Выйдя на асфальтовую дорогу недалеко от «Флагмана», путники заметили стоящий на обочине автомобиль такси. Там, видимо, тоже увидели появившихся на шоссе, потому что машина включила фары и двинулась в сторону бредущих людей. Из такси выбежал Юрий Иванович и бросился навстречу троице. Он подлетел к дочери и принялся радостно обнимать и целовать ее.

– Юленька! Солнышко мое! Как ты, родная моя? – причитал, разглядывая свое сокровище, пожилой атомщик.

– Все хорошо, пап, – утешала она отца. – Я была в надежных руках.

Иваныч взглянул на майора, подошел к нему, крепко пожал руку.

– Спасибо вам, – благодарно пробормотал он, обнимая Карата. – Вы даже не представляете, что вы сделали для меня.

– Надеюсь, представляю, – сдержанно улыбнулся Виктор.

Седой атомщик радушно обнял и Рыбака. Тот скромно покряхтел и похлопал Иваныча по спине. После счастливый отец снова подошел к своей дочери, взял ее за руки и умиленно разглядывал девушку. Юля то и дело бросала на Виктора короткие, неловкие взгляды. Она понимала, что нужно как-то завершить эту тягостную сцену, но не решалась попрощаться и просто так уехать. Отец понял смятение дочери:

– Я подожду в машине, Юленька. Хорошо? – нежно похлопал он ее по руке и направился к такси, еще раз поблагодарив немногословных спасителей.

– Может, вам тоже в город нужно? – неуверенно спросила уже бывших напарников Юля.

– У нас дела еще кое-какие есть. Надо доделать их, – неохотно соврал девушке майор.

– Так что? Получается, всё? – с неожиданной для себя дрожью в голосе произнесла брюнетка.

Виктор молчал, отвел взгляд на машину и заставлял себя не поддаваться слабости, а просто проводить Юлю. Он боялся, что если сейчас не проявит стойкость, то сам уже не сможет оторваться от этой красивой брюнетки. Но так нельзя. Это бы выглядело как предательство сына и жены… бывшей жены, ладно. Но не так же сразу после развода. Не мог он сейчас так поступить. В один момент взять и переключиться. Нужно дать себе время, чтобы прояснить несколько важных для себя моментов. А там уже видно будет.

Юля вглядывалась в его лицо, надеялась уловить в нем хоть что-то, что подскажет ей – Виктор, так же, как и она, не желает расставания.

– Так и не скажешь свое настоящее имя? Или мне, как прежде, называть тебя Каратом?

– Карат для тебя уже привычнее будет. Давай так и оставим, ладно?

Девушка грустно улыбнулась.

– Ладно, – согласилась она и, попросив подождать минуту, отошла к машине и одолжила там шариковую ручку. Задержавшись на мгновенье у такси, Юля вернулась к Виктору и протянула ему свое фото: – Хочу, чтобы это осталось с тобой.

Карат молча взял снимок и улыбнулся. Юля нежно поправила ему пуговицу на куртке, неуверенно стряхнула рукой грязь с кармана, а потом внезапно потянулась к нему и медленно поцеловала в щеку. Виктор стоял и лепил из себя идиота, тупо уставившись на фотографию, лишь бы не поднимать глаз и не видеть полного надежды и просьбы взгляда девушки. Она прерывисто вздохнула, а потом осторожно похлопала его по груди там, где была рана, и тихо произнесла:

– Береги себя, Карат, пожалуйста. И спасибо тебе за все.

Отшагнув от Виктора, она улыбнулась и благодарно обняла Рыбака, затем резко развернулась и поспешила в машину.

– И чево? Вот так просто взял и отпустил девчонку? – укоризненно проворчал старик. – Она ради тебя стольким пожертвовала.

– Ты о чем, отец? – вяло спросил майор, глядя вслед удаляющемуся такси. Слова Рыбака глухо и отдаленно звучали для него сейчас.

– Счастье свое бабье на тебя потратила, едрить-мадрить, – ругнулся дед.

Виктор повернул голову и непонимающе уставился на старика.

– А, – махнул рукой Рыбак, – даст Зона – поймешь.

Майор перевернул фотографию и прочитал на обратной стороне: «Карату от Юлии с надеждой на встречу».

– Может, и увидимся еще с ней, – буркнул Виктор.

– Как же ты отыщешь-то ее теперь?

– Она набрала с моего телефона отцу, – отстраненно произнес Карат. – Теперь у нее есть мой номер, а у меня как минимум номер Иваныча.

– Вот же хитрюга девка, – усмехнулся старик. – Умная какая и волевая. Дураком будешь, если такую упустишь.

– Не дави, отец. И так на душе погано.

– Чевой-то вдруг? – ехидно спросил Рыбак, собираясь выплеснуть на Виктора гору наставлений и нареканий.

– Жена сообщение прислала, что развелась со мной, – тяжело выдохнул Карат, и старик прикусил язык.

Такси скрылось вдали за изгибом дороги, майор стоял и молча смотрел вслед умчавшейся прочь машине.

– Знаешь, почему меня Рыбаком-то прозвали? – осторожно спросил старик, желая отвлечь напарника от тяжких мыслей.

Виктор с интересом перевел взгляд на старика.

– Почему?

– История давняя, – с ностальгией произнес Рыбак. – Я тогда зеленью был. Примчался с двумя своими дворовыми друзьями в Зону нахватать артефактов и разбогатеть. Как же, – ухмыльнулся дед. – Но Зона меня удачей не обделила. Через неделю, как внутрь Периметра пробрались, пошли мы в ходку. Представляешь, три зеленых оболтуса, ни разу еще не обделавшиеся от страха в отчужденке. Да и прозвищ-то у нас тогда еще зонных не было. Пошли сами по себе, забрели на полигон и под носом у бандитов артефактов набрали. Это мы потом только узнали, что их вотчина там была, когда удирали от них. Парни мне артефакты в рюкзак перегрузили в деревушке, а сами в сторону побежали на виду у душегубов. Но они не клюнули и за мной дальше увязались. Я тогда побросал артефакты, завязанные в пакеты обычные, в болото, рюкзак бросил рядом и налегке оторвался от них. Сижу в баре, трясусь. День проходит, два. Узнаю́ потом, что парни мои в аномалии сгинули у леса, когда убегали. Старожилы тогда меня к себе пригласили за стол, накормили, разведали, откуда я и чего сижу здесь столько времени. Ну и рассказал я им все от безысходности. Договорились, что проведут они меня до этого болота, если хабар тот поровну разделим. И объяснили, что по ПДА меня бандиты отследили, который в рюкзаке у меня лежал.

В общем, пришли мы к тому болоту. – Старик мотнул головой и добродушно усмехнулся. – Я палку взял с веревкой и гвоздь крючком привязал. Все артефакты я тогда из той жижи вытащил – восемь штук. Ну, сталкеры, смеясь, и прозвали меня Рыбаком. Так Зону и топтал, и все меня знали как Рыбака.

Дед с ностальгией уставился вдаль и замолк. Виктор смотрел на бывалого сталкера и благодарил судьбу за то, что этот седой старик попался на его пути и помог.

– Как думаешь, – осторожно отвлек Рыбака от воспоминаний майор, – предотвратили мы здесь Зону?

– Да как ее предотвратишь-то, если она уже есть, – покряхтел дед. – Остановили только, может. А вот беду большую, считай, предотвратили.

Карат поджал губы и понимающе покачал головой. Потом бережно убрал фото Юли в карман и сказал:

– А знаешь, Гоплит рассказал, что наверху знают об аварии.

– Что за «го… блин»? – сгрудил брови Рыбак.

– Тот, что меня подстрелил, – объяснил майор. – И похоже, что там даже курируют происходящие под АЭС процессы.

Старик с задором усмехнулся и прищурился, глядя на напарника.

– Чую, парень, хватит нам еще с тобой приключений на пятую точку, – оживился Рыбак. – Пойдем, – хлопнул он по плечу Карата, – рыбки копченой захотелось. Умеешь коптить?

– Нет.

– Научу. Как раз свеженькой наловим на даче.

– Так она ж там с радиацией!

– Привыкай к новой реальности, парень, – кокетливо усмехнулся Рыбак. – И рациону сталкерскому. Ты ведь, можно сказать, первый сталкер, рожденный этой Зоной.

– А ты? – удивленно спросил майор.

Рыбак глубоко вздохнул и с некоторым сожалением сжал губы, чуть заметно покачал головой.

– А я навеки той принадлежу, – с почтенной дрожью в голосе проговорил он, – которой больше нет, едрить ее мадрить… Пошли давай уже.

Костомукша, ноябрь 2025 – февраль 2026