Боец поднял шлагбаум. Соколов сел в «УАЗ».

— За мной, — сказал он Ковалю.

Машина проехала КПП. Вторая — следом. «УАЗы» двинулись по рулежной дорожке. Слева — взлетная полоса, широкая, бетонная, заснеженная. Справа — ангары, техпостройки, склады. Скорость — тридцать километров в час. Видимость — двести метров. Снегопад не прекращался.

Соколов смотрел в окно.

— Квант, — сказал в рацию.

— На связи.

— После прибытия сразу разворачивай «Поле-двадцать один». Времени мало.

— Понял. Минут десять — и все будет.

— Медуза.

— Слушаю, — раздался голос прапорщика Волковой.

— Займешь позицию на крыше пункта управления. Тепловизор — на стоянку. Обнаружишь снайперов — доложишь. Огонь без команды не открывать.

— Есть.

— Молот.

— Здесь.

— Готовь штурмовую группу. Мы с тобой идем первыми. Квант и Маяк — прикрывают тыл и радиоэлектронную борьбу.

— Понял.

— Маяк.

— На связи.

— Связь с Центром и Морозовым держать постоянно. Как только «Поле-двадцать один» включится, наши каналы тоже могут пострадать. Перейди на резервную частоту.

— Есть.

Соколов выключил рацию.

Впереди показался пункт управления полетами. Бетонное двухэтажное здание с узкими окнами. У входа — охрана. Бойцы в бронежилетах, автоматы на изготовку.

— Стой, — сказал Соколов.

«УАЗ» остановился. Офицер подбежал к машине. Лицо — усталое, глаза красные, на щеке — копоть.

— Филин? — спросил он.

— Да. Докладывай.

— Капитан, командир взвода охраны. Докладываю: пункт управления под контролем. Заняли оборону.

Соколов вышел из машины. Огляделся.

— Где можно развернуть средства радиоэлектронной борьбы?

— На крыше. Там ровная площадка. Или у входа — бетонные блоки, прикроют от пуль.

— На крыше, — сказал Соколов. — Дальность лучше.

— Лестница с тыльной стороны. Проведу.

— Хорошо.

Он обернулся ко второй машине.

— Квант, выгружайся. Медуза — на крышу. Маяк — связь с Центром.

Вышли из «УАЗа». Квант — капитан Семенов — открыл багажник, достал упаковку «Поле–21». Антенна, блок управления, аккумуляторы, кабели.

Медуза — прапорщик Волкова — взяла СВ–98 с тепловизором, закинула за спину. Поправила бронежилет. Посмотрела на здание.

— Крыша? — спросила она.

— Да. Капитан покажет.

Офицер кивнул:

— За мной.

Они пошли к тыльной стороне здания.

Соколов подошел к Кванту.

— Время?

— Десять минут на разворот. Радиус подавления — до пяти километров. Глушим все диапазоны: УКВ — ультракороткие волны, КВ, спутниковую связь, GSM, Wi-Fi.

— Спутниковую — обязательно. Центр предполагает, что они готовят видеотрансляцию.

— Перекроем. — Квант поправил лямку на плече. — Не передадут ни байта.

— Давай.

Квант с Маяком понесли оборудование к лестнице.

Соколов вернулся к машине.

— Молот, ты со мной. Проверим позиции.

— Есть.

Они пошли к углу здания. Оттуда открывался вид на стоянку № 7. Соколов поднял прицел. Тепловизор. Стоянка — в полукилометре. Три самолета. Он убрал прицел. Вернулся к зданию.

Крыша пункта управления. Плоская, бетонная, заснеженная. По периметру — парапет высотой в полметра. Узкие двери — выход на лестницу. Квант установил треногу на середине крыши. Маяк помогал — подавал кабели, фиксировал растяжки. Антенна «Поле–21» — решетчатая, направленная в сторону стоянки № 7. Блок управления — металлический чемоданчик с экраном и кнопками. Аккумуляторы — два тяжелых ящика, соединенные кабелями.

— Давай питание, — сказал Квант.

Маяк подключил аккумуляторы. Загорелись зеленые индикаторы. Квант включил анализатор спектра. Портативный прибор с экраном. Частоты — от ста мегагерц до шести гигагерц. Графики — пики, провалы.

— Работают, — сказал он. — Вижу сигнал. Спутниковый канал, частота полтора гигагерца. Шифрованный, мощный.

— Забьем? — спросил Маяк.

— Сейчас.

Квант настроил «Поле–21». Выбрал диапазон — от одного до двух гигагерц. Мощность — максимальная. Режим — «заграждение».

— Начинаю.

Он нажал кнопку «Пуск». Блок управления загудел. Вентиляторы внутри зашуршали. Антенна слегка повернулась, наводясь на сигнал. На экране анализатора — график. Частоты заполнялись помехами. Белый шум. Спектр — полностью занят.

— Есть, — сказал Квант. — Спутниковая связь диверсантов подавлена.

— УКВ? — спросил Маяк.

— Тоже глушу. Внутри группы — могут общаться на коротких дистанциях, но с помехами. С внешним миром — ничего.

Квант повернулся к Соколову, который поднялся на крышу.

— Готово. Связь диверсантов подавлена.

Соколов посмотрел на анализатор. Экран — зеленый, с хаотичными пиками. Ни одного чистого канала.

— Они знают?

— Пока нет. Но скоро заметят. Спутниковый канал — основа их плана. Без него не передадут видео. И не получат команды от заказчика.

— Отлично. Держи режим. Не выключай.

— Есть.

Соколов подошел к парапету. Вгляделся в сторону стоянки и спустился с крыши. Пункт управления полетами. Внутри — тесно, светло. Столы, стулья, карты на стенах. Рация на столе. У входа — бойцы охраны. Автоматы на груди, усталые лица. Капитан взвода охраны сидел на стуле. Медик перевязывал раненого — сержанта с окровавленным плечом.

Соколов подошел к столу, разложил карту.

— Капитан, ко мне.

Офицер подошел.

— Докладывай по личному составу.

— Двадцать три человека в строю. Из них трое раненых — легкие. Остальные готовы к бою.

— Боеприпасы?

— Полный боекомплект. Гранаты — по две на брата. Патронов — хватает.

— Хорошо. Твоя задача — держать оборону пункта управления. Если диверсанты пойдут в атаку — отбить. Прикрывать фланги.

— Есть.

Соколов развернул карту перед собой.

— Стоянка номер семь. Три самолета. Диверсанты — шесть человек у ангара, два снайпера на крышах. У них приборы ночного видения, тепловизоры, автоматы, гранаты. Взрывные устройства под самолетами не трогать. Наша задача — зачистить стоянку, уничтожить диверсантов.

Молот подошел к карте.

— Как атакуем?

— Работаем по плану «Коготь». Сначала Медуза снимает снайперов. Потом идем с двух сторон. Я — с северной, ты — с южной. Квант прикрывает тыл. Маяк — связь и медицина. Охрана — отвлечение внимания с фронта.

— А СОБР? — спросил Молот.

— СОБР держит периметр. Если диверсанты попытаются уйти — перехватят.

— Когда штурмуем? — спросил Коваль.

— В двадцать один ноль-ноль, — сказал Соколов. — Темнота — их преимущество, но и наше тоже. У них приборы ночного видения и тепловизоры — днем они увидят нас раньше. Ночью шанс подобраться незаметно выше. Идем в двадцать ноль-ноль.

Соколов бросил взгляд на часы. Стрелки подползали к 19:50.

— Медуза, ты готова?

В наушниках — голос Волковой:

— Готова. Снайперы на позициях. У одного — прибор ночного видения, у второго — тепловизор. Жду команды.

— Жди. Начинаем в двадцать один ноль-ноль.

— Есть.

Соколов убрал карту. Взял автомат. Передернул затвор. Проверил ночной прицел. Зеленое поле. Все работает.

— Молот, проверь оружие.

Молот проверил АК–12. Затвор, магазин, прицел. Гранатомет ГП–25 «Костер» — под стволом, с тремя гранатами.

— Готов.

— Квант, доклад.

— «Поле-двадцать один» работает. Связь диверсантов подавлена. Спектр — чистый для нас, забитый для них.

— Маяк.

— Связь с Центром устойчивая. Морозов на связи. Ждут доклада.

— Хорошо. Всем занять позиции. Ждать команды.

Группа разошлась. Соколов вышел на улицу. Подошел к углу здания. Посмотрел в сторону стоянки. «Командир диверсантов — профессионал. Это видно по всему: расстановка сил, выбор позиций, работа снайперов. Такой не совершает ошибок. Придется заставить его ошибиться». Он стиснул автомат.

В наушниках раздался голос Медузы:

— Снайперы на местах. Жду команды.

Соколов снова глянул на циферблат. Стрелки подползали к 21:00.

— Жди, — ответил он. — Начинаем ровно в двадцать один ноль-ноль.

— Есть.

Соколов подошел к окну пункта управления. Посмотрел в сторону стоянки.

Там, в темноте, горели огни. Силуэты самолетов. Тени диверсантов. «Теперь они наши», — подумал он. Обернулся к группе:

— Готовимся.