Люк

— Доброе утро, красавица, — шепчу я Мие, как только она открывает глаза.

Она переворачивается и смотрит на меня с безмятежным выражением лица. Пока она не отводит взгляд, я наклоняюсь и быстро целую ее.

— Доброе утро, — говорит она. — Как спалось?

Она немного смущается, и мне это кажется невероятно очаровательным.

— Нормально. А тебе?

Она кивает, улыбаясь.

— Прошлая ночь была просто безумной.

Ее глаза расширяются, а у меня внутри все замирает, как на американских горках, и я не знаю, когда это головокружение закончится.

— Я чувствую то же самое, и не только потому, что ты скакала на мне всю ночь.

— Я не скакала на тебе всю ночь, — отвечает она и густо краснеет.

Я притягиваю ее к себе, ее обнаженное тело плотно прижимается к моему. Я провожу пальцами по ее шелковистой коже и накрываю ее губы своими. Она скользит ладонями по моей спине, и я перекатываюсь, оказываясь сверху.

— Что хочешь делать сегодня?

— Не знаю. А ты чего хочешь?

Она тихо стонет, когда я раздвигаю ее ноги и провожу пальцами по ее влажным складочкам. Она уже готова, а я возбужден, и утренний секс — это именно то, с чего я хочу начать этот день.

— Люк, — взволнованно шепчет она, когда я целую ее в щеку и устраиваюсь между ее бедер. — Я же только проснулась.

— Эй, но ведь это идеальный способ проснуться, верно?

— Может быть, — отзывается она, подаваясь навстречу моим губам.

Я быстро и решительно вхожу в нее, и она вскрикивает, обхватывая меня ногами за талию. Я начинаю двигаться медленно. Я хочу насладиться каждым мгновением.

Я беру ее за лицо и нежно целую. Продолжаю двигаться внутри, наслаждаясь этим невероятным ощущением — мы словно кусочки пазла, которые идеально подошли друг другу. Два кубика лего, которые просто встали на свои места.

— Сейчас должна заиграть та песня Эда Ширана, не думаешь? — шепчу я ей прямо в губы.

— Что ты имеешь в виду? — Она слегка наклоняет голову. — Какую?

— «Lego House».

Я задеваю пальцами ее сосок, и она выгибает спину. С ее идеально пухлых губ срывается громкий стон, когда я слегка сжимаю его.

— Почему ты так говоришь? — Она едва может произносить слова, ее глаза закатываются от экстаза.

— Потому что мы как детальки лего. Мы идеально подходим друг другу.

— Раз ты так говоришь, — отзывается она, тихонько хихикая.

Я делаю паузу, и она со стоном смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Почему ты остановился?

— Ну, раз ты не считаешь, что мы как кусочки пазла...

— Ха-ха, серьезно, Люк?

— Что? — дразню я. — Я не хочу делать то, что тебе явно не нравится.

Она сердито сверкает глазами.

— Ты действительно хочешь играть в эти игры? Потому что я навсегда лишу тебя секса, если ты сейчас же не продолжишь.

— То есть ты просишь меня подарить тебе лучший секс в твоей жизни?

— Я этого не говорила, — парирует она.

Я снова прижимаюсь кончиком члена к ее лону, и она прерывисто вздыхает.

— Люк...

— В чем дело? Или это не лучший секс в твоей жизни?

— Ладно. Лучший.

Я резко толкаюсь внутрь, и она вскрикивает, впиваясь ногтями в мою спину.

— Хочешь сегодня покататься на лодке? Может, спросим Джунипер и Рэйфа, не хотят ли они составить нам компанию?

— Я сейчас вообще ни о чем не могу думать, — бормочет она, впиваясь зубами в мое плечо.

Я чувствую, как ее спина выгибается, она крепко держится за меня, сжимая изнутри все сильнее и сильнее, пока я наращиваю темп. Мне нравится, какие чувства она во мне пробуждает. Мне нравится то, что я чувствую, находясь глубоко в ней.

Я проталкиваю язык в ее рот, и она отвечает на поцелуй, пока двигаюсь все быстрее и жестче, а затем мы кончаем вместе. Я изливаюсь в нее, чувствуя, как ее накрывает мощный оргазм. Мы обессиленно падаем на спину, тяжело дыша.

Я лениво поглаживаю ее по щеке, и она довольно мурлычет.

— Это было потрясающее пробуждение, врать не буду. — Она улыбается мне. — Не стесняйся будить меня так каждое утро, пока ты еще здесь, в городе.

Она слегка замирает, когда до нас обоих доходит смысл ее слов. Наступит момент, когда мне придется вернуться в Нью-Йорк, а она останется здесь, и я не хочу, чтобы этот момент стал концом того, что между нами зародилось. Я не хочу, чтобы эти мысли вызывали у нас тревогу. Я хочу, чтобы она сама тянулась ко мне. Я хочу, чтобы она полностью отдалась нашей любви. Хочу, чтобы она знала: у нас все получится. Мы преодолеем любые преграды, потому что ни у кого не может быть связи крепче нашей.

Но я не стану на нее давить, потому что знаю: терпение — это залог успеха. Только так мы сможем прийти к счастливому финалу.

Я не совсем понимаю, почему она так нервничает. Не понимаю, что мешает ей разделить со мной жизнь. Возможно, дело в том, что я богат и уже заявил, что хочу ее обеспечивать. Я рад, что она сохраняет свою независимость. Но мне нужно, чтобы она поняла: я не собираюсь ничего у нее отнимать. Я просто хочу дать ей больше, показать мир, стать для нее кем-то по-настоящему важным.

Но придется набраться терпения, чтобы не нарушить тот хрупкий баланс, который установился между нами.

— Я люблю тебя, Миа, — говорю я, заглядывая ей в глаза.

Она улыбается и смотрит на меня в ответ. Мое сердце замирает, время на секунду останавливается — я до ужаса боюсь, что она промолчит.

— Я тоже люблю тебя, Люк.

— Правда любишь? — Мое сердце пускается вскачь. — Или тебе только кажется, что любишь?

— Люблю. Конечно же, люблю. — Она гладит меня по щеке. — Я просто не знаю... Мне кажется, мы созданы друг для друга. Каждый момент с тобой — как лучший день в моей жизни. Но я не уверена, не фантазия ли все это, Люк. Мы живем в этом шикарном номере отеля. Проводим вместе каждый день. Мы перевели нашу дружбу на новый уровень, и это так захватывающе, так ново. Но я не знаю, сможем ли мы ужиться в реальном мире, ведь мы такие разные.

— Я ясно представляю себе жизнь с тобой, Миа. Вижу тебя матерью моих детей. Я хочу всего этого именно с тобой, и я знаю, что ты тоже хочешь замуж. Знаю, что ты хочешь детей, мы ведь говорили об этом годами.

Она нежно проводит по моей щеке.

— А ты когда-нибудь думал о том, что станешь отцом моих детей?

— Не уверен, что ты готова услышать честный ответ. Не хочу, чтобы ты решила, будто я спятил.

— Я не считаю тебя сумасшедшим, но к чему ты клонишь?

— К тому, что я вижу тебя в Нью-Йорке. Вижу, как мы живем вместе. Вижу, как ухожу на работу, возвращаюсь домой, а ты ждешь меня там. Я могу...

— Вот тут ты и ошибаешься, Люк, — обрывает она, отстраняясь. — Я не хочу жить в Нью-Йорке.

Я замечаю тревогу в ее глазах. Вижу, как она отдаляется, как искренне сомневается, что у нас что-то выйдет. Она не станет бороться за нас так, как готов бороться я.

— А как насчет Англии? Что, если я решу согласиться на ту работу в Лондоне?

— Я не хочу в Англию. И в Нью-Йорк не хочу. Я люблю Коконат-Бич. Это моя жизнь. Мой дом. Здесь все мои друзья.

— Но ведь я твой лучший друг.

— Ты мой лучший друг, но мне нужно нечто большее, чем просто ты, Люк.

— Моей любви недостаточно?

— Я могла бы спросить тебя о том же. Моей любви недостаточно, чтобы ты перестал ставить эту работу на первое место? Разве ты не можешь найти себе применение где-нибудь еще?

И тут до меня доходит.

Дело в моей работе.

Я смотрю на нее во все глаза.

— Из-за работы?

— Конечно, из-за работы. Я же говорила тебе об этом.

Я не понимал. Наверное, слышал слова, но до меня не доходил их смысл.

— Ты правда решила, что работа для меня важнее тебя? Серьезно, Миа, как ты могла так подумать?

— Тебя не было дома пять лет. Ты ни разу не позвал меня в Нью-Йорк. Ты даже не смог приехать на свадьбу заранее, как обещал, — из-за работы. Ты несколько раз бросал меня во время этой поездки — из-за работы. Мне кажется, что стоит нам хоть немного сблизиться, как тебя тут же отзывает работа, а я просто не хочу быть на втором месте.

Я смотрю на нее, наконец-то осознав, что она чувствует и через что прошла, и мне становится тошно. Тошно от того, что всю свою жизнь я вкалывал, чтобы оказаться там, где я сейчас, в шаге от перехода на новый уровень. Я так близок к тому, чтобы осуществить свои мечты и наконец доказать семье — особенно Рексу — что я лучший сын и брат.

И тут меня озаряет.

Становится предельно ясно, что я жил и надрывался ради такой глупой, упрямой цели, и из-за этого я вот-вот потеряю любовь всей своей жизни.

— Блядь, Миа...

— Нет, Люк, я не собираюсь сейчас снова с тобой спать. Я не это имела в виду.

— Я знаю.

Она грустно улыбается.

— Тебе не обязательно что-то отвечать, Люк. Все в порядке. Просто мы ждем от отношений совершенно разных вещей.

— Мы не...

Мой телефон начинает звонить, и я хочу сбросить вызов.

— Тебе стоит ответить.

— Я могу перезвонить позже.

— Это может быть по работе. Что-то важное.

— Миа, мы вообще-то разговариваем, и ты только что сказала, что хочешь быть на первом месте. Я не стану отвечать.

— Пожалуйста, возьми трубку.

Я тяжело вздыхаю и смотрю на экран. К моему удивлению, это бабушка.

— Привет, бабуль. Все в порядке?

— Нет, — напряженно отвечает она. — Все очень плохо.

— Стой, что стряслось?

— Все летит к чертям. Я знала, что этим кончится. Просто чувствовала, и теперь нам нужна твоя помощь. Приезжай немедленно.

— Да что происходит?

— Дело в Рексе.

— О, черт. Что он натворил на этот раз?

— Он довел бизнес до ручки. Залез в сумасшедшие долги. Мы должны сотни тысяч разным кредиторам. Потеряли несколько ключевых контрактов. Нам нужна твоя помощь.

— Что? — Я хмурюсь. — О чем ты говоришь, бабушка?

Я замечаю, что Миа смотрит на меня с растущим любопытством.

— Пожалуйста, тебе нужно срочно приехать, Люк.

— Бабуль, я не могу. Я сейчас занят.

— Нам только что сообщили, что есть ровно сорок восемь часов, чтобы найти шестьсот семьдесят пять тысяч, иначе мы потеряем один из магазинов. Тот самый, который открыл твой прадед. Ты единственный, кто может вытащить нас из этой ямы.

— А почему Рекс не может этим заняться? Он же генеральный директор. Папа сам поставил его во главе компании.

— Пожалуйста, Люк. Ты нужен мне прямо сейчас.

— Хорошо, — сдаюсь я. — Буду через час.

— Спасибо. Я люблю тебя, мой мальчик.

— И я тебя, бабуль.

Я отключаюсь, и на меня тут же наваливается чувство вины, когда я поворачиваюсь к Мие.

— Тебе нужно ехать, — тихо говорит она. — Что-то случилось?

— Даже не знаю, — вздыхаю я. — Похоже, в семье серьезный кризис, и мы рискуем потерять бизнес.

Ее глаза округляются.

— Что? Как это?

— Судя по всему, Рекс оказался не таким уж гениальным управленцем, каким хотел казаться.

— Кто бы сомневался. — Она закатывает глаза. — Он же совершенно ни на что не годен.

— В общем, бабушка говорит, что у них долгов на полмиллиона, и бизнес на грани банкротства. Я пока сам ничего толком не понимаю. Я давно отошел от дел, но она просит помочь.

— Значит, тебе нужно ехать.

— Я не хочу тебя оставлять, Миа. Не хочу, чтобы ты думала, будто я ставлю бизнес выше тебя.

— Это твоя семья. Все нормально.

— Ты — моя семья, Миа. Ты самый важный человек в моей жизни, и я не хочу уезжать после того, как ты призналась, что чувствуешь себя на втором плане. Это не так.

— Ты едешь на помощь родным, Люк, и я никогда не стану злиться из-за этого. Я даже не обижаюсь на то, что работа для тебя так много значит. Просто я всегда мечтала быть для кого-то номером один. Хотела чувствовать, что меня видят и ценят. Может, это эгоистично. Может, это нереально, но мне это нужно. И я люблю тебя, и просто хочу, чтобы ты был счастлив.

— Я буду счастлив только с тобой, Миа. Я люблю тебя. И это не мимолетный курортный роман. Это навсегда.

— Я тоже тебя люблю, но предпочла бы остановиться сейчас, пока мы не зашли слишком далеко. Я боюсь раствориться в тебе, потерять себя в этих отношениях, а потом остаться с разбитым сердцем и ни с чем. Я люблю тебя так сильно, что готова отпустить, — тихо произносит она.

— Что значит «готова отпустить»?

— Я боюсь, Люк. Что, если у нас ничего не выйдет? Что, если мы все испортим? Мы никогда не были в таком статусе, и я просто в растерянности.

— Доверься мне, Миа. Поверь, что ты всегда будешь для меня на первом месте. Я готов отменить поездку к бабушке. Готов обсуждать с тобой все, что тебя тревожит. Я сделаю все, что скажешь. Я...

— Я поеду с тобой, — перебивает она.

— В смысле?

— Я поеду с тобой к твоим родным, ладно? Я хочу тебя поддержать и доказать, что не имею ничего против твоей помощи семье. Дело не в этом. Просто мне страшно, это все так ново для нас обоих. А вдруг не сработает?

— А вдруг сработает, Миа? Вдруг это именно то, о чем мы всю жизнь мечтали?

— Не знаю, — вздыхает она. — Я просто боюсь, что это действительно окажется всем, о чем я мечтала, — а потом я это потеряю.