— Ты хотя бы понимаешь, что тебя ждёт дальше? — Дородная женщина раздражённо отшвырнула в сторону старый нож, и медленно повернувшись упёрла руки в свои крутые бока, презрительно посмотрев на своего мужа, который уже третий день пластом лежал на лавке, не имея возможности даже пошевелиться как следует. — Идиот! Вот чего вас понесло за этим священником? На что вы рассчитывали? Теперь у нас вот сын болеет, а лечить его некому. Ты этого добивался? Пожалуйста! Лечи сына, как хочешь.

Однако в ответ ей донеслось только невнятное мычание. И женщина снова разразилась руганью. Она уже устала возиться с этим идиотом. Тот факт, что он пошёл просто за толпой, на поводу у других, она понимала без каких-либо подсказок. Вместо того, чтобы подумать хоть немного головой, её муженёк банально подставился. И теперь был в том самом списке несчастных, которых управляющий баронством, при каждой встрече, старался угостить ударами кнута. Только за то, что они растратили ценную древесину, которую им с барского плеча выделил местный дворянин. А новую никак найти не пытались. Ну, что значит не пытались? Вон… Лежит на лавке результат их попытки. Лежит и мычит. Весь распухший, как смертный грех. Понимая, что он её явно не слышит, Дарья мрачно сплюнула на пол, а потом тяжело вздохнув вытерла собственный плевок тряпкой. Ну, что тут скажешь? Ругаться с ним сейчас просто бессмысленно. Эти идиоты решили снова сделать очередную глупость. Они решили, что группой сумеют дойти до Дикого леса и получить то, что им нужно. Учитывая тот факт, что в Диком лесу как раз и живёт тот самый мальчишка-травник, который теперь и не травник вовсе… Именно из-за их стараний… Они решили вдруг пройтись по потенциальным следам этого паренька. Так как понимали, что в опасную местность Семён — сирота соваться точно не будет. В отличие от них, Семён был достаточно наблюдательным и хитрым. И рисковать своей жизнью напрасно никогда не станет. Поэтому они хотели пройти по его следам, и по возможности срубить нужные им деревья. А если бы им удалось бы ещё и поймать самого этого мальчишку, то можно было бы попытаться призвать его к порядку, и заставить доставлять в деревню те самые лекарственные травы. А что? Несколько хороших тумаков всегда помогали для вразумления? Но только не в этот раз.

Довольно бодро собравшись, эта группа отправилась в лес. И всё только для того, чтобы спустя несколько часов вернуться. При этом, практически у половины из них были ожоги. Судя по опухолям и покраснению, покрывавших их тела, они где-то умудрились подраться с такой же толпой идиотов только в виде вьюнка? Эти ожоги были знамениты среди местного населения. Все местные крестьяне прекрасно знали то, откуда могут взяться такие опухоли и покраснения. И вот результат. Судя по всему, её муж влез в самую гущу этого растения? Ну, иначе понять тот факт, почему он был весь практически распухший, и даже говорить ничего внятно не мог, женщина в принципе не могла. Хуже всего было то, что он беспрестанно стонал. И помочь ему было просто ничем нельзя. Разве что банально добить? Но если с ним что-то сейчас случится, то сама женщина со своими детьми тоже станет никому особо не нужной. Да, у них есть земля. Осталась немножко скотины, которую они купили, взяв в долг у управляющего баронством. Особенно после нападения волков. Скотину в деревне-то волки всю порезали? И смеяться тут не надо. Если кто-то подумал, что волки с ножами ходили и резали скотину, то вы сильно ошибаетесь. Всегда так говорили. Волк зарезал какую-нибудь скотину. По той причине, что волки наносили удар клыком по горлу, или по вене, словно перерезая. Что и было поводом так и говорить. Так что всегда говорили, что волк именно зарезал скотину. Не важно какую. Важно то, что это произошло. И теперь у их семьи был долг перед управляющим. Кто его отрабатывать будет? Этот идиот был хоть каким-то, но всё-таки мужиком. Хотя пользы от него было мало. Ну, по крайней мере, работать он мог. Раньше… Сейчас это распухшее чудо вообще шевелиться не могло. Даже гадило под себя.

Естественно, что всё это вызывало раздражение и гнев у его супруги. Которая буквально не находила себе места от злости. Именно из-за того, что ее сын болен, а лечить его никто не хочет. К тому лекарю, который жил в замке барона, она даже и не думала идти. Так как прекрасно знала о том, что для этого нужны золотые монеты. А у неё, хорошо, если медные найдутся? Да и злость управляющего можно было понять. Ведь он прикладывал такие усилия, чтобы заманить Семёна обратно в деревню? Чтобы этот парень опять жил в деревне. И приносил пользу не только деревенским жителям, но и местному барону. А теперь что? Этот мальчишка в открытую посмеялся над управляющим, просто заявив о том, что тот ничего не решает. Пришёл, понимаете ли, в деревню какой-то священник, которому погреться возле костра захотелось… Нашёл группу идиотов, которые с радостью потащили всё, что горит, даже не глядя на то, что эти самые горючие предметы вообще-то являются фактически имуществом местного дворянина… И банально всё испортил. Священника, конечно, потом прогнали. Но если бы Дарья знала, что будет впоследствии, то она сама постаралась бы коромыслом гнать этого святого отца до границы баронства. При этом не забывая бить его по спине этим самым коромыслом. Потому что сейчас у её первенца начался кашель, и он даже, время от времени, жаловался на то, что ему жарко. Это был типичный признак жара и горячки. Только вот лечить его было нечем. Травника рядом нет. А когда в прошлый раз он появился, этот молодой парень просто заявил о том, что больше к нему за травами чтобы никто не обращался. Потому что не будет этого. Сами не хотели, чтобы травник рядом жил? Значит так и будет. Теперь-то, конечно, все эти виновные ходили и старательно отводили глаза от деревенских жителей, с кем только не сталкивались. Ведь несколько семей недавно переселилось в Паучий Лог именно из-за того, что здесь рядом живёт травник! А теперь что? А теперь получается так, что их банально обманули. Кто виноват? Да вот… Лежит тут один… Виновный во всех грехах.

Тяжело вздохнув в очередной раз, женщина открыла двери, чтобы немного проветрить комнату их небольшого домика. А то дышать уже было нечем. У её мужа начались своеобразные нагноения в тех самых местах, где остались иголки от вьюнка. И теперь, пока они не выйдут вместе с гноем, он будет мучиться. А гной и пахнет очень неприятно. К тому же, не стоит забывать и о том, что он и ходил под себя. Всю лавку уже обгадил. Хотя Дарья и старалась её хоть как-то отмыть, но всё равно… Особо не получится убрать этот запах с древесины. Придётся эту лавку потом вообще выкинуть. Если этот красавец хотя бы выживет, и то хорошо будет. Но в этом она сейчас немного сомневалась. Состояние её мужа было слишком серьёзным. Все его друзья сейчас сидели по своим домам. Иногда выходили в поле. Да только сделать мало что могли. Так как больше они сейчас напоминали группу каких-то стонущих калек. Все опухшие, руками ничего нормально держать не могут. Лица перекошены от боли.

Но жены всех этих умников, словно сговорившись, не давали им покоя. А что? Сами во всём виноваты. Проявили излишнюю самостоятельность? Так будьте добры нести за неё ответственность. Им никто не мешал подумать головой. Хотя… То, что говорил мальчишка, когда управляющий снова попытался его уговорить переселиться в деревню, всё-таки было правдой. Когда всё это происходило, и сам управляющий не применял особо никаких мер, чтобы не допустить подобного. Неужели он не знал того, откуда эти идиоты могли взять тот самый столб, который потащили на костёр? А земляное масло? А остальные дрова, и даже своеобразные доски? А вы хотя бы знаете, как те самые доски делаются? Это не так-то легко, как кажется на первый взгляд. Берётся бревно, и при помощи длинной пилы, которую почему-то с древности называют «Дружбой», два плотника пилят по начерченной линии, стараясь отделить от этого ствола плоскую часть. Делая таким образом своеобразную доску. И хорошо, если из такого дерева получится хотя бы три — четыре доски. Они, конечно, толстые и грубые. Но, по крайней мере, это были доски, а не целое бревно. Так вот… Они тогда на костёр унесли даже несколько досок.

— Додумались же! Идиоты! — Тихо прошипела женщина, уже привычно отвесив своеобразный подзатыльник пробегающему мимо младшему сыну, который даже не оглянулся на неё, а просто ускорился, так как понимал, что работы ещё много, а из работников в семье остался только он да мать. Старший брат сейчас сильно кашлял и люди сторонились его. Так что отправлять его куда-то на работу было бессмысленно. Отец вообще вон, лежит как раздутый кабанчик. Лицо заплыло, аж глаз не видно. Сказать ничего внятно не может.

— Всё это наказание от Господа! — Тихо прошептала Дарья, привычно перекрестившись. — Головой надо было думать. Видимо действительно Ему была не угодна смерть этого сироты?

К тому же, управляющий на себя сейчас вину явно брать не будет. Это Семён такой смелый почему-то стал. И может обвинять. Причём делал он это настолько дерзко, что даже стражники барона просто замерли от неожиданности. А вот сам управляющий не может ничего ему сделать. Парень-то свободный. И живёт там, где хочет. Да, он приносит рыбу, и видно, что у него есть шкуры… А значит, он ещё и охотится там каким-то образом? Его одежда говорит об этом напрямую. А вот про травы он теперь даже и слышать не хочет. Просто разводит руками и говорит, что в данном случае бессмысленно даже намекать на подобное. Трав больше нет. А ведь что ей стоило бы сейчас просто подойти с сыном к травнику, он посмотрел бы на него, послушал бы, дал бы ему какую-нибудь траву за десяток медных монет, и за неделю мальчишка пришёл бы в себя. Перестал бы кашлять, и работал бы в полную силу. Этот же идиот спокойно занимался бы своим делом. Работал бы в поле, или же опять своему приятелю-лесорубу помогал бы в чём-нибудь. За медную монету. Так нет же… Устроили тут показательный суд. И теперь кого судить?

Услышав какую-то громкую ругань с другого конца деревни, женщина медленно повернула голову. И тут же заметила бегущего от кузни одного из этой компании, которая сейчас всеми именовались коротко… Провинившиеся. Причём бежал он, явно прикрывая ладонью один глаз. Почему? Уже пробегая мимо женщины, он, видимо по привычке, хотел поздороваться, и в этот момент она увидела, что у него на пол-лица назревает довольно большой синяк. Судя по всему, этот умник сунулся к кузнецу с какой-то просьбой? Но кузнец ещё не забыл того, что они натворили. Поэтому церемониться не стал. Вон как от души приласкал? И теперь этим красавцам даже к кузнецу не подойти. Что тут можно сказать про Татьяну-ткачиху? Хотя… Вспомнив про эту сравнительно молодую женщину, Дарья недовольно поморщилась. В последнее время и она сама, и её дочка, что-то слишком уж часто стали появляться в платьях, которые больше дворянкам подходят, чем простолюдинкам? Нет… Не по тканям. По своеобразному пошиву. У простолюдинов-то не принято грудь открывать! Когда ты в поле на солнце работаешь, легко сгореть до такой степени, что у тебя там всё коркой покроется. Понятно же, что ткачиха сидит в доме? Да, и не в этом дело. Причём стоит заметить тот факт, что они старательно так наряжались именно когда приходил Семён? На торговлю.

— Неужели Танька таким образом хочет заманить в свои руки Семена — сироту? — Задумчиво прошептала Дарья, медленно покачав головой. — А что? Машка — девка в самом соку. Пора бы уже её слегка подпортить. А то вон, парнями вертит, как хочет. Даже мой оболтус за ней бегать пытался. Сейчас, конечно, уже не бегает. Кому он нужен кашляющий?

Однако сам тот факт, что эта вертихвостка старалась от души, женщина отрицать в принципе не могла. То есть, она понимала, что сейчас, скорее всего, обе эти дамочки пытаются привлечь к себе внимание именно со стороны молодого травника? Как бы она не злилась на Татьяну, именно за привычку той старательно указывать, кто и как должен жить в деревне, сейчас Дарья могла только пожелать ей удачи. Ведь если Семён будет жить в деревне, то у самой Дарьи будет возможность к нему подойти. Попросить прощения за мужа-идиота. И всё-таки выпросить у него какую-нибудь лекарственную траву для того, чтобы сварить её и дать отвар собственному сыну. Пока есть такая возможность. Пока он чахоткой не заболел. Есть такая болезнь. Не очень приятная. Когда человек сначала начинает кашлять кровью, а потом вообще умирает. Это опасное заболевание. Поэтому она хотела бы, чтобы подобных глупостей с её сыном не происходило. Только вот куда сейчас ей идти? Она точно сказать не могла. Тоже подойти к Таньке, и попросить её, чтобы она выпросила у Семёна какой-нибудь сбор трав? Вряд ли это получится! Этот парень уже открыто дал понять всем, что торговать представителями деревни не будет. По крайней мере, подобным товаром. И это касалось всех. Вон сколько с кузнецом они шепчутся всё время? И тот, судя по всему, теперь просто был в бешенстве? Ведь у него тоже есть семья. Недавно он достаточно сильно болел. И именно травы Семёна помогли ему выздороветь. Так что можно понять его злость. Сколько бы кузнецу пришлось заплатить тому же лекарю барона, чтобы выздороветь? Как уже говорилось ранее, этот человек явно знал себе цену. И ниже, чем за золотой, на тебя даже не посмотрит. Так что, тут ничего не поделаешь. Ситуация была такова, что сама Дарья сейчас была готова унижаться. Но перед кем? Перед этим сиротой? Кого они старательно два года гоняли всей деревней? А ведь она сама когда-то кидала в него объедками. Когда у них был урожайный год, и она могла себе это позволить. Теперь-то, конечно, ей не до этого. Да и ни у кого в деревне нет возможности сделать подобную глупость. Одни вот уже попытались. И что теперь? Интересно, что будет, когда в следующий раз придёт Семён? Как эти опухшие рожи будут пытаться объяснить управляющему тот факт, по какой причине они до сих пор не раздобыли дерево для ремонта ворот, ведущих в деревню? С этим у них явно возникнут определенные сложности. Возможно, в этот раз её мужу и повезет? Сравнительно… Вряд ли кто-то возьмёт его, чтобы наказать кнутом? Судя по всему, его и так Господь наказал! И это хорошо, что не убил. Но выживет ли он теперь? Ему тоже не помешала бы какая-нибудь мазь и настойка от травника. Чтобы смазать эти опухоли, а также и поить его настойкой, чтобы не сдох. Только где их взять?

Все эти мысли настолько сильно бились в голове женщины, что она банально не обратила внимание на то, как довольно бодро мимо с вёдрами к колодцу прошла та самая Машка. Причём, прошла она весьма специфически. Сначала прошла Машка, а потом за ней прошли и вёдра. Если кто-то думает, что вёдра прошли сами, то он сильно ошибается. Вёдра несли мальчишки, которые хотели угодить этой красотке. Только вот, судя по поведению её матери, да и самой Машки, они уже выбрали мишень? Та самая мишень, которая станет для них, возможно, даже очень удачным билетом в будущее? Всё-таки учитывая тот факт, что уже в тринадцать лет Семён довольно неплохо начал зарабатывать за счёт своей торговли речной рыбой из Дикого леса, можно понять, что он может достичь многого. Главное правильно его направлять. А уж если умная женщина за него возьмётся, то у этого мальчишки впереди много интересного. Ведь не зря же ещё в древности говорили о том, что… Муж — голова в семье, а жена — шея. Куда шея повернётся, туда голова и смотрит. Древняя истина. И умная женщина всегда сумеет правильно воплотить её в жизнь. Только вот самой Дарье с мужем не повезло. Казалось бы, она его контролировала? Дома он даже боялся вздохнуть без разрешения Дарьи. Но в тот день, когда священник призвал их наказать явное Порождение Тьмы, никто даже подумать не мог о том, во что это всё выльется? Они-то думали, что таким образом Свет Веры защищают? А оказалось, что банально подставляют не только себя, но и своих близких под Кару Господа. Что ничем хорошим для них самих теперь не закончится. И, судя по всему, всё это будет продолжаться и дальше. Пока они не вернут то, что должны. По крайней мере, тому же управляющему. А уж в том, что Семён надолго запомнил эту обиду, женщина не сомневалась. Как оказалось, у этого наглого мальчишки — сироты очень хорошая память…

………

— То есть, сейчас ты мне хочешь сказать о том, что травник уже не травник? — Раздражённо посмотрел старый барон де Грасс на стоявшего перед ним с виновато опущенной головой Петра, и медленно перевёл взгляд на своего сына, который также удивлённо посмотрел на отца, а потом снова взглянул прямо в глаза своему управляющему. — Как ты вообще это допустил? Ты хотя бы понимаешь, что сейчас происходит? Этот травник, как оказалось, неплохо так вылечил сына нашего соседа барона де Ранд. Там даже наш лекарь понять не мог, в чём заключается болезнь. Хотя, к нему и не обращались, но общие симптомы ему рассказали. Так он мне сказал, что болезни могут быть разные. А этот мальчишка, вот так вот, сразу определил в чём дело. И вы позволили какому-то приезжему священнику, явившемуся неизвестно откуда, взять и устроить такой бред в моих землях? А почему я не знал о том, что у меня, как оказалось, поблизости обитает Тёмное существо, которое намеревается навредить моим землям? Почему я не знал о том, что это именно этот самый Семён-травник натравил на деревню Паучий Лог тех самых волков из Дикого леса? Да и как это вообще возможно? Насколько мне известно, животные из Дикого леса обычно сами нападают! Может быть ты мне объяснишь, что там вообще происходит?

— Господин… Я итак пытался сделать всё, что только можно. — Воспользовавшись тем, что старый барон решил сделать пару глотков, чтобы смягчить пересохшее горло и взял в руки кубок с вином, старый управляющий тут же постарался хоть как-то оправдаться, так как понимал, что подобной возможности у него может и не быть, в виду того, что барон де Грасс слишком уж резво отреагировал на информацию о подобном казусе. — Только проблема заключается в том, что этот мальчишка сам всё прекрасно видел. Как оказалось, он был недалеко, в лесу. И сам увидел, что происходит. Просто не стал подходить к беснующейся толпе. Именно из-за священника, который бесновался и орал, что травника нужно сжечь на костре. Видимо эти крики его и насторожили? Поэтому он…

— Насторожили? Ты что, со всеми идиот? — Раздражённо ударил кулаком по столу старый барон, что заставило кубок из-под вина упасть набок и пролить остатки напитка на ковёр, постеленный под ноги. — Как ты вообще такое сказать удумал? Тут же и дураку понятно, что священник не просто так костёр там собирал? Естественно, что травник услышав о том, что его хотят сжечь, банально отказался подходить близко. Это и последнему дураку понятно. Ты же сейчас мне этот бред говоришь. О чём ты думал? Почему ты не выяснил, что происходит в деревне? По сути, это ты отвечаешь за случившееся. Сейчас он не хочет продавать лекарственные травы? Ну, его понять можно. Он ведь продавал травы? А вы что сделали? Захотели его отправить на костёр. Молодцы! Тут не знаешь того, как на свою землю ремесленников заманить… Которые пойдут только туда, где могут хотя бы иметь возможность к травнику обратиться. Стараешься привлечь внимание к своим землям. Дворянам рассказываешь о том, что у меня появилась такая возможность… Так нет же! Приезжает какой-то идиот в сутане, и всё портит. И из-за этого две недели свежей рыбы не было. Ты хотя бы понимаешь, что если бы на эти выходные, когда рыбы не было, приехал бы граф де Царн, чтобы со мной было? Это позор! Если такое повторится, то можешь сразу идти и вешаться на конюшне. Ты мне здесь нужен для того, чтобы на моих землях был порядок. Порядок, какой нужен мне. А не какому-то заезжему священнику. Сегодня он здесь, а завтра его нет. А изгадил он всё от души. И сделал всё так, что теперь порядок навести долго не получится. В общем, Пётр… Меня не интересует то, как ты это сделаешь. Но Семён-травник должен снова начать торговать лекарственными травами. Он должен и дальше продолжать лечить наших жителей. Я уже молчу о том, что именно таким образом мы могли начать торговлю лекарственными травами из Дикого леса. А они больших денег стоят. И это ты знаешь не хуже меня. Тебе показать, сколько с нас стребовали за очередную партию лечебных трав из Дикого леса для нашего лекаря? Показать? Сотню золотых за небольшую партию! Сотню! А так мы могли бы потратить в десять раз меньше. Я уже молчу о том, что мы могли бы на этом зарабатывать. Купили у него травы за десять золотых, а продали бы за сотню. Купили бы на сотню, продали бы за тысячу. Мне тебе такие прописные истины объяснять? В общем… Меня не интересует что и как… Иди и делай. А если не сможешь, то лучше сразу иди на конюшню и вешайся. Всё!

Проводив недовольным взглядом склонившегося в угодливом поклоне старого слугу, Николай барон де Грасс медленно покачал головой. Его разочарование произошедшим фактом просто не знало границ.

— Это же надо было такому случиться? — Тихо выдохнул дворянин, медленно повернувшись к своему отпрыску, который всё так же задумчиво смотрел на него. — Ну, ты сам подумай… Надо же было до такого додуматься? Костёр они решили развести! Заняться им что ли нечем? И вроде бы полей у них много. Работы хватает… Так они ещё и развлекаться удумали.

— Я слышал о том, что Пётр приказал этого священника прогнать из баронства? — Дождавшись пока отец даст ему слово, молодой дворянин тут же принялся делать свои выводы. — И поговаривают о том, что тот ушёл очень злой и даже проклинал кого-то. У нас из-за этого идиота проблем не будет? Он ведь может пойти и нажаловаться митрополиту? И тогда нас просто отлучат от Церкви. Что будем делать? Соседи с нами знаться не захотят. После такого, особенно. Да и сам граф де Царн будет недоволен. Ведь наш митрополит ему дальним родственником приходится?

— В том-то и дело! — Задумчиво выдохнул старый барон, внимательно посмотрев на своего сына. — В том-то и дело, сынок… Надо попытаться на этом сыграть. Если наш граф является роднёй митрополита, то надо попытаться уговорить его всё-таки через своего родственника успокоить священников. Ну, чего им дался этот травник? Придумали тоже… Поклоняется демонам. А кто-то всё может как-то доказать? Это кто-то хотя бы видел? И когда это вообще происходило? С кем вообще это могло случиться? Все признаки того, что кто-то занимался рядом колдовством просто отсутствует в деревне Паучий Лог. Устроили тут бред какой-то. А теперь что делать? Да… Ещё хорошо, что парень всё-таки продолжает нам рыбу поставлять. Я вот пару рябин с икрой отправил графу. Пусть его повара побалуют. Думаю, что ему понравится такой подарок. Ну, а если это всё прекратится? Семён-то этот, как я понял, тоже оказывается не дурак? Мальчишка сообразительный. И додумался же сбежать, и не попадаться на глаза священнику!

— Да… Тут ты прав, отец… Я тут немножко поспрашивал, и узнал о том, что этот паренек действительно очень сообразительный. — Задумчиво выдохнул молодой дворянин, медленно поднявшись и пройдясь по кабинету своего родителя. — Он не просто сообразительный. Ты, например, хотя бы знал о том, что в Паучьем Логе пару лет назад умер один старик, который был, как оказалось, местным травником. Ну, местным-то он был относительно. Он был приезжим. Вольный… Откуда-то из города. Пётр очень его обхаживал. Старался уговорить служить нам. Я уже потом узнал о том, что, как оказалось, этот старик был бывшим палачом из столицы королевства… Из Китежа!

— Подожди… Как это палачом из столицы королевства? — Удивлённо выдохнул старый барон, внимательно посмотрев на сына, и буквально нутром чувствуя то, как в нём снова начинает нарастать волна гнева. — Ты мне сейчас хочешь сказать о том, что у нас под боком был столичный палач, а мы об этом даже не знали? Сколько лет он там жил? Почему я об этом ничего не знаю?

— Я поговорил с Петром… — Равнодушно пожал плечами Юрий, медленно повернувшись к отцу. — Оказывается, этот палач прожил там лет пять. Но он не хотел заниматься своим ремеслом. Говорил всем о том, что больше не желает лить чужую кровь. Если его в столице не уговорили, то вряд ли ты, отец, смог бы его принудить что-то делать. К тому же, учти тот факт, что этот самый Петрович был вольным. И принуждать его к подобным вещам ты в принципе не мог бы. А уж учитывая то, что он из столицы, можно было понять, что знакомых у него хватает. Я не об этом вспомнил. Всё равно сейчас этого старика уже в живых нет. Года два, почти три, уже прошло с его смерти. Сейчас я хотел обратить твоё внимание на кое-что другое. Дело в том, что этот самый Семён, как оказалось, все эти пять лет старательно пытался помогать Петровичу. И именно этот самый палач и научил его разбираться в травах. И, возможно, не только в лекарственных травах. Уже только поэтому можно понять, что этот паренёк нам весьма интересен. Только вот нужно аккуратно действовать. Судя по всему, он теперь никому не доверяет. Ты сам видишь… Так что Пётр вряд ли сумеет его уговорить вернуться в деревню. Нам бы сначала его хотя бы уговорить снова начать лекарственными травами торговать? А дальше будет видно. К тому же, судя по всему, он достаточно неплохо разбирается в болезнях? Вон как наших стражников подлечил? Уже только поэтому, он нам интересен. Не говоря уже про потенциальные знания палача. Я об этом уже просто молчу. Был бы он нашим крепостным, мы могли бы заставить его делать то, что нам нужно. Но он тоже вольный. Придётся уговаривать. Но если мы сумеем уговорить его хотя бы сначала лекарственные травы продавать, пообещав защиту и поддержку, то тогда можно говорить и об остальном. Но только потом.

— Да это я и сам понимаю. — Раздражённо отмахнулся от увещеваний собственного отпрыска старый барон, просто поражённый такой безалаберностью. — Как можно было промолчать об этом? Я может быть сам сумел бы уговорить этого палача прийти ко мне на службу? Но тут ты прав. Прежде чем что-то обещать или делать, нам нужно убедиться в том, что нам никто не помешает. Для этого мне действительно надо постараться переговорить через графа де Царн с митрополитом. Думаю, что у нашего митрополита больше власти, чем у какого-то бродячего священника, которому не дали сжечь травника? Нужно этот вопрос постараться решить как можно быстрее. Завтра же поеду к графу. К сожалению, других вариантов у меня практически не остаётся. Если удастся решить этот вопрос, тогда можно и дальнейшие вопросы решать. Мне бы не хотелось обещать этому травнику, даже простолюдину, то, что я банально не смогу выполнить. Ведь если мы пообещаем ему защиту, а потом с ним что-то случится, то это будет прямой урон нашей чести. Чести нашей семьи и нашему достоинству. Мы не можем себе позволить таких глупостей. Ладно… Давай сегодня уже будем отдыхать. А завтра займёмся делом. Придётся посетить графа. Поедешь со мной. Пока я буду разговаривать с самим графом, тебе придется побеседовать с другими дворянами. Чтобы выяснить у них какие-нибудь дополнительные слухи. Если этот священник снова пытается где-то что-то провернуть, то, скорее всего, это произойдёт не далеко, а где-нибудь рядом. И нам нужно быть готовыми к таким сюрпризам.

Медленно кивнув в ответ на слова отца, молодой дворянин просто направился прочь. Тем более, что приближалось время ужина. И им надо будет встретиться за общим столом. Сам же пожилой дворянин остался размышлять. Сейчас ему надо было продумать как следует своё поведение в гостях у своего сюзерена. Там тоже особо языком болтать не получится. Мало ли как отреагирует на случившийся казус сам дворянин, являющийся достаточно набожным. Не говоря уже про его старшего родственника, который занимает пост митрополита! Ну, в данном случае возможны определенные проблемы. Надо сначала объяснить, что в данном случае всё это одна огромная ошибка. Особого вреда сам этот мальчишка никому не несёт. А пользу отрицать не приходится. Он лечит простолюдинов. Что позволяет самому барону де Грасс восстанавливать деревню, разрушенную хищниками из Дикого леса. доставляет из этого странного лесного массива достаточно вкусную рыбу. Не говоря уже обо всём остальном. Такие вещи сбрасывать со счетов не стоит. Конечно, сам старый дворянин прекрасно понимал, что может таким образом, совершенно случайно, наткнуться на какие-нибудь сложности? Чего он явно не хотел бы. Но тут уже ничего не поделаешь. Приходится этот факт учитывать.

Именно поэтому он сейчас и размышлял. Конечно, кто-то мог бы сказать, что для него нет особой нужды пытаться защищать какого-то там простолюдина? Да, он бы и не напрягался, если бы не знал того, что этот молодой паренёк может быть для него весьма полезным! А в этом он уже убедился. И не один раз. К тому же, сам факт того, что этот Семён мог поставлять лекарственные травы с территории Дикого леса, говорил о многом. Такие травы стоили очень дорого. Так почему бы не пользоваться этим? У барона де Грасс итак в казне денег не сильно много, чтобы тратить на подобные глупости? Да, он прекрасно понимает, что эти травы были нужны лекарю, который лечит его собственную семью? Но при этом, куда лучше было бы покупать эти же самые травы в десять раз дешевле, чем приходится их же брать у перекупщиков в столице. Да, что за бред? Тут под боком Дикий лес! А он не может оттуда травы покупать? Это же глупо! Но пока что ничего поделать, чтобы как-то исправить ситуацию, у него не получалось. И тут был шанс, который из-за какого-то забредшего неизвестно откуда священника был банально потерян. Этого сам Николай де Грасс не мог простить. Если получится, то старый барон хотел попросить митрополита всё же найти возможность и наказать этого умника в рясе. Надо же было до такого додуматься? Вообще-то кого-то казнить подобным образом, без разрешения самого местного дворянина, данный священник в принципе не мог. Это недопустимо. Ведь всё это происходит на землях барона? Однако, видимо, самого этого священника подобные нюансы совершенно никак не беспокоили? И поэтому он просто решил сделать всё на своё усмотрение. Ну, что же… Если получится, то было бы неплохо сделать так, чтобы митрополит сам подпортил тому умнику жизнь. Чтобы в следующий раз этот святоша думал, что делает и где. И в случае нужды, прежде чем что-то такое делать, сначала посоветоваться бы с местным дворянином, а уже потом пытался как-то проявить себя и своё рвение в продвижении дела Света Веры. Но не раньше… Никак не раньше…

……..

— … А потом они меня просто выгнали! Как паршивого пса! — Закончил своё повествование жалобным голосом отец Макарий, сидя перед отцом Симеоном, который был настоятелем храма в городе Юрг, являвшихся центральным в герцогстве де Юрг, куда ему пришлось пройти фактически своими ногами. Сейчас же он вытянул ноги перед собой, положив их на небольшую подушечку, и молодая монахиня старательно обрабатывала израненные ноги специальной мазью. Судя по всему, слух о том, что молодой священник каким-то образом провинился перед дворянами, быстро разлетелся по той местности? Это было понятно потому, что никто не пытался ему помочь. Единственное, что всё это время поддерживало отца Макария, так это только его Вера в истинное Предназначение. А также и тот факт, что он действительно действует во Благо Господа. Поэтому никто из этих разумных, которые по глупости и темноте своей не пытались ему помочь, не стали для него препятствием. Он всё равно добрался до нужного места. И сейчас, старательно ел нормальную еду, и жаловался сидевшему напротив него весьма дородному человеку, который был в этом городе весьма значимой персоной. Всё-таки он был настоятелем местного храма? Здесь он пользовался большим уважением. И местные дворяне с ним считались. Именно через него отец Макарий намеревался все-таки попытаться возродить истинную Справедливость. Нужно было всё-таки поймать этого проклятого травника. Пока он не натворил ещё больше бед! К тому же, там теперь нужно фактически всю деревню сжечь. Все живущие там люди погрязли во Тьме и Мраке. Их всех нужно очистить Священным пламенем. И тут и ничего не поделаешь.

Сидевший напротив него пожилой священник внимательно слушал, и просто время от времени медленно качал головой. А отец Макарий всё больше и больше распалялся, вспоминая в мельчайших деталях о том, как его банально выгнали прочь из того приграничного баронства, не оказав никакой помощи… Не предоставив возможности собрать деньги с мирян… Не дали возможности провести те самые процедуры и обряды, которые обычно приносят Единой Церкви заработок… Что там обычно делают священники? Читают заупокойные молитвы… Благословляют брак… Крестят детей… Всё это требует исполнения. А также и оплаты со стороны мирян. И чем больше они заплатят, тем лучше. Вспоминать о том, как ему отказали в близости с молоденькой девушкой, отец Макарий сейчас не пытался. Так как просто не знал того, стоит ли доверять такие слабости сидевшему напротив него человеку? Может быть отец Симеон и сам подвержен подобному? Всё же у него есть большой выбор. К нему ходят сотни людей. А на исповедь приходят даже молодые дворянки? Тут можно было бы развернуться во всей красе. Мало ли какие грехи они сотворили? Например, факт того же прелюбодеяния какой-нибудь дворянки может привести её в руки к священнику. И тогда можно делать всё, что угодно! Взять хотя бы эту молоденькую монашку, чьи нежные пальчики сейчас аккуратно обмазывали израненные и истрескавшиеся до мяса ноги молодого священника? Она тоже могла бы помочь ему расслабиться после всех этих испытаний? Хотя… Может быть они и помогает расслабляться тому же отцу Симеону? Всё может быть…

Сейчас самому себе отец Макарий действительно напоминал святого из древних легенд. Одного из тех легендарных людей, которые были истинными подвижниками Веры и страдали за благо народа. Только сейчас не то время. И сейчас именно народ должен был страдать за Веру. А подвижники должны были снимать сливки, и получать всё то, что им положено. Хватит и того, что они во время обучения с самого детства испытывали определенные сложности. Например, в том же монастыре, где и была их семинария? Вы же не думаете, что детей там кто-то баловал? Нет, конечно же. Там была стандартная еда. Кусок мяса, или похлёбка мясная. Хлеб. Иногда по праздникам вино. Ну, разве это еда? Её давали только три раза в день! И не более того. Взять хотя бы сейчас сидевшего напротив него отца Симеона? Вообще-то этот священник всем своим видом демонстрировал благосостояние. Что явно говорило о том, насколько он хорошо живёт. Конечно, и сам отец Макарий не отказался бы от таких условий? Но ради этого нужно было сначала проповедовать. Заслужить доверие какого-нибудь митрополита, который тебе доверит подобный приход, и даст возможность продвигать дело Веры дальше. Именно поэтому он и устроил эту охоту на травника. Закономерно рассчитывая на то, что это оценят все. Ещё бы! Молодой священник, который практически только-только вышел за ворота духовной семинарии, вдруг сразу же находит приверженца Тьмы и использует очищающее пламя! Такому самое место в каком-нибудь удобном приходе. Чтобы он мог более результативно выискивать Тьму и крамолу среди мирян! А где в первую очередь Тьма и крамола? Именно там, где и водятся большие деньги. У дворян… У торговцев… Не говоря уже про каких-нибудь воров и преступников. Эти же разумные тоже приходят на поклон в храм, чтобы замолить свои грехи? И вот тут молодой священник и сможет вовсю развернуться, принося максимальную пользу Единой Церкви. Ну, и себе… Чуть-чуть… Но в основном Церкви! И никак иначе.

— Вы только себе такое представьте, святой отец? — Сделав очередной глоток лечебного отвара, и отставив сторону кубок, отец Макарий медленно откинулся на мягкое кресло, буквально всем своим телом ощущая своеобразную боль от того, что он за это время уже привык спать на земле, и не ощущать никаких удовольствий. — Они все начали защищать этого проклятого травника! А разве я был не прав? Его надо было на костёр отправить! Он живёт в Диком лесу. Один! Доставляет оттуда травы. Раздаёт их крестьянам. Якобы лечит их от чего-то там… Но ведь мы знаем о том, что именно он и насылает на этих несчастных болезни, и другие неприятности? А то нападение волков из Дикого леса? Ведь это именно он…

— А с каких это пор отец-проповедник знает такие интересные вещи? Насколько мне известно, такими делами занимаются либо экзорцисты, либо отцы — инквизиторы? А вот вам, отцам-проповедникам, негоже лезть в чужие дела. Ваша задача всего лишь смотреть и сообщать о том, где и что вы обнаружили. — Неожиданно сухой и достаточно жёсткий голос, раздавшийся за спиной отца Макария, заставил его прерваться, и резко обернуться в сторону говорившего. В его глазах ещё не погас фанатичный блеск Веры в своё Предназначение, когда он встретился с острым взглядом серых, практически тёмных глаз, стоявшего возле входной двери человека, в котором можно было тоже узнать священника. Только вот вышитый золотом пояс мог насторожить любого из присутствующих. Судя по тому, как тут же подскочил со своего кресла отец Симеон, он прекрасно понял то, кого именно сейчас видит перед собой? Это был сорокалетний мужчина, с аккуратно подстриженной бородой, которую уже побила ранняя седина. Волосы его были коротко острижены. Слегка искривлённый нос, выглядел как своеобразный клюв хищной птицы. Что вкупе с немигающим взглядом заставляло задуматься о собственной судьбе любого, кто мог увидеть такой холодный и практически пронзающий взгляд. Тонкие губы этого человека искривились сейчас в насмешливой улыбке. Все его тело больше напоминало острый кинжал, готовый к удару. Он был худощав. Но никто не сказал бы, что этот человек слаб. Потому что двигался он очень плавно, что больше подходило бы какому-нибудь бойцу, чем священнику. Отец Макарий ещё не успел понять того, что происходит, но его взгляд сразу зацепился на пару странностей. Во-первых, вышитый золотом пояс, явно свидетельствовал о том, что этот человек стоит куда выше в иерархии Единой Церкви, чем сам отец Макарий. Однако на его груди весело деревянное распятие. Что и заставило молодого священника на мгновение задуматься. Что же это за символизм такой?

— Отец Дионисий! Я рад, что вы посетили меня! — Практически сразу раздался тихий и подобострастный голос отца Симеона, который только что разговаривал с отцом Макарием весьма покровительственно и даже в чём-то нагло, но сейчас он явно изменил своё отношение, и видимо был готов пресмыкаться перед стоявшим перед ним человеком. — Отец Макарий сильно пострадал во время пути сюда. Он пытался исправить ошибку местных в одной деревеньке на границе с Диким лесом. Но там всё пошло далеко не так, как он предполагал. Тот самый травник, которого он хотел очистить огнём, не явился… Видимо предупреждённый тёмными силами об опасности? А местные жители на следующий день изгнали отца Макария, даже не дав ему возможности собрать с них деньги для церкви…

— А сам отец Макарий не хочет мне рассказать о том, на каком основании он приговорил травника к очищению огнём? И при этом, почему-то, не гнушается хлебать лекарственную настойку из трав с того же самого Дикого леса, которую поставляют такие же травники? — Слегка хрипловатый голос этого разумного внезапно превратился в острое лезвие, буквально царапающее душу сидевшего перед ним молодого священника. — Вы вызывали туда инквизиторов, которые должны были разобраться в ситуации? Вы вызывали туда экзорциста, который должен был проверить на наличие Тьмы в душе этого разумного? Или может быть вы сами имеете Дар к этому? Так почему же вы до сих пор не экзорцист? Я могу узнать у вас такую тайну, отец Макарий?

— У меня нет Дара к этому… Отец Дионисий… — Растерянно пробормотал молодой священник, инстинктивно попытавшись встать с кресла, но резкая боль в ногах заставила его снова рухнуть в кресло. Ведь он узнал подобное сочетание предметов. Золотой пояс и деревянное распятие… Подобные вещи могли быть только у одного человека… У человека, который сам является действующим экзорцистом Единой Церкви. Люди, которые всю жизнь на передовой, борются с Тьмой… Люди, которые своими душами закрывают всех от происков Дьявола. Это просто бесценные сокровища Единой Церкви. Каждый из них просто невероятная ценность для этого мира. Способности подобного рода хотел бы иметь каждый из молодых послушников, которые обучались в семинарии. Только не у всех такие возможности были. У кого они были, тех сразу же забирали. Так как у них было отдельное обучение. И сейчас он видел перед собой именно такого бойца, который пришёл, по какой-то причине, в данную местность. Наверное, именно из-за этого проклятого травника, которые сумел скрыться от карающего меча правосудия? Ну, а иначе какой смысл ему здесь появляться? Такие люди просто так не катаются куда попало. По сути, само понятие инквизиторов и экзорцистов имело отношение к другой религии. Как говорили им в семинарии? Ранее так и было… Но когда Единая Церковь привела верующих на Миранду, то Вселенскому Патриарху пришлось организовать подобные службы и у себя. Так как нужно было усиливать защиту и влияние. А как бороться с демонами? Простой священник с одержимым никогда не справится. Тут нужно слишком много знаний, которых обычным священником никогда не давали. Это слишком опасно. А вот таким людям, вроде этого отца Дионисия, доверяли даже и не такое. Инквизиторы, по своей сути, выполняли роль своеобразной Службы Безопасности в Единой Церкви. И были своеобразным пугалом практически для каждого священника. К сожалению, над дворянство в большинстве государств, кроме королевства Астория, они не имели такой власти. Но всё равно. Учитывая то, как к ним относились священники, можно было понять, что и обычные люди боятся и уважают инквизиторов. А вот экзорцистов было ещё меньше. Максимум один экзорцист на полсотни инквизиторов. Поэтому даже инквизиторы их боялись, и берегли. И если экзорцист во что-то вмешивался, то даже инквизиторы не имели права оспорить его решение. Они могли только его поддержать и помогать. Естественно, что увидев такого человека перед собой, отец Макарий тут же воспрял духом. Уж кто-кто, а экзорцист действительно должен понять его чаяния? И при этом он почему-то упустил из своего поля внимания те вопросы, которые ему задал отец Дионисий. Возможно потому, что сейчас его душа буквально пела? Так как он видел шанс. Шанс восстановить истинную справедливость. Шанс отправить на костёр не только самого этого травника, но и всех жителей той проклятой деревни, с этим странным названием Паучий Лог? А также и ту наглую девчонку, посмевшую отказаться от личного причастия с ним! Не говоря уже о том, какие репарации выплатит местный барон Единой Церкви за всё случившееся. Ему будет проще просто покончить с собой. Единая Церковь никогда не выпускает таких должников из своих пальцев…

— Отец Макарий вы меня вообще слышите? — Резко щёлкнув металлическим кольцом, одетым на палец, по деревянному резному столу, отец Дионисий привлёк к себе внимание молодого священника, оторвав его от тех самых великолепных картинок, уже сверкающих в его разуме, на которых пылали десятки огненных факелов, с привязанными к ним людьми. — Я к кому обращаюсь? Кто дал вам право кого-то судить! Если у вас нет Дара к этому, то вы не имеете права так поступать. К тому же, вы уверены в том, что этот разумный не является последователем Истинной Веры? А как вы проверяли это? Он действительно не крещённый… Он не может держать в руках символ нашей Веры… Он сразу начинает кричать от боли, когда вы даёте к ним ему в руки что-нибудь освящённое… От святой воды у него на коже появляются ожоги… Как вы проверили тот факт, что это человек является последователем Дьявола? Объясните мне! Может быть я чего-то не знаю? С каких это пор в семинарии начали учить простых отцов-проповедников бороться с демоническими проявлениями? Может быть я действительно чего-то не знаю? Так расскажите мне!

— Подождите, отец Дионисий… — Растерянно пробормотал отец Макарий, попытавшись оглянуться за поддержкой в сторону отца Симеона, но этот довольно крупный священник, очень быстро отвёл глаза в сторону, всем своим видом демонстрируя тот факт, что в данном вопросе помогать сидевшему перед ним молодому священнику никак не собирается. — Но разве он не приверженец Тьмы? Кто дал ему право решать, как нужно лечить болезни? Он не лекарь! Он не проходил проверки Единой Церкви… Я в этом уверен. Да, и как он мог бы её проходить, если ему всего тринадцать лет? Хотя, до этого времени он несколько лет в той же деревне… Но потом, буквально перед нападением волков из Дикого леса, почему-то ушел из неё… Но это же не суть важно?

— Так вы собирались сжечь на костре ребёнка тринадцати лет? — Резко понизив голос, наклонился вперёд отец Дионисий, и молодой священник буквально физически почувствовал то, как страх схватил его за горло ледяными пальцами. — Вы что, с ума сошли? Тринадцатилетний ребёнок… По вашим же словам… Живёт в Диком лесу… Один… Добывает лекарственные растения… При этом лечит людей… Я ничего не упустил? Вы узнали, был ли он крещён?

— Да в той деревне вроде бы все были крещённые? Кроме новорождённых, и детей до трёх лет. — Всё так же растерянно попытался оправдаться отец Макарий. — Но я не успел их крестить. Мне просто не дали этого сделать. Тем более, никто не пытался этого сделать. Меня банально прогнали из-за того, что какие-то там идиоты взяли и сожгли заготовленный костёр. А земляное масло, взятое из замка местного барона, оказалось просто похищено из кладовой… Да и дерево, которое они на костёр использовали, оказывается тоже было нужно для защиты этой проклятой деревни… В общем, они придумали всё, что только угодно, лишь бы не дать мне возможности выполнить свою миссию…

— Ваша миссия, отец Макарий, выполнять определённые службы, которые должен выполнять обычный священник, если бы там был приход. — Таким же шипящим голосом принялся говорить отец Дионисий, буквально вбивая не мигающим взглядом своих тёмно-серых глаз слова в голову молодого священника. — И не более того. Вы должны были проповедовать им Слово Веры. Вы должны были покрестить тех, кто не крещён. Утешить тех, кто безутешен… Отпеть тех, кто уже представился. Вы же, вместо этого, устроили террор. Попытались наказать ребёнка тринадцати лет. И, судя по вашим же словам, уже крещённого. По какой причине он ушёл из деревни, вы тоже не знаете. Откуда у него взялись эти знания к поиску и сбору лекарственных трав, вы также не знаете. Может быть его научил кто-то? Это вы знаете? Тоже не знаете… Вместо того, чтобы попытаться встретиться с ним, и попробовать расспросить его о его жизни… Узнать о некоторых его секретах, которые может быть и не были бы для Церкви чем-то опасным… Вы банально решили карать очищающим пламенем? А у вас есть на это разрешение? У меня-то оно есть. А у вас?

— Разве мы не имеем права карать тогда, когда это считаем нужным? — Тут же удивился отец Макарий, которому с самого детства вбивали в голову мысль о том, что священники всегда правы. А если они не правы, то смотри пункт первый. А тут вдруг такое новшество? Оказалось, что не все священники имеют право использовать очищающее пламя для Торжества Света Веры! Растерянно оглянувшись на стоявшего рядом отца Симеона, он вдруг увидел, что тот действительно как-то осуждающе покачивает головой, что явно подтверждает тот факт, что отец Дионисии действительно прав.

— Это имеют право делать только экзорцисты и инквизиторы. — Уже более спокойно проговорил отец Дионисий, медленно присев в кресло, которое ему услужливо тут же пододвинул отец Симеон. — Это не имеют права делать даже священники, которые служат в приходе. Вот отец Симеон не имеет права делать подобное. При первых же подозрениях о присутствии Тьмы в ком-то из прихожан он обязан сообщить нам. И мы решаем, что ждёт этого человека. Вы же взяли и объявили охоту на человека там, где наша вера итак уже достаточно сильно ослабела. Люди на границе с такими местами как Дикий лес плохо относятся к священникам, если они не выполняют своих обязанностей. А про вас уже слухи дошли даже сюда. Простолюдины рассказывают о том, что какой-то священник пришёл в деревню и начал требовать к себе особого отношения, ничего так и не сделав. А потом даже кого-то на костёр захотел отправить. Просто потому, что ему что-то не понравилось. А то, что на эту деревню до его прихода было нападение волков из Дикого леса, этот священник случайно не вспоминает? Что эти хищники вырезали почти половину населения, не говоря уже о всей живности, какая там только была, он тоже не вспоминает? Хотя бы о том факте, что в этой ситуации ему надо было бы проявить благочестие и терпимость… Его этому в семинарии тоже не учили? Целая деревня людей, я уже молчу про всё баронство, где это произошло, теперь потеряна для Единой Церкви именно из-за вас. Мало того, что вы взяли и настроили против Единой Церкви местных жителей. Так вы ещё и отвратили от неё не окрепшую детскую душу. Если этот ребёнок травник, да ещё и в таком возрасте уже может лечить людей, ему цены нет. Его надо было привести в лоно Матери — Церкви, и дать ему соответствующее образование. Из него мог получиться просто великолепный подвижник Света Веры. Как отбирают экзорцистов? Экзорцист должен уметь находить язык не только с людьми. Но и с животными. А он живёт на территории дикой природы. Один! Он потенциальный экзорцист. Он мог стать подвижником Света нашей Веры на территории Дикого леса. Он мог стать тем самым кинжалом, который наша Церковь могла бы вонзить в сердце этого сосредоточения Тьмы. Но теперь у него веры к священникам нет. И как же нам поступить… С вами, отец Макарий…

Растерянный молодой священник попытался подняться на ноги, и у него всё-таки это получилось, несмотря на всю боль в истерзанных ногах. Так как он внезапно понял, что сейчас ситуация сложилась таким образом, что именно он может потерять буквально всё. И все его мечты и надежды на прекрасное будущее, которое отец Макарий мог бы получить, уничтожив подобного врага Церкви, сейчас просто уплывала вдаль. Ведь этот экзорцист сейчас явно был в гневе? Честно говоря, сам отец Макарий плохо помнил о том, как проводили отбор среди молодых послушников, для обучения инквизиторов и экзорцистов? Однако он внезапно вспомнил, как детей просто заводили во дворы с животными. И те, кто мог спокойно пройти мимо довольно агрессивных собак и даже мог вынудить их отступить, становились инквизиторами. Потому что инквизиторы — это карающие клинки Церкви. Они должны иметь силу и власть. Если в человеке нет подобных стержней, то он не способен стать подобным бойцом. Однако те дети, которые спокойно стояли на месте, а животные сами подходили к ним, пытаясь ластиться и подружиться, просто исчезали. Теперь было понятно куда… Именно они и становились теми самыми экзорцистами. Вот один из них перед ним как раз и сидит. Хуже всего было то, что обо всех этих нюансах отец Макарий не знал. И просто не придавал им значения. Однако, оказалось, всё далеко не так. Кто-то упустил будущего экзорциста. А он ещё и масло в огонь добавил. Того самого, земляного… Как уже говорилось ранее, экзорцисты — это огромная редкость. И сама Единая Церковь пойдёт на всё, лишь бы заполучить себе подобного разумного. На всю Церковь их едва с десяток наберётся. Видимо обучение у них было очень жестокое? Поговаривали даже о том, что среди экзорцистов очень велика смертность? Поэтому, когда они вырастают, и всё же становятся полноценными специалистами своего дела, из десятка отобранных детей хорошо если один остаётся в живых. И теперь, один из потенциальных экзорцистов, имевший определённый стержень и возможности, действительно оказался фактически с другой стороны своеобразной баррикады, разделявшей в этом мире Свет и Тьму.

На все эти обвинения отец Макарий просто не знал, что ему ответить. По той простой причине, что боль, терзавшая его ноги, снова взялась за дело. Раздражённо махнув на него рукой, отец Дионисий что-то сказал отцу Симеону. Но молодой священник уже этого не услышал. Его просто выпроводили из этого помещения. Больше ему в этом городе видимо были не рады? Потому что его тут же посадили на телегу и повезли прочь. Радовало его только то, что теперь пешком ему идти было не нужно. Но это была единственная радость молодого священника. Когда он понял то, куда его везут, паника ворвалась в душу отца Макария. Всего лишь по той причине, что его везли в самый отдалённый монастырь, расположенный далеко в горах. В этом монастыре обычно содержали всех тех, кто провинился перед Единой Церковью. И выхода из этого монастыря не было. По сути, это была церковная тюрьма. И приговор в данном случае даже оспаривать никто не будет. Даже если бы у отца Макария были могущественные друзья. Спорить с экзорцистом никто бы из них не стал.

Внезапно в душе молодого священника поднялась волна ненависти и злобы. Он так хотел уничтожить всех тех, кто не оценил достойно его стараний, что даже не стал обращать внимание на то, что он делает. Дождавшись ночи, когда они остановились на ночлег, разбив обычный лагерь на одной из полян, так как поблизости не было постоялого двора, отец Макарий воспользовался тем, что у него не были связаны руки и ноги. Весь день он маялся болью в ногах, старательно демонстрируя своим сопровождающим, а по сути конвоирам, что не может даже передвигаться на ногах. Именно это и сыграло свою роль. Когда ночью он постарался аккуратно выбраться из палатки, в которой ему постелили, через заднюю стенку. Так как возле перед ней, спиной к палатке, сидел один из сопровождающих, старательно наблюдая за костром. Подобрав большой камень, отец Макарий постарался как можно тише подобраться к дежурному, и резким ударом камня проломил ему голову. После чего вытащил у того из сапога длинный засапожный нож, и также, стараясь двигаться как можно тише, направился ко второй палатке, в которой спали двое других сопровождающих. Судя по всему, это были какие-то служки из храма? Но это уже не имело для него никакого значения. Его предали! Его предала Единая Церковь. Его предали те, кому он доверял. И отец Макарий больше не мог им доверять. Никому. Он понимал, что его всё равно уничтожат. Такой приговор является билетом в один конец. Из той тюрьмы он уже не вырвется. Он был наслышан, как и все ученики в духовной семинарии, о том, что их ожидает в подобном месте. Небольшая келья в два метра длиной, и в полтора шириной. Выдолбленная в сплошной скале. Каменная скамейка, заменяющая ночью кровать. И прелая солома вместо постели. Хотя он и привык в последнее время спать на земле. Особенно тогда, когда выбивался из сил. Но жить целиком только на воде и хлебе, питаясь раз в день, он просто не мог. Не хотел. Слишком большое испытание ему предлагалось сейчас. Поэтому он пошёл на подобное.

Ещё два удара ножом освободили его от этих людей. Хрипло расхохотавшись, отец Макарий медленно оглянулся. И сейчас в его глазах фактически, кроме фанатического блеска, был ещё и блеск безумия. Однако для него не это имело значение. Он понимал, что всё случилось именно по вине того самого травника. Именно его нужно уничтожить. Поэтому отец Макарий, уже не глядя на свои истерзанные ноги, медленно покружился на месте, пытаясь выбрать нужное направление, а потом побрёл туда, где его ждало истинное Предназначение. Он должен был отомстить. Он должен был остановить этого ублюдка раз и навсегда. Того, кто разрушил всю его жизнь. Того, кто уничтожил его. И даже если это тринадцатилетний ребёнок… Но Дьявол может принимать любые обличья. А то, что это был сам Дьявол, отец Макарий уже не сомневался. Он был уверен в том, что когда докажет свою правоту, убив эту нечисть, его не только простят… Но даже и занесут в Анналы Единой Церкви как нового Святого. Ведь именно он спасёт этот мир от Дьявола. Так как тот, кто убьёт самого Дьявола, тот и сможет возвыситься к самому Господу. И он будет очищен. Все его помыслы сразу станут кристально чистыми. Отец Макарий даже не понимал того, что сейчас идёт фактически по той самой дорожке, по которой шли те, благодаря кому на древней родине людей появилась такая поговорка… Благими намерениями выстлан путь в Ад! Он этого уже не понимал. Он не видел того, что в его руке всё так же зажат окровавленный нож. Он просто шёл, и безумным взглядом смотрел перед собой. И время от времени нервно смеялся. Зрелище было просто жутким. Но он шёл как хищник, подчиняясь своим инстинктам. И прямо по лесу. Так как и сам понимал, что сейчас ему нельзя идти по дорогам, или проходить через населённые пункты. Скорее всего, пропавших вскоре хватятся? И отца Макария начнут искать. Но он надеялся к тому времени уже выполнить свою миссию, и очистить своё имя. А то, что трёх несчастных он отправил нам встречу с Богом… Так в этом нет никакого вреда. Он сделал им милость. Он позволил этим людям попасть раньше всех на встречу с Господом. Так что пусть радуются. Все они попадут в Рай. Ведь они погибли ради Благого дела! И это факт. Тот самый факт, с которым не смогут спорить даже те самые хвалёные экзорцисты.

— А ведь вы его боитесь! — Внезапно хрипло пробормотал молодой священник, при этом брезгливо усмехнувшись. — Боитесь! Поэтому и постарались от меня избавиться! Зато я его не боюсь! Я докажу всем, что стою выше всех вас. Я уничтожу его…

Сейчас, где-то в воспалённом разуме отца Макария, мелькали картинки того, как именно он становится следующим Вселенским Патриархом. Что было бы и немудрено, если бы он действительно смог бы убить Дьявола в облике тринадцатилетнего ребёнка? Это тоже был факт, с которым не поспоришь. Так что, он это сделает… И станет тем, кто вернёт всех на Истинный путь. И потом перед ним склонятся все. Даже этот самый экзорцист — отец Дионисий будет умолять его о прощении. Но новый Патриарх Единой Церкви не простит его. Ведь это первостепенная задача экзорцистов бороться с Тьмой? А они этого не сделали. Они испугались. Он это точно знал. Отец Макарий, как никто другой, чувствовал страх. Он чувствовал то, что все боятся эту нечисть. Только не он. И он сделает своё дело…

Тёмная фигура, похожая на какую-то мрачную тень, медленно переставляя ноги, исчезла в темноте леса. Сейчас этот молодой священник, который ещё не так давно был полон надежд и чаяний, был больше похож на какое-то безумное и просто озверевшее существо, идущее по следу своего старого врага. Человеческого в нём уже было мало. Практически ничего… Кроме обличья… Однако, перед ним была цель, которую этот зверь должен был настигнуть. И, честно говоря, сейчас отец Макарий уже даже не понимал того, что назад дороги у него просто не будет… Он сошёл с пути Истинной Веры. И теперь стал тем, кто, по сути, и является истинным врагом Единой Церкви. Но его такие мелочи уже не интересовали…