— Здесь мы в ловушке, — говорил он тихо, запирая люк, ведущий на крышу. — Но идти через всю академию, когда от тебя так сильно пахнет кровью, слишком большой риск.

Я испуганно понюхала свою футболку. Чем от меня только не пахло, но вроде никакой крови. Пот, грязь, все что угодно, но крови я не чувствовала. Александр спустился по лестнице ко мне и взял мои руки в свои, а затем развернул ладони вверх.

— Ты вся изрезалась, пока по крыше ползала, — объяснил он и тут же отпустил.

Он двинулся вглубь запыленного помещения. Я шла за ним. По мере нашего продвижения потолок становился ниже. От событий на крыше отойти я не успела, меня трясло, разум помутился, поэтому вместо важных вопросов, озвучила дурацкий:

— Почему ты никогда не пытался меня укусить?

Он даже обернулся. Мы замерли напротив друг друга.

— Почему ты спрашиваешь? Тебе Макс что-то наговорить успел?

— Ничего такого, — поспешила я оправдаться. — Просто он пытался меня укусить, как ты заметил. А ты никогда не… в смысле даже, когда мы… ну ты понял.

Я могла спокойно говорить о сексе, но не могла высказать озабоченность по поводу своей крови. Что со мной не так?! Неужели укус казался мне интимнее соития?!

— Ты хочешь, чтобы я тебя укусил? — его голос дрогнул.

— А ты нет? — спросила я взволнованно.

Это казалось важным. Он заулыбался как-то безумно:

— Ты странная.

И пошел дальше. Что это значило?! Я поспешила за ним, потому что он ускорился. Поэтому, когда он резко остановился, я в него врезалась. Но вместо того, чтобы меня поймать, он пошатнулся. Он вовремя схватился за балку, и только по этой причине мы не рухнули. В этот раз я была его опорой. Он медленно осел, потому что удерживать его долго я не могла.

— Что с тобой? — запаниковала я.

— Я подрался с братом, потом упал с крыши, а потом оттуда же скинул друга, — весело говорил он, разваливаясь на грязном полу, — немного истощен. У меня еще не все кости срослись.

Я села рядом с ним и в ужасе уставилась на него:

— Ты умираешь или все обойдется?

— Обойдется, скорее всего. Но зачем ты мне в таком положении предлагаешь сомнительные вещи?

Я сощурилась на него. Еще и шутить умудрялся. Или у него это предсмертное? Ладонь легла ему на лоб. Ледяной. Как обычно. Я задрала рукав толстовки и прислонила голое запястье к его рту. Он отвернулся. Неприятно.

— Селена, прекрати.

— Ты же должен поесть, да? Чтобы восстановить силы. — Я вновь попыталась прислонить к нему руку, но он вертел головой. — Вредный вампир, пей кровь.

— Нет.

— Да.

— Не буду я.

— Будешь. — Меня беспокоило, что он противился. Это наводило на подозрения различного рода. Главное, что ему не нравилась моя кровь. Не могло такого быть. Это не хорошо. Я не убирала руку от его лица. Он упорно держал голову повернутой от меня. Дыхание у него неровное. И сил, казалось, не было совсем.

Я встала:

— Тогда я ухожу, не хочу быть свидетелем твоей смерти.

Я успела только развернуться. В лодыжку вцепились мертвой хваткой.

— Я не хочу тебя кусать, — начал он. Но когда я смерила его недовольным взглядом, он поправился: — Точнее, хочу. Даже очень. На самом деле очень сильно. — Я ему поверила, потому что он нервно облизнул губы и лишь после этого продолжил: — Особенно после того, как ты в саду порезалась. Я тогда не удержался. — Я это прекрасно помнила. Пальцы на моей ноге разжались, он совсем ослаб. И я села, чтобы дослушать его оправдания. — Не знаю, в курсе ли ты, но вампиры привязываются к тем, из кого пьют. — У меня рот от удивления открылся. Невероятно ценная информация. Теперь я этого хотела в десять раз сильнее. Александра, похоже, мое удивление обрадовало. Ведь это значило, что моя попытка напоить его своей кровью не была расчетом. — Ты не задумывалась до этого, почему нам кровь в пакетах доставляют?

Я пожала плечами.

— Она так холодная и не такая вкусная, — озвучил он очевидное. — Но самое важное, мы хоть и привыкаем к определенным донорам, но не привязываемся к ним. У нас не возникает в мозгу этой связки. Кровь отделяется от его носителя и все живут спокойно.

— Но ты уже… — напомнила я ему.

— Знаю, — перебил он. — Поэтому мне так сложно отделить, где меня ведет жажда, а где чувства. Я ведь и не собирался тогда твою кровь пробовать. Это получилось случайно.

Мне было не по себе, когда я это слушала. С одной стороны, он признавался, что зависим от меня. Но при этом недостаточно. С другой, я ему, возможно, вообще не нравлюсь. По крайней мере не так, как я это представляла.

Но из чувства собственного достоинства (того, что осталось от него после этой ночи), я наклонилась к нему вплотную и произнесла в лицо:

— Струсил так и скажи. Я тебе с первой встречи понравилась, да так, что ты сдержаться не смог, а ты тут развел драму на пустом месте. Начал из себя благородного строить. Ты никогда не был им. — Я распрямила спину и вновь приложила запястье к его губам, но в этот раз слегка надавила. — Но ничего, мне нравятся плохие травмированные мальчики.

Его глаза блеснули. Уж не знаю, какое именно слово сработало «плохой», «травмированный» или «нравятся», но он все же укусил меня. И это было адски больно. Я зажала рот свободной рукой, чтобы не закричать и не собрать остатки вампиров, что еще не успели сегодня надо мной поиздеваться.

Я готова была начать плакать, но его челюсть разжалась. Он сел, не отрываясь от запястья. Кровь еще бежала. Я чувствовала, как он жадно ее пьет. Но потом он провел языком по моей коже и вдруг стало легче. Место укуса пульсировало, но не болело. Я удивлено посмотрела на руку. Кровь остановилась.

— Это из-за слюны, — пояснил оживший Александр. Я не ответила. Была в шоке. Он легонько сжал мои плечи. — Ты как?

— Злюсь на тебя, — честно ответила я. Но так как он с большой вероятностью подумал бы, что это из-за укуса, я поспешила добавить: — Еще раз будешь при смерти отказываться от моей крови, я тебя брошу. Не люблю идиотов.

— Прости. — Он обнял меня. — Я просто боялся перейти черту.

Я вдохнула устало. Ну и ночка выдалась. Поскорее бы уже она закончилась. Я гладила побитого вампира по волосам. Ему стало лучше. Сильно лучше. Не верилось, что так мало крови понадобилось, чтобы он из разваливающегося состояния вернулся в нормальное.

— И как часто тебе надо питаться? — поинтересовалась я, раз уж выдалась такая возможность.

— Чем чаще вампир пьет кровь, тем сильнее.

— А минимум?

— У каждого свой, это как с жиром у людей, чем более сытым ты был, тем дольше сможешь обходиться без еды, — улыбнулся он. — Тебе повезло, что я тебя не сожрал, потому что ты очень аппетитная.

Я улыбнулась. Наконец-то что-то хорошее сказал.

— Так что теперь? Ты будешь по мне страдать? — хмыкнула я.

— Я и так страдал, — заявил он. — А теперь мы будем целоваться, пока у меня силы вновь не кончатся.

Мне нравился его план.

— А как же наконец начать разговаривать? — пошутила я.

— Обязательно, — он закивал, притягивая меня ближе, — мы выделим на это день.

Александр поцеловал меня. Мы не разговаривали до утра.