Благословенная и тихая заря!

Была прекрасная заря; меж багряными колоннами прилежно вытканная паутина горела перлами росы, и ободренные птицы пели гимн благосклонному светилу. Потирая затекшую шею, NN поднялся с каменной скамьи и пошел знакомой тропой, отводя от лица мокрую листву и всего более жалея, что не велел конюшенному парню ждать его до утра. Два часа понадобилось, чтобы, зевая во весь рот и провожаемый средь лугов пастушеской цевницей, он добрался до своей окрестности, а потом встретившийся сонный мужик вытряс ему все нутро на телеге, куда забравшись NN думал подремать до дому. Изумленная и растревоженная Мавра, с утра то бегавшая к воротам, то стоявшая у окна с геранием и ничего не добившаяся от бестолковых конюхов, встречала его промокшего до пояса при гулянье в лугах, с налипшею в телеге соломой и рыжими перьями, ― весь испорченный доспех, стягивая который с себя и передавая ей вычистить он прибавил: «Да вели там не орать на дворе, я спать лягу».