Много вопросов осталось у нее к Максиму, но девушка так не решилась задать их в тот день. Да и не было толку спрашивать, раз сомнения все равно никак не оставляли ее. Максим мог сказать ей, что угодно, но его ответы, смешавшись в ее голосе с вернувшимися воспоминаниями, со словами Юры, с ее собственными подозрениями, рождали все новые и новые безумные версии ее прошлого. И все больше она убеждалась в том, что причина, по которой Максим решил все скрыть от нее, не так уж и плоха. Может быть, отчасти он подозревал, что будет с ней происходить.

Она думала позвонить маме и поговорить с ней, но не было сил. И она легла на постель, бесконечно прокручивая в голове это единственное воспоминание о маме, слушая ее ласковый голос и как будто чувствуя мамины руки, которые гладят ее волосы. А утром проснулась с совершенно оглушительной мыслью: что папы нет, и нет уже давно. Она не знала, откуда ей это известно. Она не помнила даже папиного лица, но просто вдруг поняла, что он давно умер. И когда утром спросила об этом у Максима, он молча кивнул.

— Как?.. Когда?

— Два года назад, — сказал Максим. — Сердечный приступ.

Она сидела, понимая, что должна бы заплакать, но в сердце ничего не отзывалось. Максим внимательно смотрел на нее, и она отвела взгляд, потому что испугалась того, что он поймет, что она ничего не чувствует. А перед глазами возник какой-то замутненный образ человека, протирающего отвертки, но она так и не поняла, папа это был или кто-то другой.

— А… кто-то еще из родных у меня есть? — спросила она. — Сестры или братья?

— Дедушка есть, — ответил Максим. — Он очень старый, но вполне бодрый. Живет рядом с твоей мамой, и она его часто навещает, насколько я знаю.

— И все?

— Да.

— А где живет мама? — спросила она. — Почему она не приехала ни разу? Что ты ей сказал, когда звонил?

— Яна… — Максим со вздохом опустился на стул. — Тебе лучше самой с ней поговорить. А не приехала она, потому что далеко живет. Но ты только скажи, и я тебя отвезу к ней.

— Далеко живет? Это где?

— В другом городе.

— Почему? А я? Где я жила?

Максим беспомощно посмотрел на нее, а потом положил локти на стол и подался в ее сторону.

— Помнишь город, в котором мы были, когда ездили в полицию? — Она кивнула. — Вот там мы жили с тобой вместе… А потом ты одна… вроде. А не живешь ты с мамой, потому что переехала в этот город со мной, когда мне предложили работу.

— А я не работала? — с каким-то отчаянием в голосе спросила девушка, потому что никак не могла избавиться от ощущения, что слушает рассказ о совершенно чужом человеке, а не о самой себе.

— Время от времени. — Максим откинулся на спинку стула. — Ты любила рисовать. Иногда продавала свои картины на каких-нибудь выставках или в журнал… Там наверху в коридоре и в моей спальне висят картины. Их нарисовала ты.

Ей вспомнилась картина в коридоре, которая притянула ее к себе, словно магнит.

— А здесь? — она кивнула головой в сторону своей комнаты.

— Нет, эта не твоя… Эту я тебе подарил, но ты… привезла мне ее в тот раз, когда приезжала сюда.

Девушка вздохнула, не зная, что сказать.

— А как другие оказались у тебя? Я тоже тебе сама их привезла?

— Ты их рисовала для меня, — с грустью в голосе сказал Максим. — И я сказал тебе, что заберу их. Ну, в тот день, когда ты мой чемодан собирала. А ты…

— Что я?

— Сказала… чтобы забирал.

Он отвел взгляд, и она вдруг поняла, что он пытается смягчить ее слова из прошлого. И она испугалась переспрашивать.

Они сидели молча. Максим смотрел в окно, сжимая и разжимая пальцы правой руки. А девушка смотрела на него и думала, что больше просто не вынесет так жить. Ей нужно верить кому-то одному, иначе она просто сойдет с ума. И она решилась задать Максиму вопрос, который очень волновал ее, и, получив на него ответ, возможно, успокоиться.

Максим уже встал и подошел к раковине, и она спросила, глядя ему в спину:

— Ты правда отпустишь меня, если я захочу уйти?

— Да.

Она не видела его лица, но по его голосу поняла, что даже одно это словно из двух букв далось ему очень тяжело, но все же он его произнес. Она встала и сделала несколько осторожных шагов к нему и положила руку ему на плечо. Он никак не реагировал. Тогда она прижалась к нему и поцеловала его в спину.

— Ты можешь пока… собрать вещи, — наконец сказал он.

— Я… — Она нерешительно замолчала. Сцепила руки в замок у него на животе, еще крепче прижавшись к нему. — Я не имела в виду, что хочу воспользоваться этой возможностью.

Максим осторожно расцепил ее пальцы и повернулся к ней, но она снова обняла его.

— Я еще вчера тебе сказал, что готов ко всему, — произнес он с какой-то мучительной безысходностью в голосе.

— Максим, зачем ты так? — взмолилась она. — Неужели ты не понимаешь меня?

— Я понимаю, — кивнул он. — Дело не в этом. Дело в том, что я сам не могу больше всего этого выносить.

— Выносить чего? — непонимающе спросила она.

— Этих… расспросов, — начал он говорить, но тут же перебил себя: — Хотя я прекрасно понимаю, насколько тебе необходимо сейчас все узнать… Но у меня снова возникло ощущение того, что ты мне не веришь. А я тебе рассказывал, что… это длилось у нас очень долго… Поэтому, Яна, я принял решение. Ты можешь жить здесь, если захочешь. Можешь уйти. Но пока ты сама не вспомнишь всего, пока… не начнешь мне доверять, ничего больше не будет между нами.

Она молчала, и он добавил:

— Ты не подумай, что я вынуждаю тебя верить мне. Я просто… не понимаю, почему ты вдруг перестала это делать. Но в любом случае, никакие отношения невозможны, пока этого доверия нет. Ты понимаешь меня?

Она все еще обнимала его, но опустила руки, словно показывая ему, что понимает и принимает его решение. И молча кивнула.

— И… я все равно отвечу на любые твои вопросы, Яна. — Он прикоснулся тыльной стороной ладони к ее щеке и легонько погладил ее. — Я не хочу оставлять тебя с этим один на один. Хочу помочь тебе всем, чем смогу. Я был не прав, что скрыл от тебя, кто ты есть, но теперь хочу честно отвечать на все твои вопросы. Веришь ты мне или нет, в данном случае не имеет значения. Это имеет значение только для наших с тобой отношений… Как бы там ни было, я хочу, чтобы ты вспомнила все.

Но больше она не вспомнила ничего ни сегодня, ни завтра, когда Максим наконец отвез ее к ней домой. А она так надеялась именно на эту поездку — что только она ступит на порог дома, где жила, то память немедленно вернется к ней. Но все было тщетно.

Максим бросил на нее понимающий взгляд и прошел в одну из комнат. Она же осталась стоять на пороге, оглядывая прихожую. Бежевые обои, встроенный шкаф с огромным зеркалом, из которого смотрела на нее та Яна, которую она знала. А та, которую не помнила, вешала в этот шкаф свою верхнюю одежду, по которой она теперь водила руками, пытаясь этими прикосновениями вызвать далекие воспоминания. Та Яна впопыхах побросала на столике у двери ключи, которые должны были бы висеть на крючках около двери. Уронила шарф на пол, и тот так и пролежал здесь до сих пор, потому что некому было его поднять.

Она прошла на кухню и увидела тот белый стол, за которым когда-то сидела и недовольно говорила Максиму, что не любит кофе. Коснулась его пальцами, села на стул, чтобы оглядеться. У раковины стояла грязная кружка. В вазе на подоконнике — засохшие цветы, и опавшие со стеблей лепестки рассыпались по полу.

И тогда она встала и пошла в комнату. Не в ту, в которую ушел Максим, а в другую. Это была спальня с большой кроватью. Та Яна встала тем утром и не стала застилать за собой постель. Бросила на нее свою ночную сорочку, и девушка подняла ее дрожащими пальцами. От нее исходил какой-то слабый незнакомый аромат, и она со вздохом положила ее обратно на кровать. Открыла шкаф, в котором царил полный беспорядок, и вспомнила шкаф Максима, где все было аккуратно развешено и разложено. Наводил ли он здесь порядок, пока называл это место своим домом? Или никогда не лез в ее личные вещи?

Висело в шкафу и какое-то синее платье, и девушка сразу вспомнила о кухне и кофе. В этом ли платье была она тогда? Она взяла его в руки и примерила на себя перед зеркалом. Но тут же отдернула и повесила обратно в шкаф.

В ванной комнате нашла она полку, заставленную косметикой и средствами для ухода. Брала флаконы и баночки в руки, один предмет за другим, но память и здесь молчала. Эта незнакомая Яна явно любила за собой ухаживать, проводила здесь много времени. И девушка глянула в зеркало на свое бледное лицо и со вздохом вышла из ванной.

Максим сидел в другой комнате на диване, положив локти на колени, и напряженно о чем-то думал. Она остановилась в дверном проходе, наблюдая за ним и гадая, о чем он размышляет. Но мысли его, судя по его лицу, были не о счастливых воспоминаниях здесь.

Она бегло оглянулась, поняв, что оказалась в гостиной, и отмечая беспорядок, оставленный и здесь. Мольберт в углу с пустым холстом. Коробку с красками. И коробку с книгами — видимо, с теми, которые принадлежали Максиму.

А потом подошла к Максиму и села рядом с ним на диван.

— Ну как? — спросил он.

— Да… никак… Как будто чья-то чужая квартира.

Он хмыкнул.

— Вот и у меня такие же мысли, — сказал он.

— Максим, я хочу тебе рассказать кое-что… — проговорила она через какое-то время. — Я верю, что ты был со мной честен, и я не хочу ничего от тебя скрывать.

Он хотел взглянуть на нее, но передумал.

— Говори, — коротко сказал он.

— Ко мне приходил Юра.

— Ты же сказала, что ничего не вспомнила? — его голос вдруг изменился.

— Я и не вспомнила. Он приходил в тот день, когда мы… поругались с тобой, и ты уехал на работу.

Максим резко выпрямился и посмотрел на нее. Брови его сошлись на переносице.

— Куда он приходил? — спросил он.

— К тебе… домой, — растерявшись, ответила она, не ожидая такой реакции, но потом подумала, что, наверное, именно такой ждать и стоило.

— Как он там оказался? — Максим вскочил с дивана, не сводя с нее взгляда.

— Я… — девушка запнулась, испугавшись внезапно, но продолжила: — Я тебе позвонила тогда. Хотела спросить, когда ты вернешься… но трубку взял он.

Максим медленно выдохнул и принялся ходить по комнате, сжимая и разжимая кулаки.

— Ответил, значит, на мой телефон, — с едва сдерживаемой злостью в голосе проговорил он наконец и потер ладонью лицо. — Ты дала ему адрес?

— Максим, прости, я…

— Это был просто вопрос.

— Да, я… Но он… Я…

Она вскочила с дивана, подошла к Максиму и остановила его. Положила руки ему на грудь, но тут же опустила. Максим смотрел куда-то в сторону, по-прежнему вне себя от злости.

— Но я не верю ни одному его слову.

Максим закрыл глаза и горько усмехнулся, а она вспомнила, как когда-то уже говорила эти слова самому Максиму.