Конюшни императорского дворца располагались неподалёку от самого дворца, а расстояния в центре были незначительные, так что решено было пойти пешком. Ютта шла молча, переваривая увиденное. Кир шагал рядом и насвистывал какой-то местный мотив с таким будничным видом, как будто не он полчаса назад ковырялся в открытой ране. Сможет ли Ютта когда-нибудь так легко отпускать чужую боль? Это ведь с опытом приходит, так ведь?

— Ты часто ассистируешь?

Кир перестал свистеть.

— Когда на Муданге, то регулярно, а на выездах бывает суткиами напролёт приходится. Но сейчас с универом, понятно, не выходит. Вот думаю, может, подработку найти там рядом, чтобы навыки не терять… Но это же бумажку надо. Мать-то нарисует, но примут ли…

Ютта покачала головой. На Земле, конечно, бюрократические гайки закручены туго, но ей казалось, что увидь работу Кира хороший врач, оторвал бы с руками и без бумажки.

За разговором они дошли до ворот конюшни. Это было длинное приземистое саманное здание, крытое тонкой переливчатой черепицей, похожей на гигантскую рыбью чешую. Однако заходить внутрь не пришлось — Кир махнул рукой за угол, и они вышли к большому загону, где лошади по дневному времени бродили на улице.

Ютта ожидала увидеть лошадей. Она изрядно повидала лошадей — ездила на них, чистила их, помогала выхаживать в центре реабилитации животных, где волонтёрила. Но это были не лошади. Это были ожившие горы.

Исполинские твари, покрытые длинной вьющейся шерстью, по форме больше походили на давно не стриженых альпак, чем на лошадей. Одна из ходячих гор заметила их и потрусила навстречу, встряхивая шерстяными боками, как сложенными крыльями.

— Знакомься, это Мангуст, — сказал Кир, доставая из кармана какой-то гостинец. — Мне его отец подарил.

Чёрный, как антрацит, с ярко оранжевой шеей, Мангуст соверешенно не походил на маленького юркого зверька. Юттина голова едва доставала Мангусту под подбородок, когда он жевал угощение. Вблизи Ютта рассмотрела, что рыжая шерсть — это не грива, а равномерно покрывающие шею длинные курчавые пряди, заплетённые хитрым узором в косы, и в каждую вплетены ленты — зелёные, золотые, синие. На косматых чёрных боках тоже были узоры — выстриженные, видимо, триммером. За блестящим чёрным крупом мотался такой же оранжевый хвост, и при каждом движении в нём позвякивали бубенцы.

— Мангуст? — только и смогла пеерспросить она. — Почему?

— Дань уважения одному рыжему, — загадочно усмехнулся Кир.

Конь — Мангуст — повернул голову и изучающе уставился на Ютту. Кир тут же сунул ей в руку какую-то липкую колбаску. Ютта аккуратно положила её на ладонь и подставила под огромные губы. Кушал Мангуст культурно, за пальцы не хватал.

— Себе сама подберёшь или помочь? — спросил Кир.

Ютта оглядела мутным взглядом загон с подвизными горами. Пожалуй, было бы неплохо, если бы кто-то сделал это за неё… Подходить к этим громадинам было жутковато.

— Я их норов не знаю…

— Ладно, тогда я бы предложил вон того, — он ткнул пальцев в мирно жующего неподалёку гиганта.

Конь цвета светлого мёда блестел так, словно не существовал в реальности, а был вышит шёлком на ткани. Когда он повернул голову, по шее пробежала волна бликов. Пышную львиную гриву украшали серебристые и голубые ленты, а из-под чёлки выглядывал сверкающий серебряный налобник.

— Это Элеш, — сказал Кир, ведя Ютту и Мангуста к медовому. — Родной брат маминого любимого мерина. Их линию теперь пустили в развод, уж больно характер удобный. Хоть звездолёт перед носом сажай — им всё равно. Но страшно падкие на сладкое, только зазевайся — все карманы обчистит.

Ютта подошла ближе. Конь не шелохнулся, только проводил её взглядом, продолжая жевать. Глаза у него были янтарные, спокойные, с длиннющими ресницами. По сравнению с Мангустом он был пониже и пошире, хотя всё равно огромный. Лиза сказала, что муданжцы ездят без седла… При том, сколько на конях росло шерсти, Ютта даже понимала, почему: сидеть должно быть мягко, а застегнуть подпругу так, чтобы не защемить прядь, задачка со звёздочкой. Но как залезать без стремян? С крыши прыгать?

— А как на него садиться?

— Ну, — Кир обошёл Мангуста и похлопал по загривку, — хватаешься за шерсть, вот тут. Они приучены, не бойся.

Он сгрёб толстую прядь шеорсти на конской спине, пару раз пружинисто подпрыгнул на месте, словно раскачиваясь, — а потом одним слитным движением взмыл в воздух. Ютта не поверила глазам: он подпрыгнул на высоту собственного роста, перекинул ногу и оказался верхом. Конь даже не моргнул.

Кир ухмыльнулся было, но тут же спрыгнул обратно.

— Вообще-то девушек обычно кто-то подсаживает, — сказал он, явно сдерживая улыбку, и тут же отвёл глаза, как будто ни на что не намекал…

Ютта сложила руки на груди. Ну уж нет, зависеть от кого-то в вопросе погрузки на лошадь она не намерена.

— Я сама.

— Я знал, что ты это скажешь. — Кир вздохнул. — Можно использовать ящики. Или вон хоть забор.

— Ящики здесь есть, — заметила Ютта, — а когда мы отъедем — что? Если я захочу слезть, а потом снова сесть? С собой тащить?

Кир задумался. Потом бросил взгляд куда-то вглубь конюшни и снова вздохнул.

— Ладно. Открою тебе тайну: мама, например, пользуется детским седлом. Так что у нас есть пара штук. Очков репутации тебе это не добавит, да и Элеш будет не в восторге, но что делать… Я сейчас принесу.

Ютта проводила его взглядом. Детское седло Лизы. Ей уже начало казаться, что с момента, как она ступила на Муданг, она шла по болотной тропе, где на каждой кочке стоял флажок «здесь была Лиза». Как будто в обносках её ходила, ничего своего. Понятное дело, Кир наверняка сравнивает Ютту со своей матерью, всё-таки обе с Земли, да и вообще… И Ютта в этом сравнении пока что ни разу не выиграла. А пора бы, если она не хочет и дальше плестись в её тени.

Нет уж.

Едва Кир скрылся за углом конюшни, Ютта повернулась к Элешу. Конь всё так же флегматично жевал что-то, выловленное из поилки, у которой стоял. Ютта подошла к его боку. Примерилась. Подпрыгнула просто так, без попытки залезть — чтобы понять, сколько не хватает. Не хватало много. Она подпрыгнула ещё раз, целясь схватиться за шерсть, как делал Кир. Но он-то с земли доставал, а Ютта всё же Кира ростом ниже, да и руки у неё короче. С первого раза удалось ухватить только чуть-чуть волос, и она побоялась дёрнуть.

Конь сместился на полшага вбок и начал деловито обнюхивать какой-то ящик у задней стены конюшни, шумно втягивая воздух.

Ютта ещё раз подпрыгнула. Ухватилась за густую шерсть — конь дёрнул ухом, но не обернулся. Однако Ютта уже отвлеклась и рухнула обратно. Элеш носом скинул с ящика крышку. Внутри на донешке и стенках виднелись остатки корма.

Ладно, пока он там жрёт, можно ещё попрыгать. Ютта собралась, попружинила на месте, как делал Кир, присела и выпрыгнула вверх, вцепилась обеими руками в канаты из шерсти, легла животом на конский бок — и перекинула ногу. Замерла — но Элеш был занят и не возражал. Ютта подтянулась на руках, продвинула ногу дальше, едва не упеерв другое колено в бок невозмутимой скотине, и наконец села верхом. Потом опёрлась на руку и поправила под собой сбившуюся шерсть. Что ж, сидеть и правда мягко. И очень тепло!

В этот самый момент из-за конюшни появились Кир с коренастым мужиком. Мужик отличался совершенно индейским носом, снежно-белыми косами и такими кривыми ногами, что непонятно, как вообще умудрялся ходить. В руках у Кира было небольшое седло чуть непривычный формы. Оба застыли, глядя на Ютту.

Она расправила плечи, победно выпятила грудь и посмотрела на мужчин сверху вниз. Получилось очень гордо.

— Ну вот, — сказала она. — Ничего сложного.

Кир медленно покачал головой. Взгляд у него был должным образом впечатлённый.

— Я же говорил, — произнёс он негромко, — валькирия.

Сунул кривоногому седло и вскочил на своего Мангуста.

Ютта тайком улыбнулась. Кажется, ей удалось заработать очки репутации, причём не среди муданжцев в целом, а среди лично Кира!