Солнце пробивалось сквозь тяжелые шторы, рисуя золотистые полосы на темном паркете. Я лежала на кровати Александра, укрытая его одеялом, и чувствовала себя так, будто проспала тысячу лет. Тело ныло после вчерашнего, ладони саднили, но в груди было тепло и спокойно.

Александр спал рядом, раскинувшись на животе, его рука лежала на моей талии, тяжелая и собственническая даже во сне. Я смотрела на его расслабленное, без обычной хищной настороженности лицо и думала о том, как странно складывается жизнь. Еще несколько месяцев назад я работала в магазине, считала каждую копейку и понятия не имела, что вампиры существуют. А теперь лежала в постели одного из них, с выигрышем за какую-то дикую охоту.

Телефон на тумбочке завибрировал. Я осторожно потянулась за ним, стараясь не разбудить Александра. На экране высветилось сообщение от Дэна.

«Селена, ты когда приедешь?»

Я посмотрела на время. Еще рано, до пар еще час. Но мы с Александром вчера рано легли. Были уставшие. А вот Дэн наверное перед уроками написал мне. Беспокоился, что я про него забыла. А впереди еще вся учебная неделя. Я вздохнула недовольно. Не хотелось идти на пары, меня ждал младший брат.

— С кем переписываешься?

Я вздрогнула. Александр приоткрыл один глаз и смотрел на меня с ленивым любопытством. Его голос был хриплым ото сна, и от этого по моей спине пробежали мурашки.

— С Дэном, — ответила я, откладывая телефон. — Вчера не смогла приехать, хотя обещала.

Александр перевернулся на спину, потянулся, и я услышала, как хрустнули его позвонки. После вчерашнего падения с крыши он восстанавливался на удивление быстро. Моя кровь, видимо, сделала свое дело. При мысли об этом я машинально коснулась запястья. Укус почти зажил, остались только две маленькие красные точки.

— И как часто ты ездишь домой? — спросил он, глядя в потолок.

— Нечасто, — замялась я. Не была дома с самого начала учебы. — У мамы здоровье не очень. А Дэн маленький. Поэтому он мне жалуется, если у них что-то случается. В основном все их проблемы решаются деньгами.

Александр повернул голову, изучая мое лицо:

— Ты им помогаешь деньгами?

Я не ответила. Не потому, что не хотела, а потому что не знала, как сформулировать правильно свою позицию. С одной стороны, рано или поздно он узнает, что моя семья бедная. Даже нищая. С другой, я все равно боялась, что он сочтет меня меркантильной. Ведь такой я и была. Просто повезло, что Александр мне еще и нравился.

— Стипендию отправляю домой, — сказала я наконец. — Почти всю.

Он молчал. Я боялась посмотреть на него, боялась увидеть в его глазах жалость или, что хуже, презрение. Бедная девочка из бедной семьи, которая тащит на себе всех. Не лучшее дополнение к образу «девушки вампира».

— Дэну нужен новый телефон, — продолжила я, глядя в стену. — Он свой потерял. Мама переживает, не хочет отпускать его в школу без связи. Купить новый пока не на что. А мою стипендию за прошлый месяц они уже потратили.

— А вчерашний выигрыш?

Я сжала губы. Деньги, которые я получила за победу в Охоте, лежали в сумке. Я еще даже не посчитала их. Боялась, что если открою конверт, то покажусь жадной. Или что сумма окажется меньше, чем я надеялась. Или, наоборот, больше. И тогда придется признать, что я рада деньгам, заработанным нечестным путем.

— Потрачу на телефон, — ответила я. — И остаток оставлю маме.

Александр сел на кровати, потянулся к моей руке. Его пальцы были холодными, но я уже привыкла.

— Селена, посмотри на меня.

Я повернулась. Его лицо было серьезным, без обычной насмешливой улыбки.

— Ты не обязана все делать одна, — сказал он тихо. — У тебя теперь есть я.

— Я не прошу у тебя денег, — выпалила я слишком быстро.

— Я и не предлагаю. — Он усмехнулся.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он приложил палец к моим губам.

— Я предлагаю съездить с тобой. Сегодня. Познакомиться с твоей семьей.

У меня отвисла челюсть. Я смотрела на него, не веря своим ушам. Он хочет познакомиться с моей мамой? С Дэном? Он, вампир из богатой семьи, который живет в двухуровневых апартаментах и носит рубашки дороже моей месячной стипендии?

— Ты серьезно? — выдохнула я.

— Абсолютно. — Он встал с кровати, потянулся за рубашкой. — Тем более у нас сегодня выходной.

— Вообще-то сегодня понедельник и у нас пары, — напомнила я.

— Прогуляем. — Он натянул рубашку и принялся застегивать пуговицы, глядя на меня с вызовом. — Или ты боишься, что твоя мама меня не одобрит?

Я нервно рассмеялась. Представила, как моя мама оценивает вампира с идеальной осанкой и хищной грацией.

— Она даже не узнает, что ты, — я запнулась, не зная, как сказать «вампир».

— Не узнает, — кивнул Александр. — Я буду обычным парнем. Студентом. Который встречается с ее дочерью.

Я все еще сомневалась. Слишком много всего случилось за последние дни. Охота, ссора с Александром, примирение, укус, Николас, Максимилиан. А теперь еще и знакомство с семьей. Мой мозг отказывался обрабатывать информацию.

— А если она будет задавать личные вопросы?

— Я же вампир, у меня есть легенда на такой случай. — Александр подошел к шкафу, вытащил какую-то футболку и джинсы, бросил на кровать. — Переодевайся. Я дам тебе свою одежду, твоя вчерашняя не в лучшем состоянии.

Я посмотрела на свои джинсы, которые валялись на полу. Грязные, в пыли и каких-то пятнах. Футболка была порвана в двух местах. Да, в таком виде к маме ехать не стоило.

— Ладно, — сдалась я, хватая предложенную одежду. — Но не рассчитывай, что ты ей понравишься.

Я пыталась его предупредить, но он, видимо, решил, что это шутка.

— Я умею производить хорошее впечатление, — заверил он меня.

Я фыркнула. Хорошее впечатление он произвел на меня в библиотеке. И это было далеко не то, что одобрила бы моя мама.

Утро мы все же провалялись в кровати, хоть и оделись. Потому что если уж пропускать пары, то хотя бы отлежаться, как следует. В город выехали после обеда. Александр вел черный внедорожник. Тот, по его словам, «стоял в гараже академии для студентов». Я подозревала, что это была его личная машина, но спорить не стала.

Город встретил нас серыми многоэтажками, шумом и суетой. После тихой академической жизни это казалось чужим миром. Я смотрела в окно на знакомые улицы и чувствовала, как напряжение возвращается. Дома было непросто. Мама болела, Дэн учился, денег вечно не хватало. И теперь я привозила с собой вампира, который смотрел на обшарпанные дома с любопытством, но без осуждения.

— Направо, — скомандовала я, когда мы въехали в спальный район. — Там школа Дэна. Он как раз через пятнадцать минут заканчивает.

Мы припарковались у школьных ворот. Я вышла из машины, оглядываясь по сторонам. Вокруг все было по-прежнему: дети с рюкзаками, учителя на крыльце, пара машин у тротуара. Все такое обычное, человеческое. А рядом со мной стоял Александр. Высокий, бледный, с идеальной осанкой и темными глазами, которые, казалось, видели больше, чем положено.

— Не выделяйся, — шепнула я ему. — Просто будь нормальным.

— Я всегда нормальный, — ответил он с таким видом, будто это было очевидно.

Я закатила глаза.

Прозвенел звонок. Дети хлынули из дверей, и я сразу увидела Дэна. Он шел с каким-то мальчишкой, о чем-то оживленно споря, и не смотрел по сторонам. Я окликнула его. Он замер, повернул голову, а потом на его лице расплылась улыбка.

— Селена!

Он подбежал и повис у меня на шее. Я обняла его, чувствуя, как колотится его сердце, и улыбнулась, хотя на глаза наворачивались слезы. Дэн вырос за те недели, что я его не видела. Или мне казалось?

— Ты приехала! — Он отстранился, и его взгляд упал на Александра. Улыбка померкла, сменившись настороженностью. — А это кто?

Я замялась, не зная, как представить Александра:

— Это Александр. Мой друг.

Дэн сверлил его взглядом, и я видела, как Александр напрягся. В свои девять лет Дэн был не по годам взрослым. Слишком многое видел, слишком многое понимал. Я знала, что сейчас он оценивает Александра, пытается понять, опасен он или нет.

— Привет, — сказал Александр, и его голос прозвучал мягче, чем обычно. — Селена много о тебе рассказывала.

— Хорошего? — спросил Дэн.

— Только хорошее.

Дэн нахмурился, но потом протянул руку, как настоящий мужчина:

— Дэн.

Александр серьезно пожал ее:

— Александр.

Я выдохнула. Первый контакт прошел успешно.

— Мы хотим купить тебе телефон, — сказала я, чтобы разрядить обстановку. — Идем в торговый центр?

Глаза Дэна загорелись:

— Правда? А мама знает?

— Я ее предупредила, — соврала я. Телефона у мамы не было, но я надеялась, что мы разберемся с этим быстро, не хотелось делать крюк и портить всем настроение. — Пойдем.

Торговый центр находился в двух остановках. Мы пошли пешком, потому что Дэн хотел показать Александру «свои места». Сквер, где они играют в футбол, ларек с мороженым, стену, на которой он нарисовал граффити. Александр слушал внимательно, задавал вопросы, и я видела, как постепенно Дэн оттаивает. К тому моменту, когда мы дошли до торгового центра, они уже обсуждали футбольные команды.

В салоне связи я растерялась. Телефонов было столько, что глаза разбегались. Дэн смотрел на витрины с таким благоговением, будто это был музей сокровищ.

— Какой лучше? — спросила я у продавца, но Александр меня опередил.

— Вон тот, — указал он на черный смартфон с большим экраном. — У него хорошая защита, и он не разобьется, если упадет. Для школьника самое то.

Продавец закивал, расхваливая модель. Я посмотрела на ценник и сглотнула. Выигрыш покрывал его, но оставалось совсем немного.

— Давайте этот, — сказал Александр, доставая карту.

Я схватила его за руку:

— Я сама заплачу.

— Селена, — он посмотрел на меня с легкой улыбкой, — дай мне сделать подарок.

— Это слиш…

— Это подарок тебе. — Он накрыл мою ладонь своей. — Я хочу. Пожалуйста.

Я закусила губу. Паника боролась с благодарностью. Но когда я увидела сияющее, счастливое лицо Дэна, то отступила.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Дэн уже рассматривал коробку, которую пробивал продавец:

— Это мой?

— Твой, — подтвердил Александр. — Но сначала пообедаем. Ты же голодный?

Дэн кивнул, и мы отправились на фуд-корт. Александр купил нам бургеры, картошку фри и огромные стаканы колы. Мы сидели у окна, смотрели на прохожих, и я чувствовала себя почти счастливой. Дэн с упоением рассказывал о школе, о друзьях, о том, как они с мальчишками собираются в футбольную команду. Александр слушал, иногда вставлял замечания, и я видела, как Дэн тянется к нему.

— А ты каким спортом занимаешься? — спросил Дэн, жуя бургер.

Я чуть не рассмеялась. Какой ему спорт? Он отлично лазит по крышам и без этого.

Александр улыбнулся:

— Я скорее зритель.

— Тогда можем сходить вместе на матч.

— Обязательно, — пообещал Александр, и я увидела, как Дэн просиял.

Мы просидели в торговом центре еще час. Александр купил Дэну чехол для телефона, наушники и защитное стекло. Я пыталась возражать, но он отмахивался:

— Это же не каждый день происходит. Пусть порадуется.

Дэн ходил счастливый, вертя коробку с телефоном в руках. Он уже хотел его включить, но я сказала, что сначала нужно показать маме.

Мы вышли из торгового центра, и Дэн вцепился в мою руку, за другую взялся Александр. Пока мы возвращались к машине, я думала, что это лучший день в моей жизни. Брат рад. У него есть новенький приличный телефон. Мой парень оплатил этот телефон, так еще и остался в хорошем настроении. Не чудо ли?

На машине до дома добрались быстро. Я хотела оставить Александра в машине, но он настоял, что пойдет с нами. Дэн же не настаивал на походе в гости. Уже понимал, что не во все дома стоит звать друзей. Особенно, если они тебе нравятся. Но Александр не сдавался, и когда мы покинули автомобиль, мое настроение уже было прилично подпорчено.

Дэн открыл дверь своим ключом и пропустил нас вперед. Внутри пахло лекарствами и чем-то кислым. Кухня казалась меньше, чем я ее помнила. Обои, которые давно пора менять, скрипучий пол.

— Мама? — позвала я.

В ответ тишина. Дэн проскользнул мимо меня, я пошла за ним. И замерла на пороге.

Мама была в гостиной. Сидела в кресле обхватив голову руками. На подлокотнике стояла грязная тарелка и чашка с остывшим чаем.

— Мам, — позвала я осторожно.

Она подняла голову. Лицо было бледным, под глазами темные круги, губы сухие. Она выглядела старше своих лет, болезненной и изможденной. Сердце сжалось от жалости и вины.

— Селена, — голос у нее был хриплый, словно она не говорила весь день. — Ты приехала.

Мне было неловко. Но я и так долго ее избегала, поэтому старалась говорить:

— Ты как? Голова болит?

— Не важно. — Она перевела взгляд на Дэна, который стоял в коридоре с коробкой в руках, а потом на Александра, застывшего у входа. — Это кто?

— Это Александр, — сказала я, чувствуя, как напряжение в комнате становится осязаемым. — Мой друг. Он помог нам с телефоном для Дэна.

— Телефоном? — Мама встала, и я увидела, как дрожат ее руки. — Ты купила телефон?

— Мы купили, — поправил Александр, делая шаг вперед. — Здравствуйте.

Мама посмотрела на него так, будто он был пришельцем с другой планеты. Я понимала ее. Посторонние в нашем доме бывали редко. Для нее это стресс. Но не прогонять же мне Александра? А от него, как назло, еще и веяло благополучием и здоровьем. Он не вписывался в этот мир. Наш дом на его фоне выглядел еще более убогим.

— Дэн, — мамин голос стал жестким, — иди в свою комнату.

— Но, мам…

— Иди, я сказала.

Дэн бросил на меня виноватый взгляд и скрылся в коридоре. Мама повернулась ко мне, и в ее глазах я увидела то, что боялась увидеть. Разочарование.

— Ты не предупредила, что приедешь, — сказала она. — Я волновалась.

— Я хотела сделать сюрприз.

— Сюрприз? — Она усмехнулась, и в этой усмешке было столько горечи, что мне захотелось провалиться сквозь землю. — Ты уехала, пропадаешь месяцами, почти не звонишь, не предупреждаешь. А потом приезжаешь с каким-то… — она посмотрела на Александра, — с каким-то парнем и покупаешь Дэну дорогие телефоны. Ты хоть понимаешь, как это выглядит?

— Мам, я…

— Ты думаешь только о себе, Селена, — перебила она. — Всегда только о себе. Уехала в свою академию, оставила меня и брата. А теперь еще и деньги тратишь непонятно на что. Мы и так еле сводим концы с концами. Ты должна была со мной посоветоваться, прежде чем спускать такую сумму.

— Дэну нужен был телефон, — сказала я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Ты же сама говорила, что не хочешь отпускать его в школу без связи.

— Я говорила, что мы купим ему телефон, когда у нас будут деньги. А не когда ты привезешь их откуда-то с…

Она не договорила, но я поняла. Она думала, что я сплю с ним за деньги. Что он мой спонсор. Да, это был мой план. С самого начала. Потому что честным путем у меня заработать достаточно не получалось. Но мне все равно хотелось, чтобы мама в меня верила. Стало так обидно, что слова застряли в горле. Тем более я же высылала ей свою стипендию, а она то точно честно заработанная. Почему она это не учитывала? А несчастный телефон сразу забраковала.

— Уходи, — сказала она устало. — Иди в свою академию. Мы справляемся без тебя.

Она вышла, и через секунду я услышала, как хлопнула дверь ее спальни.

Я стояла посреди комнаты, глядя на остывший чай и грязную тарелку, и чувствовала, как внутри все кипит от обиды и злости. Она не спросила, как у меня дела. Не спросила, как я живу. Не спросила, кто этот парень, который пришел сюда, чтобы помочь. Она просто выплеснула на меня свою усталость и боль, как делала всегда.

— Селена, — тихо сказал Александр, подходя ближе.

— Все нормально, — перебила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Она просто устала. У нее часто болит голова, и…

Я не договорила. Горло сдавило, и я поняла, что если продолжу, то разревусь. А я не хотела плакать. Не перед ним. И не здесь.

— Я сейчас, — выдохнула я и вышла в коридор.

Дэн сидел на полу у своей комнаты, прижав коробку с телефоном к груди. Он смотрел на меня испуганными глазами, и я поняла, что он все слышал.

— Не обращай внимания, — сказала я, присаживаясь рядом с ним. — Мама просто переживает.

— Она всегда переживает, — ответил он шепотом. — И всегда ругается. Особенно когда у нее голова болит.

Я обняла его, прижала к себе. Он еще совсем ребенок. А уже столько понимает.

— Дэн, — сказала я, отстраняясь, — слушай меня внимательно. Здесь еще деньги, мало ли что, вдруг экстренно понадобятся, — я достала конверт с выигрышем из сумки и вложила ему в руку, — трать только на важное. И если что-то случится, звони мне сразу. Понял?

Он кивнул, глядя на конверт. Потом спросил:

— А ты приедешь еще?

— Обязательно, — пообещала я. — Как только смогу.

Я поцеловала его в макушку, встала и пошла к выходу. Александр уже ждал у двери. Я не обернулась, не попрощалась с мамой. Не могла. Если бы я увидела ее лицо сейчас, то или закричала бы, или разрыдалась. А я не хотела делать ни того, ни другого.

В машине я молчала. Смотрела в окно на проплывающие дома, фонари, редких прохожих, и чувствовала, как внутри все сжимается в тугой комок. Мама назвала меня эгоисткой. Моя самая добрая мама, которая сломалась под тяжестью проблем. Она не всегда так себя вела, но чем хуже становилось ее здоровье, тем сложнее с ней было.

Это все болезнь.

По крайней мере, так я себя пыталась успокоить.

Она, может быть, даже не разлюбила меня, просто она устала, поэтому назвала меня эгоисткой.

Может, она была права? Я уехала в академию, оставила ее с Дэном, почти не звонила, не приезжала, а когда приехала, то привезла с собой парня, которого она видит в первый раз, и деньги, которые она не знает, откуда взялись. Конечно, она испугалась. Конечно, она разозлилась.

Но ведь я старалась для них. Ради них. Чтобы у них все было. Чтобы Дэн учился, чтобы мама лечилась. Почему она не видит этого?

— Селена.

Голос Александра вырвал меня из мыслей. Я повернулась. Он смотрел на дорогу, но я видела, как напряжены его плечи, как сжата челюсть.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально, — ответила я на автомате.

— Не нормально, — возразил он. — Ты расстроена.

— Я не расстроена, — сказала я слишком быстро. — Просто отношения с родителями — это сложно.

Александр свернул на обочину, заглушил двигатель и повернулся ко мне. Темнота салона частично скрывала выражение его лица.

— Мои родители еще хуже, — сказал он.

Я усмехнулась. Нервно, грустно.

— Ты серьезно? Я видела твою мать. Она ходит в рестораны, пьет кровь из хрустальных бокалов и носит жемчуг. И, честно говоря, она отлично держалась, учитывая, что Николас намеренно поставил ее в неловкое положение. Так что не сравнивай их.

— Я не сравниваю, — ответил он спокойно. — Я просто говорю, что родители могут быть разными. И иногда они делают больно, даже когда не хотят.

Я посмотрела на него. В его голосе была такая горечь, что мне стало не по себе.

— Что они сделали? — спросила я осторожно.

Он помолчал, потом ответил:

— Достаточно. Но это не важно. Важно то, что ты не одна. И ты не обязана все тащить на себе.

— Это легко говорить, когда у тебя есть деньги, — вырвалось у меня.

Александр не обиделся. Он только усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— Спорим, что мои родители хуже твоих?

Я подняла бровь:

— Это глупый спор.

— Да нет же, — не согласился он, — очень даже забавный. Мы же решили узнать друг друга лучше. Ты познакомила меня со своей семьей, — он продолжал с каким-то безумным азартом в голосе, — я не собирался тебя знакомить со своей.

— Ах, ты! — в наигранном недовольстве я хлопнула его по ноге.

А он, казалось, не шутил, потому что продолжил серьезным тоном:

— Ты и одного ужина с ними не выдержишь.

— Выдержу, — возмутилась я. Не нравилось, что он меня недооценивал.

— Ок, раз уж ты сама вызвалась, — он развернулся к рулю, намереваясь возобновить движение, — тогда ужин будет в это воскресенье. Только потом не жалуйся.

Я почувствовала неладное, вклинилась между ним и рулем:

— Погоди, ты что только что развел меня на ужин с твоими родителями?

Он широко улыбнулся. Я лезла к нему на сиденье:

— Ты должен мне объяснить, в чем загвоздка. Как приличный ужин может быть хуже того, что ты сегодня застал? Твои родители что, будут пытаться выпить мою кровь? Они едят людей?

— Нет, конечно. — Он был напряжен. Я водила руками по его плечам, в попытке его расслабить.

— Тогда что? Драка? — предположила я.

— Нет, — отнекивался он, усаживая меня поудобнее на себе. — Ничего такого. И давай не будем обсуждать это заранее, они просто наговорят тебе гадостей. И мне. И еще кому-нибудь. Но я не знаю, что именно их разозлит, поэтому не могу тебя подготовить к этому ужину.

Я хмурилась:

— Тогда зачем нам ужинать с ними?

— Потому что только так мы сможем в действительности узнать друг друга, — произнес он и поцеловал мою руку. — Это показало бы тебе серьезность моих намерений.