Гостиная в доме Айала напоминала парадный зал небольшого дворца. Высоченный потолок с лепниной венчал колодец второго света, на который выходили галереи двух этажей, отороченные ажурными перилами. Окна на всю высоту дома с тонкими переплётами впускали водопад солнечного света, падавшего на резные скруглённые подлокотники и сверкающий белый атлас обивки диванов. Всё здесь кричало о деньгах так громко, что закладывало уши.

Мэй, конечно, знала, что изрядная доля этой роскоши — напускная. В комнатах всё было намного скромнее, да и средства, которые отец выделял Мэй на жизнь на время обучения, вовсе не позволяли разгуляться. Но папа больше всего ценил возможность произвести впечатление, а в остальном он был довольно прижимист.

Мать Мэй, Сури, восседала на одном из залитых солнцем диванов, критически оглядывая свою дочь. Её платье облегало идеальную фигуру, макияж был безупречен даже в пять утра, и каждое движение дышало холодной элегантностью.

— Что на тебе надето? — проворчала она. — Я же сказала, платья бери покороче. И декольте поглубже. Тебе есть что показать, вот и не пренебрегай.

Мэй закусила губу.

— Мама, я же тебе объясняла. Там носят всё длинное, закрытое. Я буду выглядеть… доступно. Это неправильно.

Отец, Эвас, даже не повернул головы. Он сидел за мраморным столиком с золотой каймой и потягивал кофе из крошечной чашечки, сквозь стенки которой просвечивало солнце. Его цепкий взгляд тоже прошёлся по наряду дочери — короткому и прямо-таки летящему платью из нескольких слоёв вуали.

— Неправильно — это вернуться без перспектив, — тяжёло произнёс он. — Муданг сейчас очень активно развивается. Их император — военный гений с первоклассными ресурсами. Тебя его сын пригласил сам, ты что, собралась упустить такую партию?

Мэй почувствовала, как внутри закипает раздражение. Она старалась держать лицо — мать учила её этому с детства, — но голос всё равно дрогнул.

— У него уже есть девушка! И она моя подруга! Он меня просто в гости пригласил, между нами ничего нет!

Сури резко выпрямилась и посмотрела на дочь с таким выражением, будто та сказала нечто неприличное.

— Чушь. Дружбы между женщинами не бывает. Она же его у тебя увела? Вот и ты не стесняйся! У тебя всё есть для победы, нужно просто привлечь его внимание, и ты легко вернёшь этого принца себе!

Мэй стиснула зубы. Её родители иногда не понимали элементарнейших вещей!

— Да не надо мне его возвращать! Что там, мужиков мало? Он не наследный даже!

Отец наклонил голову так, чтобы смотреть исподлобья, отчего его взгляд ещё потяжелел.

— Ну вот что. Если ты принцами перебираешь, то будь добра, найди там кого-то не менее влиятельного. Без конкретного предложения руки и сердца — можешь не возвращаться. Интерес и внимание не в счёт. Нам нужны гарантии. Муданжский император уже выступил в нашу поддержку, самое время подсекать. Альянс с Мудангом укрепит мою позицию на Тигрэне раз и навсегда.

Мэй удержалась от того, чтобы закатить глаза. Ну конечно папе надо сделать из мухи слона! Как она могла только подумать, что её просто отпустили на Муданг просто отдохнуть? Не-ет, у папочки всё схвачено! Как же ей это надоело… Можно подумать, он сможет что-то сделать, если она встретит в универе своего идеального мужа и выскочит за него прямо во время семестра!

— А что, если мне кто-то понравится просто так? — с вызовом спросила она. — Без выгоды?

Родители переглянулись. В их взглядах читалось что-то среднее между снисхождением и лёгкой жалостью.

Сури подошла ближе, поправила выбившуюся прядь волос дочери и улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Мэй всегда мурашки бежали по коже.

— Милая, задача женщины заключается в том, чтобы ей нравились именно те, кто надо. Мне казалось, ты уже овладела этим искусством? — она склонила голову набок, и в голосе появились металлические нотки. — Только не говори, что все мои наставления ты пропустила мимо ушей!

Мэй выдохнула. Длинно, медленно, стараясь взять себя в руки, пока ей не велели оставаться дома.

— Нет, мамочка, я всё помню. — Она заставила себя улыбнуться. — И поняла: без жениха из правящей верхушки не возвращаться!

Сури удовлетворённо кивнула и вернулась к чемоданам. Эвас снова уткнулся в голограммы.

— До вылета два часа, — бросил он, не поднимая глаз. — У нас приоритет на телепорт, но затягивать не стоит. Проверь, что всё взяла, и на выход.

Мэй кивнула, развернулась и с достоинством покинула гостиную, хотя внутри побулькивал кипяток. Нет, она знала, что папа угрожал не всерьёз. Но неужели нельзя раз в жизни просто съездить в гости к однокурснику, чтобы это не превратилось в политическое действо⁈ Мэй всё равно никогда не будет заниматься политикой, её к этому и не готовили! К замужеству её готовили даже чересчур активно, но на этом поприще она уже разок обожглась.

Закрыв дверь комнаты, она прислонилась лбом к пластиковой поверхности — изнутри двери были вовсе не так шикарно отдекорированы, как снаружи. Пара глубоких вдохов — и её отпустило.

После курса лечения Мэй больше не накрывала паника при мысли выйти из дома или оказаться один на один с каким-нибудь сынком знатного семейства. Но теперь каждый раз, когда возникала необходимость пофлиртовать или кого-нибудь соблазнить, это уже не приходило к ней само собой, естественно. Скорее, она словно бы неохотно выходила на сцену, чтобы сыграть роль в нелюбимом спектакле. Работа, а не удовольствие.

Однако делать нечего, родители сделали на Мэй большую ставку, не заведя других детей. На Тигрэне политика рождаемости была довольно строгой, а Эвас Айала экономил на всё, чём мог, и уж точно не стал бы платить более высокий процент налога за второго ребёнка, как не стал прибегать к услуге «Точно мальчик», рекламируемой центрами планирования семьи. Наоборот, он даже вроде бы обрадовался, что Мэй получилась девочкой. Ведь девочка — это билет в более высокие эшелоны власти. Ну, на других планетах. На Тигрэне-то номенклатура вся расписана, а потому выше нынешнего положение папе никак не прыгнуть.

Мэй отлипла от двери и оглядела свои раззявленные чемоданы с вываливающимися тряпками. Понятное дело, отбивать Кира у Ютты она не собиралась. Они оба — её друзья, и других у неё нет. И они оба такие идиоты в том, что касается отношений, что там чуть дунь — и всё посыплется. Мэй совершенно точно не будет слоном в этой посудной лавке.

А значит, ей надлежало закадрить кого-то ещё. Хотя бы фиктивно, чтобы порадовать папу. А это означало, что одежде для отдыха надо проредить и заменить одеждой для работы — то есть для соблазнения. Мэй размяла руки и принялась перебирать свой гардероб.