Покинув замок, Алкмеон долго странствовал в поисках невиданной земли, но не знал успеха. Не один раз люди говорили ему, что слыхали о чем-то подобном, но всегда оказывалось, что либо молодой лес поднялся быстрей обычного, либо где-то запрудили реку высокой плотиной, и его надежды обманывались. Между тем призраки по-прежнему его преследовали, изводя его жизнь без милости, а одною ночью он увидел среди них своего дядю Адраста, из чего Алкмеон уразумел, что и он умер; тот, гневный в высшей мере, указывал на него перстом и кричал, что вот-де человек, прославивший себя на всю Грецию подлым убийством матери, еще жив и дышит. Наконец Алкмеон добрался до одной большой реки, называемой Ахелой, и, не видя через нее переправы, решил отдохнуть до утра. Облюбовав себе место, которое почитал пустынным, он наткнулся на мужика, который тихонько лежал в траве, насторожив тенета на птицу, и глядел на всадника с неудовольствием, высунувшись из былья, ибо тот распугивал ему добычу. Меж тем на речной стрежи было видно острова, поросшие камышом, из которого поднимались тучи птиц с громким плеском и криком. Алкмеон указал ловцу в ту сторону и спросил, отчего он там не ловит, а сидит здесь, где птица пуганая и удача его сомнительна. Тот отвечал, что и рад бы на острова, да боязно соваться, ибо, не зная дороги, того и гляди, что засосет в топь или ноги поломаешь. Тогда Алкмеон спросил, отчего же они, здесь живучи, давно уж не разведали, где по этим островам удобные пути, на что мужик ему отвечал, что и острова-то здесь недавно, затем что намыло их рекою, а еще прошлым летом они из воды не показывались.

Надобно вам знать, что эти острова называются Эхинадскими, которые Ахелой, будучи рекою широкой и илистой и несясь с гор, намыл при своем устье в пору половодья; об этом свидетельствует и Лукан, говоря: «crassis oblimat Echinadas undis», то есть что река заливает их своими илистыми волнами. Они были необитаемы до того дня, как сюда пришел Алкмеон, которому суждено было здесь поселиться, ибо этой земли солнце не видело, когда он совершал матереубийство.

Услышав, что островам нет и года, так что они, почитай, новорожденные, Алкмеон воскликнул в великой радости, что вот наконец то место, где он сможет успокоиться, после чего дал тому человеку серебряную монету за это прекрасное известие. Тот поспешил убраться, недоумевая, каких чудес стал свидетелем, и разнес по окрестностям слух, быстро дошедший до графа, чьи земли лежали по обоим берегам реки; когда же ему возвестили, что какой-то чужеземец, богато одетый и благородного вида, намеревается поселиться на новых островах, граф на следующее же утро со свитой поехал к устью и застал Алкмеона в поисках лодки, чтобы переправиться. Тогда граф окликнул его и сказал: «Я владелец этой земли, на которой ты хочешь поселиться, как я вижу. Я не стану тебя останавливать, тем более что, кроме камышей и нырка, там ничего не водится; но ты теперь должен мне верностью, поскольку от меня принимаешь эту землю, и я хочу, чтобы, прежде чем твоя нога на нее ступит, ты показал себя. У меня идет война с владетелем Эпира, он вторгся в мои области и опустошает их; я дам тебе пятьдесят копий, а ты пойдешь на него ― ибо он стоит отсюда в двух часах ― и принудишь его заключить мир и уйти от меня, иначе тебе не видать этих прекрасных островов, куда ты так рвешься».