— Доедем до того места, где ты вчера коня спасала, а оттуда степью до следующей горы, — сказал Кир Ютте, но громко, чтобы все слышали.

— Спасала? — переспросил Дух. — Как это?

Кир принялся в лицах рассказывать историю, которую Мэй уже слышала вчера. Ютта по ходу вставляла ворчливые замечания — Мэй видела, что ей и неловко, и приятно, так что она пыталась одновременно принизить свои достижения и показать, что разбирается в вопросе лучше Кира. Мэй улыбнулась, качая головой: Ютта иногда такая неловкая! Вообще не умеет принимать комплименты. Впрочем, сама Мэй недалеко от неё ушла: вот, оказывается, благодарить не умеет.

Ей вдруг стало грустно. Кир с Юттой ехали впереди и только в пол-оборота оглядывались, а Мэй за спиной Духа, наверное, даже не видели, и получалось, как будто её тут и нет. Ей и сказать нечего по теме: вчера её с ними не было, в лошадях она ничего не понимает, а историю уже слышала, так что даже активное слушание не изобразишь, вчера все уточняющие вопросы истратила. Эх, вот если б она знала, что сегодня Дух будет, то вчера бы не так усердствовала.

Но зачем ей напоминать о себе Духу? Он ведь не потенциальный жених. Он не подходит. И от этой мысли стало ещё грустнее.

Оставалось только вспомнить легенду о том, что если заставлять себя улыбаться, то настроение улучшается, и старательно растягивать губы.

Наконец история про лошадь кончилась, а дорога стала шире, так что Дух смог встроиться с Киром и Юттой в одну шеренгу. Мэй внезапно поймала на себе очень внимательный взгляд Кира. Взгляд был знакомый — с тех пор, как они втроём сняли домик около нового универа, Кир взял на себя роль няньки и тщательно следил, чтобы обе девушки вовремя питались, не сидели над домашкой по пол-ночи и хотя бы иногда выходили погулять. И вот этот взгляд был предвестником того, что сейчас тебя погонят прочь от экранов — Кир как-то по осанке и по глазам оценивал усталость.

Но то было во время учёбы, а сейчас-то чего? Они только выехали, когда бы она устала?

— А как твои дела с блогом? — внезапно спросил Кир.

Мэй даже отпрянула немного. С чего это он? Ютта тоже странно на него покосилась.

— Да я ещё не делала ничего, — промямлила Мэй. — Дома-то особо не поснимаешь, папа прям как чует, сразу приходит нотации читать.

— Это о чом? — поинтересовался Дух, выкрутив голову назад.

— Да я хотела видео снимать про косметику… — вздохнула Мэй. — Раньше немного снимала всякое из жизни, думала этим прям серьёзно заняться, а теперь как-то… Только если тайком от папы, но видео же выкладывать надо, а вдруг он увидит? У него специальный человек есть, который следит, чтобы я не засветилась на чьих-нибудь съёмках в неподобающем виде.

— Неподо… что?

Кир перевёл слово Духу на муданжский, и тот сразу перекрутился весь в поясе, чтобы к Мэй всем лицом повернуться.

— А что неподо… байного в косметике? Это же самоэ нормальноэ для дэвущки.

Мэй подавила смешок — акцент у Духа всё-таки был забавный.

— Да ему не нравится, что я голым лицом всему миру показываюсь, — пояснила она. — Без макияжа я бледненькая и скучная, вот он и переживает, что меня замуж не возьмут такую. Ну и типа, в женщине должна быть загадка, а я тут всем буду свои секретики рассказывать.

Дух скрутился ещё сильнее и даже коня притормозил, чтобы всмотреться в лицо Мэй повнимательнее.

— А сэйчас лицо нэ голоэ?

— Не-ет, — улыбнулась Мэй, внезапно ощутив неловкость под этим пристальным взглядом. Дух так её рассматривал, как будто искал изъяны и не находил, взгляд так и шарил туда-сюда. — Сейчас лёгкий дневной макияж.

— Это пять слоёв штукатурки или только три? — хмыкнула Ютта.

— Два-а! — обиженно протянула Мэй, и Ютта почему-то засмеялась. Да чего она⁈ Ну не с голым же лицом и правда по горам кататься, тут ветер, солнце, ещё и пыль какая-нибудь, да мало ли, что на кожу попадёт!

Дух перевёл взгляд на Ютту.

— А она бэз космэтики сыльно отлычаэтся?

Ютта прищурилась.

— Да я бы не сказала. Ресницы только светлые, а в остальном такая же.

Мэй приосанилась: приятно получать подтверждение, что она познала нюдовый дзен, даже если это подтверждение от Ютты, которая сама в макияже ничего не смыслит.

— Да, я бы и не заметил, если бы не сказала, — подтвердил Кир. — Если спит достаточно, то так и выглядит обычно.

— Свэтлыэ ресницы! — изумился Дух. — Так бываэт? А, это как у Хотон-хон?

— Ну, у ма совсем белые, — уточнил Кир. — У Мэй такие… бежевые, что ли.

Дух снова перекрутился в седле, рассматривая Мэй. Она смущённо заулыбалась.

— Это должно быть так красыво! — заключил Дух. — Ты очэнь красывая!

— Да тебе просто солнце в глаза засвечивает, — смутилась Мэй. — У меня самая обычная внешность, ничего особенного.

Кир со своей лошади хмыкнул:

— Ма тоже считала, что она самая обычная, Па до сих пор забыть не может.

Дух наконец перестал скручиваться и тронул лошадь. Они поцокали дальше по дороге, и его слова немного заглушало журчание реки:

— На Муданге у всех людэй чорные ресницы. Какой смысл красыть, чтобы просто быть всем одинаковыми?

— Но светлые ресницы — это же некрасиво, — возразила Мэй. — Глаза выглядят блёкло, невыразительно, их плохо видно на лице.

Дух снова бросил взгляд через плечо, хотя оборачиваться всем телом не стал.

— Я не знаю, куда смотрат тэ люди, которым плохо видно глаза на твоём лице.

— Ну так сейчас-то я накрашенная, — не согласилась Мэй.

— Ладно, как-ныбудь покажешь, как ты выгладышь бэз косметики. Мне очэнь лубопытно.

Мэй хотела было возмутиться — что это именно то, от чего папа её предостерегал, — но, с другой стороны, Дух ведь не жених. Какая разница, увидит он её без косметики или нет? Кир же её без косметики видел, и это нормально, потому что он точно на неё не претендует. Может быть, именно поэтому. Хотя вроде бы он с самого начала ею не интересовался.

— А что ыменно ты хотэла дэлать? — спросил Дух, выдёргивая её из размышлений.

— Да я хотела просто рассказывать о том, какие есть продукты, как ими пользоваться, сравнивать. Может быть, что-то тестировать на себе, чтобы мои зрительницы могли для себя что-то подходящее подобрать. И потом ещё была идея — Кир говорил, здесь, на Муданге, мало кто из женщин всеобщим владеет, и земных блогеров им трудно смотреть. А так я могла бы снимать для них обзоры на земную косметику и какие-то общие тренды — как принято в Земном Союзе краситься, какая сейчас мода, и так далее.

— Ну, это звучыт полэзно, — заметил Дух. — Увэрен, на это был бы спрос. Я сам смотру блогэров по своим тэмам. Толко как ты хочешь говорить на муданжском?

Мэй смутилась:

— Ну, я его, конечно, не знаю. Я только начала немножко учить перед тем, как сюда поехала.

— Ты учышь муданжский? — Дух снова развернулся.

Мэй подумала, что, может быть, имело смысл сесть перед ним, а не сзади, чтобы он не крутился так всё время. С другой стороны, тогда бы пришлось крутиться ей. Но ведь обычно ей как раз и приходилось крутиться и выкручиваться, и вынуждать другого человека казалось неудобно. Он и так для неё расстарался, а тут ещё и шею загибает всё время… Впрочем, Дух, наверное, не ожидал, что ему захочется с ней разговаривать, — его же просто Кир попросил побыть для неё водителем кобылы.

— Ну да, я немножко учила, курс взяла.

Дух внезапно перешёл на муданжский:

— И как тебе, сложно?

Это было так неожиданно, что Мэй сначала не ответила — потому что она поняла вопрос. Если бы не поняла, она бы знала, что сказать: она бы просто сказала «я ничего не понимаю». Но она внезапно поняла, хотя вроде бы так не должно быть. Это было так странно: раньше ей никогда не давались языки, а тут вдруг — раз, и всё понятно.

Дух решил, что она не расслышала или что он говорил слишком быстро, и повторил медленнее. Мэй собрала себя в кучку и ответила, мучительно подбирая муданжские слова:

— Нет, я не думаю, что это сложно. Просто долго.

Лицо Духа озарилось весёлой улыбкой:

— Ты так интересно говоришь. Я думал, будет похоже на то, как говорит Хотон-хон. Но у тебя какой-то свой способ.

— Хотон-хон землянка, а я с Тигрэна, — пояснила Мэй, думая о том, что, наверное, её акцент отличается от акцента императрицы.

Но больше всего отличалась речь самого Духа, когда он говорил на всеобщем. У него был смешной акцент. Но в муданжском-то его не было. Дух продолжил что-то ещё говорить насчёт произношения, изучения языков. Мэй понимала с пятого на десятое, но слушала. И это было так странно, потому что только что, говоря на всеобщем, Дух казался смешным и нелепым из-за своего акцента, странного выбора слов, не всегда правильной грамматики. А теперь, когда он говорил на родном языке, он внезапно стал совершенно естественным в своей стихии — настоящим, а не комичным.

Более того, вот эта странная искусственная штука, которой её обучали на курсах, внезапно оказалась настоящим, живым человеческим языком, при помощи которого можно было с кем-то поговорить и даже понять смысл, получить информацию. Мэй, конечно, учила всеобщий в детстве, как и все, но это началось так рано, что она уже не помнила, как это происходило. А все остальные языки казались ей каким-то баловством, чем-то ненастоящим, — ведь кому нужны другие языки, если есть всеобщий? Зачем говорить на чём-то ещё? Он ведь для всего подходит, его все знают. Ну, конечно, тогда она ещё не бывала на Муданге.

Мэй принялась стараться подбирать слова, вспоминать всё, что проходила, и постепенно её речь из рваных обрывков начала приобретать какую-то форму. Она заметила, что Дух предпочитает некоторые слова другим, и спросила его об этом.

— А, это южный акцент, южный диалект, — пояснил он. — У муданжского языка много диалектов. Я говорю в основном на столичном, но иногда южный немножко проскакивает.

Ну, Мэй догадалась, что он сказал «проскакивает». Оказывается, до таких вещей можно догадываться. До сих пор в классе она всегда упорно смотрела в словарь, даже когда преподаватель говорил, что нужно постараться угадать слово по контексту, по ситуации — просто оглядеться и подумать, о чём человек мог сказать. И вот сейчас наконец она поняла, как это работает.

Она даже не могла бы сказать, сколько времени они провели за этой беседой, когда заметила, что Кир и Ютта уехали далеко вперёд и едва виднеются на перегибе дороги.

— Кажется, они нас здесь забыли, — заметила она и подумала, что, раз они столько времени разговаривают, у Духа, наверное, уже шея болит выкручиваться. — Может, надо их догнать?

Дух внимательно на неё посмотрел.

— А надо?

Мэй смутилась. Конечно, она понимала, с какой целью можно было бы их не догонять, но ведь Дух не жених, он не подходит. Зачем давать ему ложные надежды? Она нервно заправила волосы за ухо.

— Мне кажется, будет нехорошо…

Дух медленно кивнул и пришпорил лошадь.

Однако стоило им начать разгоняться, как Кир что-то выкрикнул, и они с Юттой внезапно сорвались в галоп.

— Что-то случилось? — удивилась Мэй.

— Нет, — Дух снова осадил лошадь. — Они решили устроить… — Он подумал ещё, подбирая слово: — соревнования. Матч.

Мэй кивнула, давая понять, что она поняла, что он имел в виду.

— Ютта такая смелая. По незнакомой дороге, на лошади… Я даже не представляю.

— Ты тоже смелая, — сказал Дух.

— Да чем же?

— Ты выбрала, чем хочешь заниматься, и двигаешься к этому. Кир рассказывал, что Ютта выбрала лечить животных. Её отец не против?

— Нет, конечно, не против, — удивилась Мэй. — С чего бы ему быть против? Это нормальное занятие.

— Вот. А твой отец против, но ты всё равно продолжаешь идти к тому, чего хочешь. Это смелость.

— Да я ничего не продолжаю, я просто в гости приехала. Я не думаю, что у меня что-то получится.

— А я думаю, что получится. Муданжский ты уже учишь — значит, продолжаешь. Что тебе нужно для того, чтобы начать снимать?

— Какое-нибудь место, чтобы там не было папы?

Дух весело прищурился:

— А разве здесь он есть?

Мэй задумалась.

— Ну, не буду же я прямо на лошади снимать про косметику.

— Ну так сними про что-то другое. Хоть про лошадь вот.

Мэй задумалась. Действительно, помимо косметического, несостоявшегося блога, у неё есть и просто обычные соцсети. Можно же снять клипчик про то, как она едет на лошади. Правда, папины безопасники это увидят — и увидят, что она с каким-то мужчиной. Это не очень хорошо, но, с другой стороны, она ведь пока не скажет им, с каким именно. Может, она и правда нашла себе ухажёра, подходящего под папины запросы.

Недолго думая, она достала телефон и записала небольшой ролик для своих, так сказать, друзей — в основном, в эту группу попадали дети других тигрэнских чиновников, — и просто подписчиков её аккаунта. Она изо всех сил старалась звучать уверенно и приветливо, транслировала радостное возбуждение, показывая всё, что её окружает, в гораздо более выгодном свете, чем сама его видела. Мол, смотрите, какие горы, какие реки, какая лошадь, я в таком крутом месте… Хотя на самом деле ей было немного не по себе от высоты и ветра, не говоря уж о гигантской лошади. Потом накидала в карточку немножко тегов и ключевых слов и отправила.

И только подняв взгляд от экрана, она увидела, как Дух на неё смотрит. У неё аж дыхание перехватило. Она ловила на себе взгляды, в которых читался интерес, желание обладать, прикидки, сколько она может стоить — конечно, не на ночь, а как содержанка или даже как жена. Это всегда был вопрос денег. Весь её стиль заключался в том, чтобы выставить напоказ ценник и таким образом отсеять потенциальных кавалеров, которые не проходят имущественный ценз. Но сейчас Дух смотрел на неё совершенно иначе. Он просто видел её. Он смотрел как-то тепло, с любопытством, может быть, даже с уважением. Иногда на неё похоже смотрел Кир, но не совсем так — то был взгляд друга. А сейчас мурашки, бегущие по коже, говорили о другом. Мэй не выдержала этого взгляда.

— Чего ты?

— Ты очень уверенно говоришь на камеру, — пояснил Дух. — Я так не могу. Бывает, нужно позвонить по делам, партнёрам, покупателям, и я всегда от этого смущаюсь. А ты такая… профи.

Мэй смутилась ещё больше. Она не была ни блогером, ни профи, но, с другой стороны, она с этой камерой жила всю жизнь в обнимку. В норме редкий час проходил, чтобы она не снимала себя, пусть даже не на выкладку, а просто так.

— Ну, я привычная, — пояснила она. — А ты с кем созваниваешься, у тебя друзья на других планетах?

— Нет, покупатели обычно. Иногда дилеры.

Дух вставлял в свою речь слова из всеобщего, которые Мэй не могла знать на муданжском, или, может, они сами по себе в язык заползли. Мэй хотелось с ним поговорить ещё, но языка отчаянно не хватало, а переходить на всеобщий не хотелось — тогда Дух опять станет смешным, а Мэй уже понравилось, когда он был серьёзным. В итоге она стала напихивать слова из всеобщего в свой скудный муданжский и принялась расспрашивать Духа о его работе. В торговле она ничего не понимала, но этого и не требовалось: он с удовольствием рассказывал, и то, что она ничего не понимает, кажется, его только подзадоривало.

Мэй поймала себя на мысли, что вчера на этом провальном свидании ей ведь тоже рассказывали о работе, но как-то совершенно в другом ключе. Не удержавшись, она спросила Духа:

— А ты хотел бы, чтобы твоя жена участвовала в твоей работе?

Он осёкся на полуслове и свёл брови вместе.

— А зачем? Я и сам справляюсь. Нет, если она захочет, то пожалуйста, работы у меня много, для всех найдётся. Но необязательно же, чтобы она в этом что-то понимала. То есть…

— То есть, — перебила Мэй, — ты не ищешь такую жену, чтобы она помогала тебе с твоим бизнесом?

Дух озадачился ещё сильнее.

— Мне казалось, жён ищут не для этого.

— А для чего же? — Мэй хотела спросить это с любопытством, но прозвучало как-то обижено. То ли ждала, что ответ Духа ей не понравится, то ли достойного ответа не существовало в природе…

Дух задумался и пожал плечами:

— На Муданге обычно для статуса. Для уважения среди… партнёров. Ну и чтобы наследники были, помогали в старости.

— Тогда почему ты до сих пор не женат? — внезапно для себя нагло спросила Мэй.

Это был, конечно, ужасно личный вопрос. Но если всё так прозаично и практично, то вроде бы должно было решаться само собой, нет?

Дух почесал в затылке:

— Да как-то не до этого было. У меня очень, очень много работы. Сейчас уже не так, но последние годы было очень тяжело — мне нужно было спасти бизнес. А теперь, когда больше не нужно ничего спасать…

— Ты будешь искать невесту? — спросила Мэй и тут же подумала: зачем спросила? Какое ей дело? Она же не собирается быть этой невестой.

— Наверное, — сказал Дух почему-то со вздохом. — Раньше, я как-то проще об этом думал, вот как ты говоришь. А теперь я много общаюсь с Киром и с его семьёй, у них всё так по-другому. Мне кажется, можно было бы найти что-то лучше, чем то, что все находят. — Он помолчал и добавил: — Непонятно сказал, да?

— То есть, — медленно начала переводить с духовского на человеческий Мэй, — твой бизнес пошёл в гору, и ты можешь себе позволить невесту получше?

Дух замотал головой ещё на середине предложения:

— Нет, нет, ничего такого. Просто ты спросила, зачем нужно заводить жену, и я подумал: может быть, чтобы как у Ахмад-хона, как у Кира, — чтобы это было не просто ради статуса, а и для себя тоже. Чтобы было хорошо вместе.

Возникшая ненадолго в душе Мэй надежда опала. Бизнес в гору не пошёл, значит, ей тут ловить нечего, хотя и очень хотелось.

— А почему ты об этом спрашиваешь? — нахмурился Дух.

— А, да я просто, — Мэй замялась, ей было неловко говорить это Духу в лицо, поэтому она отвела взгляд. — Вчера на свидании была. С министром.

Дух присвистнул. Впечатлился? Мэй постаралась не думать о том, что это значит.

— Он весь вечер рассказывал о своей работе. Ну, не так, как ты, не интересно, а так, как будто на собеседовании, как будто он меня нанимать собрался. А я вообще не для этого с ним встречалась.

— Это странно для Муданга, — заметил Дух. — Обычно наоборот, от работы женщину держат подальше.

Мэй вздохнула:

— Я им всем объясняю, что я не землянка, но они думают — ну раз я похожа, то, наверное, и думаю так же, и что мне нужно обязательно чем-то таким заниматься, ну, мужским делом каким-то, как Лиза. И Ютта такая же.

Дух усмехнулся:

— А ты не хочешь мужским делом?

Мэй пожала плечами:

— Да я не умею ничего.

— Ну, это дело наживное. — Дух подумал ещё и добавил: — Но мне кажется странным заставлять человека заниматься делом, которое ему не нравится. От этого ведь и для дела не будет никакой пользы. Если ты не хочешь заниматься тем, чем там министры занимаются, то зачем?

— Вот и я так подумала, — с жаром согласилась Мэй. — Если он хочет помощницу, так надо помощницу и искать. Но, наверное, он просто решил, что инопланетянки все такие. Могут работать ему помощницами.

— Или за него работу делать, — негромко добавил Дух.

— Или так, — вздохнула Мэй.

Было странно обсуждать с Духом своё собственное неудачное свидание. Вроде как про одного мужчину другому не надо говорить. Но Дух ведь не может претендовать на статус её мужчины, поэтому, наверное, можно. Или он расстроился? Мэй осторожно подняла взгляд, но Дух смотрел на дорогу, и она не видела его лица. Наверное, это было не очень бережно с её стороны: всё-таки мужчине про другого слушать неинтересно и неприятно. И даже если он не может претендовать на то, чтобы быть её женихом, он-то может этого не осознавать. Или, по крайней мере, не хотеть об этом думать — так тоже бывает.

Хотя с другой стороны, разговаривал он с ней не как претендент. А просто как друг. Так что, наверное, можно было и не дёргаться?

— А каков должен быть твой жених? — спросил вдруг Дух.

Мэй вздохнула:

— Это должен быть обеспеченный, влиятельный человек, такой, чтобы папа мог вести с ним дела и таким образом сохранять важное положение в тигрэнском правительстве.

Дух глянул на неё через плечо:

— Это твоему папе такой нужен. А тебе?

— А мне нужен такой, чтобы папа меня из дома не выгнал.

Дух снова перекрутился:

— А зачем тебе дом папы, если у тебя будет муж?

Мэй растерялась от такой постановки вопроса. С одной стороны, вроде бы действительно незачем — она ведь тогда переедет к мужу? Но это если у этого мужа есть какой-то собственный дом. На Тигрэне это было не так-то просто: если ты особенного из себя ничего не представляешь, то в хорошем месте ты жить не можешь, просто не на что. С другой стороны, здесь, на Муданге, другая ситуация. И у Духа уж наверное какой-то дом есть — где-то же он живёт, а многоэтажек тут не строили.

— Ну, я не хочу с ним ссориться, — неловко объяснила она.

— По-моему, это он с тобой ссорится, — заметил Дух, отвернулся и немножко пришпорил лошадь. — Много у тебя ещё этих министров? — спросил он каким-то странным тоном.

Мэй замялась. Зачем ему это знать? С другой стороны, что она теряет, ответив?

— Двое.

— Ты как-то не очень рада.

— Ну, я думаю, они, наверное, похожи, раз министры.

— Думаешь, будут такие же, как первый? — в его голосе послышалось веселье.

— Не знаю. Может, такие же, может, ещё какие-то.

— Мне кажется, ты не очень-то хочешь с ними встречаться.

— Да я просто лентяйка, — усмехнулась Мэй. — Мне бы только дома сидеть и ногти красить, а это всё — столько работы…

— Работы, — усмехнулся Дух. — Это на свидание-то сходить — работа для девушки?

— Ну конечно, — снова всплеснула руками Мэй. — Это ведь нужно одеться, уложиться, накраситься, продумать всё, что скажешь, как реагировать. А если он чушь какую-то нести начнёт? А если намекать станет? Или какие-то вопросы неудобные задавать или тему неприятную поднимет… Придётся выкручиваться. Это очень много работы. Это как на сцене играть.

— Мне всегда казалось, — медленно произнёс Дух, — что на свидании работает мужчина, а девушка только наслаждается и оценивает.

— Ну это, может, у вас на Муданге так, — предположила Мэй.

— Так ты же с муданжскими министрами встречаешься.

— Ну так-то да, но… Мне нужнее, чем им. Их просто император попросил — вдруг им будет интересно. А мне-то нужно обязательно отсюда с женихом уехать, иначе папа не простит.

Дух что-то пробормотал, но она не расслышала. И тут он пришпорил коня, так что Мэй пришлось схватиться покрепче. Лошадь понеслась вперёд, и ветер запел в ушах, заглушая любые слова. Наконец они почти подъехали к тому месту, где Кир и Ютта уже спешились и смеялись, разбирая результаты своего соревнования.

Дух осадил коня и сказал:

— Слушай, хочешь, я рядом побуду?

Мэй не поняла, о чём он.

— Ну, когда у тебя свидание будет с этим министром, — пояснил Дух. — Если ты думаешь, что он может намекать или там неприятно себя повести… Хочешь, я буду где-то неподалёку? Если что, позовёшь.

Мэй онемела. Такого предложения ей ещё никто не делал. С другой стороны, с учётом её опыта, это было очень, очень хорошо. Потому что оставаться один на один с незнакомым мужиком — это как раз то, чего она очень хотела бы избежать. Но не могла же она попросить Ютту пойти с ней. Ютта и так не очень дружелюбный человек, а когда её загоняют в неловкую социальную ситуацию, она вообще выпускает шипы и начинает плеваться ядом. Да и Кира просить как-то неловко: министр, наверное, не оценит, что она пришла на свидание вместе с принцем.

Духа, конечно, тоже неловко, но он сам предложил. И не пойти с ней, а быть рядом, на всякий случай, если вдруг что.

— Это было бы очень здорово, — выпалила она, прежде чем успела сама себя переубедить. Конечно, если министр узнает, это будет не очень приятно. Он, наверное, сразу от неё откажется. Будет обидно, если он всё-таки окажется нормальный. — Но это не будет тебе в тягость?

Дух решительно помотал головой:

— Совсем нет. Кир вообще говорит, мне нужно больше гулять.

И улыбнулся ей через плечо. Улыбка так и засияла в лучах солнца. Какой он всё-таки… Мэй внезапно захотелось прислониться щекой к его спине, но это было бы неуместно.

Вскоре они подъехали к Киру и Ютте, которые облюбовали утёс над рекой и уже начали распаковывать принадлежности для пикника.

— Где вы там застряли? — спросила Ютта. — Мы уже тут готовились без вас всё съесть.

— Это вы куда-то ускакали, — парировал Дух.

Они устроились на небольшом плоском месте, на краю утёса, нависающего над рекой. Вид был захватывающий. Прямо на краю росло раскидистое дерево, на котором явно любили сидеть, судя по полированным местам на толстых ветках. Кир доставал из корзинки какие-то угощения, Дух раскладывал походную плитку, чтобы вскипятить чай.

— Я за водой схожу, — предложила Ютта.

— Давайте я. Это делается проще, — усмехнулся Кир, схватил котелок, разбежался и прыгнул с обрыва.

У Мэй сердце ухнуло в живот, но оказалось, что на дереве, была привязана верёвка, а на ней палка. Кир в прыжке за всё это уцепился и дальше полетел уже как на качелях, только на самой дальней точке отпустил руки и спрыгнул вниз, на берег — но расстояние там было уже не такое большое.

— Это что? — изумлённо промолвила Мэй.

— Тарзанка, — заворожённо ответила Ютта. — С ума сойти, тут есть тарзанка!

Никто ещё не успел ничего сделать, а Ютта уже побежала навстречу летящей обратно палке и ухватилась за неё обеими руками.

— Сто лет не каталась! — заорала она, улетая куда-то в небо.

Дух дёрнулся вроде как её поймать, но остановил себя.

— Она умеет? — спросил он у Мэй.

Мэй рассудила, что если бы Ютта не умела, она бы, наверное, не стала: Ютта не такой человек, чтобы рисковать попусту.

Вскоре Кир вернулся с полным котелком. Обратно он всё же забирался по склону, как обычный человек, а не как летающий супергерой.

Быстро поставив воду греться, все трое принялись по очереди прыгать. Внизу, под обрывом, разлёгся песчаный пляжик, на который, видимо, было довольно мягко приземляться, и ребята соревновались, кто дальше сможет прыгнуть — но, конечно, так, чтобы не угодить в реку, всё-таки для этого было слишком холодно.

Мэй сидела на коврике с недораспакованными корзинами с едой и наблюдала за происходящим с приклеенной на лицо улыбкой. На самом деле её вовсе всё это не радовало: ей было страшно и тревожно, и занятие это казалось опасным. Она бы с удовольствием предпочла не видеть, как друзья рискуют. А что, если промажешь или руки расцепятся слишком рано, ударишься спиной о скалу, или действительно в воду улетишь, или тарзанка порвётся, или ещё что-нибудь — ей представлялось столько сценариев неудачи, что она бы с удовольствием просто зажмурилась и отвернулась. Но она понимала, что этим испортит друзьям всё веселье, и поэтому терпела.

Наконец, в очередной раз забравшись по почти отвесной скале — может, там и были какие-то приступочки сверху, Мэй не видела, ей было страшновато заглядывать, — Дух с рассеянной улыбкой подошёл поближе и внезапно эту улыбку потерял.

— Тебе не скучно тут? — спросил он с какой-то странной интонацией — впрочем, в его произношении все интонации были странные.

— Нет, — по возможности радостно ответила Мэй, но, кажется, голос подвёл.

Дух ещё пару секунд её рассматривал, потом принялся заваривать чай.

— Кир говорит, тебе без жира?

— Какого жира? — Мэй даже не поняла, о чём он.

— Ясно, — усмехнулся Дух, доставая из корзины коробочку с чаем. Котелок закипел, и Дух заварил чай в металлическом походном чайнике — прямо в самом чайнике, как в каком-нибудь трендовом кафе. Дома Мэй так никогда не делала. Она вообще до лет пятнадцати считала, что чайные пакетики так и растут на дереве, прямо пакетиками. Оно же называется чайное дерево? Или это другое? Ну, не важно. Она следила за его уверенными движениями, явно привычными. Оба молчали. Дух распаковал одну из корзин и помешал в чайнике веточкой. Налил в чашку. А потом внезапно поднёс эту чашку Мэй. Она даже вздрогнула от неожиданности — так привыкла уже смотреть за его действиями, как будто на видео, где её они никак не касались.

— На, погрейся.

Мэй осторожно взяла металлическую кружку с двойными стенками и подула. Чай пах вообще не близко не так, как она привыкла.

Остальные двое вскоре тоже подтянулись, хотя и не так решительно, как Дух.

На скале было ветрено, и, проходя мимо в очередной раз, Дух развернул походное одеяло и набросил Мэй на плечи. Она благодарно притянула края поближе и широко ему улыбнулась:

— Ты настоящий друг.

Он замер, рассматривая её так, как будто не понял слова.

— Ага.

Потом кивнул и пошёл дальше разбирать ещё какую-то корзинку. За его спиной стояла Ютта и смотрела на Мэй странным взглядом, а когда Дух повернулся спиной, покрутила пальцем у виска, явно адресуя это Мэй. Но Мэй не поняла, о чём это она. Что не так-то?

После этого пикник прошёл довольно весело, все болтали и смеялись, и Мэй наконец-то расслабилась, перестала ждать подвоха или тревожиться за друзей. В целом этот день показался ей очень хорошим. Она даже подумала, что нужно будет обязательно снять по этому поводу видео, потому что, скорее всего, других таких хороших дней во время этой поездки не будет — тут как-то всё так сошлось, столько впечатлений и столько интересных разговоров, что она даже не знала, как об этом рассказать подписчикам.

Но в конце концов солнце начало клониться к закату, и Мэй спохватилась:

— Мне пора домой ехать, у меня же свидание, а мне надо ещё марафетиться.

Ей показалось, что лицо Духа как-то вытянулось, и она подумала, что, наверное, он пожалел о том, что предложил её сопровождать. Он бы ещё посидел тут с Киром — они ведь друзья, но при этом видятся не очень часто. Кир непонятно хмыкнул, Ютта закатила глаза. Как будто они все знали что-то, чего Мэй не знала. Но поскольку они не собирались ей рассказывать, то она не будет выспрашивать — в конце концов, это уже ниже её достоинства.

— Я тебя отвезу, — сказал Дух, но выглядел он понуро и недовольно.

Мэй хотела бы сказать, что доберётся сама, но по горам на лошади… Такси тут не вызовешь, наверное, а уточнять было как-то неловко. В конце концов, все собрались и поехали обратно. Правда, Дух на сей раз вырвался вперёд, и по дороге они практически не разговаривали. Мэй не могла избавиться от ощущения, что Дух обижен, но никак не могла понять, чем же — разве только тем, что ему пришлось закончить отдых раньше, чем он хотел бы. Но он сам вызвался. В конце концов, наверное, Кир мог бы её отвезти, но ведь Дух, наверное, с Киром и хотел пообщаться. В общем, Мэй чувствовала себя в чём-то виноватой и никак не могла определить, в чём именно. Вроде бы всё было по обоюдному согласию со всех сторон.

Наверное, в другой раз её не позовут. Ну, может, это и к лучшему, а то прогулки верхом провоцируют её на неуместные мысли.

Наконец они приехали ко дворцу, и Дух помог ей слезть с лошади.

— Ну, я пойду, — неловко сказала Мэй, переминаясь с ноги на ногу. От сидения в седле у неё немножко затекли бёдра, и перед свиданием, наверное, стоило сделать растяжку, чтобы не ходить как раскоряка.

Дух кивнул:

— Хорошего тебе вечера.

Сказал — и ушёл. А Мэй поняла, что не договорилась с ним по поводу его присутствия.

Он ведь вызвался её сопровождать, но для этого ему нужно было знать, когда и где она встречается с этим — как его, господи, звали-то второго? Совершенно вылетело из головы. Но раз Дух не знает, где её искать, значит, наверное, не придёт. Значит, передумал.

Мэй внезапно поняла, что она уже очень-очень сильно рассчитывала на то, что он будет рядом, — настолько, что теперь, когда он ушёл, ей отчаянно захотелось всё отменить. Идти на свидание было страшно: там какой-то незнакомый мужик, мало ли что он сделает. Тем более что она прекрасно представляла, что именно он может сделать. Конечно, Кир уверял её, что на Муданге это совершенно невозможно и недопустимо и человек с такими наклонностями никогда бы не стал министром, но чужая душа — потёмки.

Мэй ещё постояла на крыльце, глядя в ту сторону, где исчез Дух, обняла себя за плечи и дождалась, пока Кир и Ютта тоже причалят.

— Что-то ты не больно спешишь краситься, — усмехнулась Ютта.

Мэй поняла, что ещё немножко — и она просто сдастся и от всего откажется. Но ведь этого нельзя делать. У неё есть обязательства: она должна найти себе жениха, иначе папа выгонит её из дома. Сейчас это уже не казалось чем-то таким страшным — выгонит и выгонит, в конце концов, останется здесь, или не здесь, вообще как-нибудь, может быть, справится. Но сдаваться рано. Она ещё могла выполнить то, что от неё ожидалось. Вдруг получится, вдруг именно этот, сегодняшний, окажется приличным человеком. Надо настраиваться на позитивное, улыбаться, чтобы чувствовать себя лучше. Дух сказал, что она смелая — нельзя давать себе расслабиться. Она решила, что пойдёт на это свидание, значит, она на него пойдёт, Дух там или не Дух. В конце концов, если он предложил, а потом решил слиться, мог бы об этом сказать, а не оставлять её гадать. Нет, он точно ненадёжный человек и совершенно ей не подходит. И вообще, хватит уже об этом думать.

Мэй решительно развернулась и пошла наводить красоту.