Максим ушел наверх, чтобы взять чистую одежду и сходить в душ перед завтраком, а Яна осталась сидеть на кухне. Ей вспомнилось то утро, когда она решила приготовить Максиму завтрак, как неловко она пыталась нарезать помидор, и она засмеялась. Теперь она знала, что она никогда не только не умела готовить, но и не любила. И только после потери памяти вдруг решила встать к плите, чтобы сделать Максиму приятное.

Она подтянула к себе ноги и откинула голову на спинку дивана. Потом вдруг вспомнила, что она до сих пор вся грязная, но было поздно — диван уже был испачкан землей. Она бросила взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж, думая, успеет ли все прибрать, прежде чем Максим спустится, но вдруг осознала: он не станет ее ругать. Просто посмеется вместе с ней и приберет все сам. Или даже скажет, как раньше, чтобы она не помогала, и крепко поцелует ее в губы. Она ведь всегда была такой неловкой. Пыталась помочь ему и вечно все портила, и они вместе над этим смеялись.

Но она все равно поднялась и стряхнула землю с дивана. Максим все не возвращался, и тогда она быстро приняла душ, переоделась, но, когда вышла из ванной, его по-прежнему не было. Она вздохнула, глядя на грязный пол, и, принеся швабру, протерла его и снова села на диван.

Теперь, когда вернулась память, Яна все думала над тем, как бы все забыть обратно. Те месяцы недоверия и скандалов словно лежали между ними. То, как она накричала на него и выставила его из дома. Как сказала ему, что больше его не любит, что теперь у нее есть Юра. Но вместе с тем сохранилось ведь в памяти и все то хорошее, что случилось после этого. Но должна ли она его безоговорочно простить за то, что он сделал за нее выбор в пользу незнания? Что делал вид, что они незнакомы? Ответить на этот вопрос ей было нелегко, но она осознала вдруг, что Максим не только не принуждал ее ни к чему, но и не заставлял влюбляться в себя снова. Он не ради этого решил о ней заботиться. Это она сама тянулась к нему, пока он раз за разом выражал сомнения в том, насколько это правильно — любить друг друга, пока она ничего не помнит.

И тут Яна поняла, что Максима нет уже очень давно. Она встала и поднялась наверх. Он сидел на кровати, уронив голову на подушку, и спал. Она улыбнулась и стояла какое-то время, глядя на него. Он выглядел измученным и уставшим то ли после работы, то ли после всего, что случилось. У нее и в мыслях не было его будить, и она тихонько подошла и присела рядом. Коснулась пальцами щетины на его щеках и ямочки на его подбородке. Прилегла рядом, и тогда он пошевелился и проснулся. Посмотрел какое-то время на нее потерянным взглядом и сел.

— Я заснул, — сказал он, потирая ладонями лицо. — Прости. Я так устал.

— Ничего, — ответила она, подвинувшись подальше. — Ложись.

Он лег и повернулся к ней лицом. Провел пальцами по ее щеке.

— Яна, — выдохнул он. — Я почти умолять тебя готов, чтобы ты не уходила… Хотя бы сегодня. Я знаю, я говорил…

Она потянулась к нему и поцеловала его. И он ответил на этот поцелуй, как на последний в своей жизни. Она чувствовала, как он дрожит всем телом, прижимая ее к себе, как его руки начинают нетерпеливо ее раздевать.

— Подожди, — сказала она, останавливая его, и он перевернулся на спину, закрыв лицо ладонями и шумно вздохнув. — Ты же сам не любишь решать проблемы в постели.

Он засмеялся.

— Я смалодушничал, — сказал он. — Я боюсь, Яна. Боюсь, что ты снова уйдешь.

— Но я и не собиралась уходить, — она наклонилась над ним, а он оторвал ладони от лица и удивленно посмотрел на нее. — И меня не надо ни умолять, ни уговаривать, чтобы я осталась. И я приняла это решение еще до того, как все вспомнила. Когда я выбрала тебя, Максим, еще не помня, кто ты такой… Я не знаю, как бы оно было, если бы я не потеряла память. Встретились бы мы снова или нет. Смогли бы во всем разобраться или нет. Я не хочу тебя оправдывать, ты действительно поступил ужасно, но… — Она улыбнулась. — Я готова простить это, потому что… хоть таким путем, но мы все выяснили. И мы снова вместе. И я люблю тебя… может, даже больше, чем раньше.

— Яна…

Она достала из кармана обручальное кольцо.

— Я же его закопала тогда, — сказала она. — Я решила, что не имеет значения, кого и что я вспомню, потому что я хочу быть с тобой. И… я должна перед тобой извиниться.

Максим хотел что-то сказать, но она положила палец ему на губы, не давая договорить.

— Это важно, — сказала она. — Просто послушай, ведь я тебя выслушала… Я должна была верить тебе, а не слушать россказни этого Юры. Не сомневаться в тебе. Это… не значит, что нужно слепо всему доверять. Но ты понимаешь, о чем я.

— Понимаю, — сказал Максим, убирая ее палец со своих губ.

Он поднялся на локте, взял у нее кольцо, посмотрел ей в глаза и надел его ей на палец. Откинул ей волосы назад, притянул ее за шею и поцеловал.

— Я тебя люблю, Яна.